Научись понимать без слов

      Фотка не такая уж и старая – мы на ней в средней школе, мне пятнадцать, Дейдаре – тринадцать. Но изменилось за эти три года многое, и больше всего – мы сами.       Мы тогда учились в разных школах, и форма у нас, соответственно, была разная. У меня расхлябанный галстук – сейчас я бы себе такого не позволила – и сигарета в зубах. Ноги, торчащие из-под длинной юбки с завышенной талией, нелепо тонкие.       У Дейдары начался отсчет дополнительных отверстий в теле: пирсинг отсвечивает в хряще и в демонстративно высунутом языке. Короткая юбка открывает отличный вид на стройные бедра – держи себя в руках, Сасори.       Ногти у нас накрашены одинаковым лаком.       – На что залипаешь?       Поднимаю взгляд и вижу Дейдару из настоящего: чуть повыше и похудее, лохмы в художественном беспорядке, глаза жирно подведены. Красная клетчатая рубашка завязана на поясе. На ключицах сомнительного качества портаки: на правой – ромашка, на левой – роза. Опирается рукой на лонгборд, надувает пузырь из жвачки. Переходный возраст во всей красе: в глазах – презрение, в носу – септум. Вчера его не было.       – Да так, – поспешно блокирую телефон, – время убиваю.       Встаю, потягиваюсь, отбираю у Дейдары лонгборд и кладу руку ей на талию.       – Пошли.       Все кошусь на блестящее кольцо. Как у быка, честное слово.        – Дома люлей не отхватишь?       Равнодушно пожимает плечами.       – А от тебя?       – А мне все нравится.       Она на меня не смотрит и как-то даже мрачнеет.       – Тебе в принципе все нравится, да?       – Что конкретно ты имеешь в виду под “все”?       Молча закуривает, все еще избегает моего взгляда. Сегодня у нее отменно паршивое настроение. Честно говоря, оно у нее уже давно такое, и с каждым днем становится все хуже. Туманно ведет рукой с сигаретой по воздуху, как бы обрисовывая это самое “все”. Начинаю смутно догадываться, о чем она.       – Я тебе мамка, что ли, чтобы здоровому образу жизни учить?       Наконец, смотрит на меня. В глазах у нее столько ярости, возмущения, невысказанных претензий и почти что отчаянья, что я, во-первых, радуюсь, что мы в общественном месте – иначе был бы концерт с битьем посуды и сердец, – а во-вторых, мне становится стыдно, потому что я не знаю, в какой момент и что стало причиной ее расстройства, где я накосячила, и от этого подступает паника.       Оперативно сворачиваю в сквер, прислоняю лонгборд к дереву, беру Дейдару за плечи.       – Давай-ка поподробнее и вслух, если можно. Хочешь, чтобы я тебя пилила по поводу и без?       – А, по-твоему, повода нет? Все радужно и прекрасно?       Весь ее вид кричит: “Не видишь, во что я превращаюсь!?” “Реагируй!” и “Докажи, что тебе не наплевать!”       В течение последнего года Дейдара решила удариться во все тяжкие. На данный момент список ее неправильностей с точки зрения общепринятой морали составляют: - детский алкоголизм; - детское курение; - отличный скилл сворачивания джоинтов; - регулярные прогулы уроков; - та самая цветочная татуха, сделанная без разрешения родителей; - ровно тридцать четыре прокола; - а нет, теперь уже тридцать пять; - ну, и содомисткая любовь со мной, разумеется.       Большую часть творимой моей благоверной дичи я списывала на переходный возраст и надеялась просто перетерпеть.       Кажется, здесь я и облажалась.       Ну ты и идиотка, Дейдара.       Ну я и идиотка.       Видимо, на лице у меня отражается понимание, потому что Дейдара горько усмехается.       – Ты крышей поехала, что ли!? – с этими словами крепко ее обнимаю. Зарываюсь пальцами в волосы. Вдыхаю запах. Пахнет никотином и травой – вообще-то, запах травы слышно в радиусе метров пяти вокруг Дейдары. Нда. А в седьмом классе она пахла сладкими цветочными духами. Даже не знаю, что хуже. В любом случае, именно так пахнет счастье.       Она цепляется за мою футболку, утыкается носом в шею. Чувствую влагу – молодец, Сасори, теперь она плачет.       – Последней каплей были бы опиаты или амфетамины, – подсказываю ей вполголоса, поглаживая по спине и перебирая волосы; хватку не ослабляю. – Вот тогда бы я тебя закопала. Если это то, что тебе было интересно. Так что сейчас, считай, все закончилось хорошо.       Она фыркает мне в шею.       – Сложно же тебя вывести.       – У тебя это получается регулярно.       Стоим так еще долго. Мне нравится. У меня гармония.       – Границы терпения можно и сузить, – замечает Дейдара.       Я начинаю раскручивать шарик на одном из колец у нее в ухе.       – Серьезно? Ты правда хочешь, чтобы я читала тебе нотации?       – А лучше терпеть сквозь зубы?       Вытаскиваю из ее хряща почти все сережки, оставляю только три, как на той фотке. Объясняю:       – Перебор.       Достаю из сумки влажные салфетки и вытираю подводку, которую размазало практически по всему лицу.       – Это смоки айз в два часа дня или у тебя просто тушь потекла?       Дейдара возмущенно выпрямляется у меня в руках. Я довольна.       Пожалуй, действительно стоит почаще говорить о том, что меня не устраивает.