makeup

Рабочий день Чонгука близился к концу, но время сегодня шло так медленно, что оставшиеся 1,5 часа казались вечностью. В просторном, ярко освещённом зале роскошного магазина косметики, в котором он работал, не было никого, кроме него самого и его напарницы. То, что день выдался действительно долгим и выматывающим, можно было понять уже по тому, как она дремала, сложив руки на столе и уронив на них голову. Обычно энергия в этой девушке бурлила через край, она не могла усидеть на месте и любимым её занятием было утомлять Чонгука своей нескончаемой, бесполезной болтовнёй, но сейчас она только размеренно дышала и изредка причмокивала во сне губами. Чонгук со скуки на какое-то время залип на тоненькую струйку слюны, стекающую по её подбородку. Склонив голову набок, он проследил весь проделанный ею путь, а когда она, наконец, капнула на поверхность стола, откинулся в кресле и отчаянно зевнул. Он работает в этом магазине почти год, но до сих пор не может понять, зачем так поздно закрывать его. На его памяти было всего несколько случаев, когда кто-нибудь заходил туда после десяти или даже девяти вечера, но хозяева наотрез отказались сокращать рабочий день, так что Чонгуку оставалось только смириться и проводить здесь ежедневно несколько бесполезных часов прежде, чем уйти домой. Во всём остальном работа ему нравилась, так как приносила неплохие деньги и, главное, удовольствие. А удовольствием для Чонгука было нанесение макияжа. Это странное увлечение появилось у него пару лет назад, когда он впустую тратил время на ютубе, перескакивая с одного видео на другое, и впервые наткнулся на мейкап туториалы. Он нашёл их неожиданно умиротворяющими; наблюдение за отточенными движениями кистей принесло ему необъяснимое наслаждение, и Чонгук тут же подписался на кучу мейкап-гуру. Поначалу он просто смотрел их или ставил на фон пока занимался другими делами, но однажды забавы ради решил попробовать накраситься сам. Он уже неплохо разбирался, поэтому выбрал несколько понравившихся продуктов и заказал их по интернету, пройдя по ссылкам тех же мейкап-гуру, а кое-где и пользуясь предоставленными ими скидками. Чонгук по сути своей был устроен так, что с лёгкостью преуспевал в любом деле, стоило только взяться за него, поэтому и макияж у него с первого же раза получился неплохо. На улицу он накрашенным не выходил, но дома в свободное время пробовал самые разнообразные виды макияжа, накопил приличную коллекцию косметики и однажды накрасил маму. Она осталась очень довольна и сказала Чонгуку, что он мог бы устроиться работать визажистом в салон красоты, раз ему это так нравится. В салоны красоты его не взяли, поскольку требовался диплом и опыт работы, поэтому он устроился в магазин косметики - пусть там и платили меньше, зато всё равно можно было красить людей. Покупателям сразу приглянулся этот талантливый и милый парень - он умел находить подход к каждому, умел подобрать именно тот продукт, который был необходим, а красил так безупречно, что люди уходили с довольными и смущёнными улыбками на лицах. И полными пакетами косметики, рекомендованной им, что, в свою очередь, не могло не радовать его работодателей. В общем, всё шло замечательно, каждый был доволен, Чонгук ходил на работу с удовольствием и хорошо зарабатывал. "Вот если бы ещё и не заставляли каждый вечер просиживать лишние 2 часа, вообще было бы идеально", - промычал Чонгук сквозь зевоту. Лениво повернув голову назад, он взглянул на часы, висящие на стене позади него - до закрытия магазина оставалось 40 минут. Чонгук стал лихорадочно раздумывать, чем бы развлечь себя в это время и уже подумал было разбудить спящую Хёрин, свою напарницу. Она уже и так проспала почти целый час, и Чонгук из жалости не тревожил её, но теперь ему стало слишком скучно и он без зазрения совести решил будить её. Заметно оживившись, он только собрался было со всей дури растормошить бедную девушку, как колокольчик на дверях неуверенно зазвенел, сообщая о покупателе. Чонгук резко повернул голову в сторону двери, глаза его округлились, а сам он так и застыл с поднятыми руками, нависнув над Хёрин. Хёрин, к слову, тоже услышала звон и резко вскочила, глядя на Чонгука. "ЧТО?!" - не отошедшая ото сна девушка с отпечатанным узором кофты на щеке прохрипела это куда громче, чем было необходимо в столь тихом магазине и бестолково посмотрела на Чонгука. Чонгук непонятно помотал головой и вообще выглядел крайне растерянным, разглядывая забредшего к ним гостя. Им оказался невообразимой красоты парень, высокий, элегантный, приковывающий к себе взгляд моментально и насмерть. Он был красиво одет - на нём было свободного кроя чёрное пальто, несколько плотное для этого сезона, а под ним фиолетовый свитер с проглядывающим клетчатым воротником рубашки. Очки в чёрной роговой оправе дополняли образ, придавая ему ещё большей интеллигентной утончённости. Парень был идеален с головы до пят и в целом выглядел так, словно вышагнул из страницы солидного мужского журнала. Или из сказки, Чонгук пока не успел определиться. Он так и не сдвинулся с места и, кажется, проглотил язык, а вместе с ним и уверенность в себе. Красивый парень стоял в дверях и выглядел очаровательно-растерянным, он приветливо кивнул Хёрин, затем взглянул на Чонгука и робко улыбнулся. Чонгук сглотнул, и к своему ужасу слишком шумно, так, что это истеричное "бульк" услышали все присутствующие и проследили за тем, как оно потонуло в его пучине. Хёрин знала Чонгука уже давно, но таким потерянным видела его впервые, и причина его паники была очевидна. Внутри себя она присвистнула в предвкушении пиздеца, но снаружи только едва заметно ухмыльнулась и, выразительно глядя Чонгуку в глаза, выплыла из-за прилавка с ослепительной улыбкой и словами: "Здравствуйте, чем могу помочь?" Хёрин возилась с забредшим сказочным гостем довольно долго - Чонгук слышал её непрерывный щебет из отдела уходовой косметики. Сам он так и не нашёл в себе силы сдвинуться с места, поэтому остался угрюмо сидеть за прилавком, прислушиваясь к их голосам. Гость ничего не говорил, потому что с Хёрин можно было и не пытаться вставить словечко, и Чонгук представил, как он, наверное, слушает её очень внимательно и изредка кивает головой. Задуматься о том, почему вообще Чонгук представляет себе, что делает совершенно незнакомый ему мужчина в соседней комнате, пока не предоставилось возможности. Хёрин с гостем подошли близко к выходу из того отдела, и теперь её голос звучал ещё громче и отчётливей. Она только что закончила расхваливать недавно поступившие гели для умывания, как вдруг (Чонгуку показалось, что прямо над ухом) раздался голос гостя: "А есть такие же, только с менее выраженным запахом? Дело в том, что я не очень люблю..." О, этот голос. Остаток фразы потонул в бездне отчаяния, в которую благополучно отправился Чонгук, услышав этот глубокий, бархатный голос, прошедшийся по его телу словно заряд тока. Чонгук, кажется, захлебнулся воздухом и всерьёз подумал о том, что надо бы повторить, подучить как это делается - дышится, а то что-то вдруг резко подзабылось. А, собственно, умелось ли вообще? "...и ещё от них у меня странно чешется нос", - договорил красивый парень, выходя в главный зал. Смотрел он при этом почему-то на Чонгука и снова так же беспощадно тепло улыбался, отправляя несчастного Чонгукки в очередной нокаут. Чонгук даже немного разозлился, ибо зачем разбрасываться такими улыбками направо-налево, словно они не стоят ничего, словно они знакомы давно, а потом понял, что гостю, наверное, это и правда не стоит ничего, он просто улыбчивый и приветливый по натуре. Чонгук, не ожидавший, что они выйдут так внезапно, нелепо засуетился и принялся сосредоточенно передвигать лежащие перед ним пробники. Он искоса глянул на Хёрин и стоящий рядом с ней его личный апокалипсис. Апокалипсис отвлёкся на телефон и, к слову, был неплохо обработан Хёрин, потому что корзина в его руке была битком набита разнообразными продуктами по уходу за лицом, телом и волосами. Чонгук понял, что та очаровательная растерянность, с которой гость вошёл в магазин - постоянна. Он по жизни такой, и от этого открытия вскрыться захотелось ещё больше. Он перевёл взгляд на Хёрин и тут же пожалел об этом, потому что та, оказывается, всё это время смотрела на него с широчайшей улыбкой, не предвещавшей ничего хорошего, а когда Чонгук заметил это, ещё и выразительно вздёрнула бровями несколько раз. Чонгук пообещал себе убить её после того, как всё закончится, а пока мог только пялиться на неё, пытаясь вложить в свой взгляд всю уничтожительную силу. Он в красках объяснял, какой долгой и мучительной будет её смерть, выпучивая глаза и дёргая верхней губой, но Хёрин это нисколько не напугало, а только раззадорило, так, что её до этого лишь вздёрнутые брови теперь совсем пустились в пляс. Именно в этот момент сказочный гость поднял голову и перевёл заинтересованный взгляд с Чонгука на Хёрин. "Всё...нормально?" - вежливо поинтересовался он, улыбаясь. Чонгук с тоской подумал о том, что сейчас не помешало бы вмешательство какого-нибудь природного бедствия вроде землетрясения, а ещё лучше цунами, чтобы просто накрыло и всё. Всё. Но земля осталась стоять неподвижно, да и возможности реки Хан он явно переоценил, поэтому ему не оставалось ничего, кроме как смотреть на то, как сказочный парень подходит прямо к прилавку, как близко теперь его лицо, как огромны его глаза за стёклышками очков, как губы растягиваются снова в этой уже знакомой улыбке, как лихо катится по пизде его жизнь... А жизнь и правда катилась по пизде, потому что: "За покупку более двух продуктов мы дарим на выбор любую маску, но вы можете выбрать две, - приторно-сладко говорит Хёрин, складывая красочные баночки в фирменный пакет. - А ещё, - Хёрин смотрит на Чонгука, и в глазах у неё пляшут дьявольские огоньки, - в рамках нынешней акции от Pony Effect, наш консультант Чон Чонгук сделает вам профессиональный макияж". Бывают такие бесподобные моменты, когда внутри тебя рушатся миры, а наружу просится протяжный вопль, но ситуация не позволяет лечь и тут же умереть, поэтому ты вынужден подавить истерику и продолжать функционировать. Медленно, как в замедленной съёмке, Чонгук направляется к своему рабочему месту - большому прямоугольному зеркалу со столиком и высоким креслом перед ним - но кажется, будто на собственную казнь. После того, как Хёрин произнесла его приговор, она любезно вызвалась лично проводить гостя к его креслу, давая Чонгуку время вымыть руки и переосмыслить своё существование, что было крайне благородно с её стороны. Чонгук побежал в уборную, но осмысливать существование не стал, а вместо этого тут же бросился к раковине, чтобы буквально вылить себе на лицо как можно больше ледяной воды. По правде говоря, помогло не особо, и в зеркале он видел всё то же пылающее лицо, разве что теперь со стекающими по нему каплями воды. А огонь, полыхающий сейчас внутри него, наверное, не смогли бы потушить все ледники антарктики. Чонгук прислонился лбом к зеркалу и закрыл глаза, пытаясь выровнять дыхание. Он горел, он дрожал и чувствовал себя по-настоящему больным. Кажется, это называется влюблённостью?.. Чонгук усмехнулся с закрытыми глазами, не веря во что превратился за считанные минуты. Во что превратил его этот парень - само воплощение нежности, который сидит сейчас в кресле и ждёт, когда Чонгук накрасит его. Господи, какое же адское адище. Чонгуку ведь 20 лет уже, и он влюблялся в своей жизни несколько раз, три, если быть точнее, но это были девушки, это не было так...неправильно? Хотя может ли любовь быть правильной или неправильной, она просто есть, она просто случается. Она случается, и вот ты уже вынужден запираться в ванной и учиться заново дышать. Получалось плохо, но брать себя в руки было необходимо, Чонгук не мог просто взять и сбежать, не мог уже оставить рухнувшую на его голову прекрасность, поэтому он в последний раз брызгает в лицо холодной водой, промокает пару раз бумажным полотенцем и уверенно выходит из уборной. Уборная была расположена слева от зеркала, поэтому он видел сидящего гостя сбоку. Тот явно успел заскучать - он сидел, подперев подбородок кулаком, а второй рукой перебирал кисточки для макияжа, лежащие на столе. Пальцы у него были длинные, тонкое запястье изящно изогнуто, он невесомо касался кисточек подушечками пальцев будто смахивая пылинки с них. Услышав шаги Чонгука, он обернулся, и Чонгук сначала тут же опустил взгляд вниз, но затем всё-таки взглянул на него исподлобья. Гость улыбнулся. - Чон Чонгук, - неожиданно говорит он, когда Чонгук подходит вплотную к нему. - Вас ведь так зовут? У Чонгука снова мурашки от звука его голоса, собственное имя, прозвучавшее из его уст, вдруг показалось самым красивым, хотя до этого не вызывало восторга абсолютно. - Да, так - отвечает Чонгук и не узнаёт собственный голос. А ведь это его первая фраза с тех пор, как гость перешагнул порог магазина. Получается, первое, что тот услышал - это вот этот едва слышный, странный то ли полухрип, то ли полуписк. Прекрасно вообще. - Я Тэхён, - говорит Тэхён, - приятно познакомиться. - Тэхён, - зачем-то повторяет Чонгук, словно смакуя на языке новое имя, столь же прекрасное, как и его обладатель. Такое же мягкое, какое-то округлое, завершённое. Идеальное, для того, чтобы лежать ночью без сна, мечтательно улыбаться и проговаривать его шёпотом много-много раз. - Да, - улыбается Тэхён. Чонгук кажется ему таким милым, что он просто не может не улыбаться, глядя на него. Он прекрасно видел, что Чонгук потерялся, и это самое умилительное, что происходило с ним в его жизни. Он хотел как-то помочь ему собраться, поэтому вежливо спросил: - Какой макияж вы собираетесь мне сделать? Чонгук возвращается в реальность и отвечает: - Ничего сумасшедшего, просто лёгкий макияж как у айдолов. - О, здорово, - заметно оживившись, Тэхён выпрямляется в кресле. - По правде говоря, я никогда в жизни не красился, - смеётся он. - Вам и не надо, - еле слышно бубнит Чонгук, пока наклоняется вниз за ватными дисками, но Тэхён его слышит, и улыбка его грозится вот-вот разойтись по швам. Чонгук сосредоточенно промокает ватный диск мицеллярной водой и собирается протереть лицо Тэхёна, но понимает, что забыл про его очки. Во время работы он предпочитал всё делать сам - не говорить "повернитесь налево", а по-хозяйски поворачивать лицо куда ему было необходимо, поэтому он по-привычке потянулся, чтобы снять с Тэхёна очки, но чуть было не осёкся на полпути и вообще не успел ничего сообразить, как Тэхён сам неожиданно воскликнул: "Ой, очки забыл снять" и тоже потянулся к ним. Пальцы Чонгука добрались до оправы на тысячную долю секунды быстрее, а следом их накрыли пальцы Тэхёна. Чонгук готов был поклясться, что услышал восторженное "ох блять" со стороны кассы, где сидела Хёрин. Тэхён одёрнул руки, и Чонгук осторожно снял с него очки. Слишком осторожно. Настолько осторожно, что вышло будто бы нежно, хотя Чонгук ничего подобного не предполагал. Разумеется. Просто свалившийся на его голову Тэхён оказался сотканным из нежности. Нежностью была пропитана его аура, кончики волос и подушечки пальцев. Нежность жила в изгибе его улыбки и вот таком вот трепете бесконечно длинных ресниц, как сейчас, когда что-то внутри него перевернулось от осторожных действий Чонгука, заставляя смущённо и одновременно радостно опустить глаза вниз. Тэхёну понравилось, Тэхён был взволнован, потому что он, ко всему прочему, питался нежностью. Чонгук бы рад забросать его ею, вот просто поставить и швырять в него, закопать, утопить его в ней, если понадобится, но для начала необходимо было как минимум совладать с собой, а это как раз-таки выходило у него не очень. Чонгук аккуратно протирал лицо Тэхёна, ведя ватным диском по массажным линиям, и с лёгкой завистью восхищался безупречной чистотой его кожи. Казалось, что у него нет даже пор, не говоря уже о каких-либо покраснениях или высыпаниях. Чонгук чуть дёрнул головой и чему-то умехнулся. Тэхён, наблюдавший всё это время за ним, заинтересованно спросил: - Что такое? Чонгук взглянул на него и, кажется, впервые по-настоящему улыбнулся. - Ваша кожа настолько идеальна, что я даже не знаю, стоит ли мне наносить тон, - сказал он и, задумавшись на секунду, добавил: "В чём ваш секрет?" Тэхён ответил не сразу. Он долго смотрел на Чонгука совершенно нечитаемым взглядом, и одному Богу было известно, раздевает ли он его мысленно или отрезает конечности и развешивает по дому. Странный, непостижимый Тэхён. С горящими глазами, красивый и, судя по всему, пропустивший вопрос мимо ушей, потому что: - Давай уже перейдём на "ты"? Чонгуку показалось, что Тэхён вложил в эту фразу особую интимность, потому что его и без того низкий тембр голоса прозвучал ещё ниже, ещё волнительней, ещё смертоносней. Тэхён совершенно нагло и беспощадно флиртовал с ним, а тупенький Чонгук просто не мог ничем ответить, потому что необратимо погибал изнутри. Возникла болезненно неловкая пауза, а затем пронзительный звук уведомления на телефоне Чонгука заставил обоих подпрыгнуть от неожиданности. Чонгук в панике схватился за телефон, будто бы тот мог спасти его от происходящего пиздеца, открыл сообщение и несколько долгих секунд бестолково пялился в буквы, будучи не способным даже прочитать. "Чон Чонгук, если ты и дальше продолжишь тупить, я тебя лично прикончу, грёбанный ты тормоз," - гласило сообщение от Хёрин. "Где тот альфа-самец, который слёту меня отшил когда-то, а???" - продолжала орать подруга в следующем сообщении. Чонгук закашлял, а телефон всё продолжал взрываться от настойчивых уведомлений. "Я потратила несколько месяцев на то, чтобы выкопать своё самолюбие, которое ты одним махом отправил на уровень земного ядра, так что будь добр, не разочаровывай меня". "Я всё гадала, какой же он, твой идеальный тип, а оказалось вот оно как :'))))" "Даже не вздумай отнекиваться, у тебя встал, как только этот красавчик переступил порог магазина". "В твоих же интересах перестать тупить и сейчас же взять себя в руки". "У тебя как раз секса давно не было, так что АХАХАХАХАХАХАХАХА" Телефон, брошенный Чонгуком, с грохотом приземлился на стол и, проехав по нему несколько сантиметров, лёг среди горы косметики. - Оу. - Да. Забей. Чонгук схватил один из своих любимых кушонов и начал с остервенением вдавливать в него спонж, а Тэхён же мог только с удивлением смотреть на него и улыбаться только что услышанному, жёсткому "Забей". Кажется, Чонгукки начинает чувствовать себя увереннее. Хотя, судя по тому, как он вымещает раздражение на старом спонжике, ещё непонятно, хорошо это или доставит проблем. Тэхён мысленно подготовился быть следующим, но Чонгук (опять, боже мой, опять) прикоснулся так нежно, что хотелось плавиться. Плавиться и гадать, как могут одни и те же руки, сильные, мускулистые руки, быть столь разными по отношению к Тэхёну и всему, что Тэхёном не является. Чонгук похлопывающими движениями распределял тонкий слой кушона по и без того идеальному лицу Тэхёна, когда тот сказал: - Чон Чонгук. Во второй раз Тэхён произносит его имя, заставляя вздрогнуть. Болезненная дрожь прокатывается по всему телу, сосредотачиваясь в нижней части живота. Чёрт возьми, это его имя создано для того, чтобы его произносили эти губы или губы, чтобы произносить его имя?.. Чонгук прочищает горло и говорит, улыбаясь: - Не обязательно так официально. Зови меня просто... - Чонгукки. Одной из слабостей Тэхёна было то, что он постоянно бросался из крайности в крайность. Категорически закрывался от самых близких и нараспашку открывал душу незнакомцам, с которыми познакомился в твиттере час назад. Четыре года состоял в токсичных отношениях с отбитым мудаком, а хорошего, любящего парня бросил спустя 2 недели. Чувствуя прилив сил, брался за несколько проектов одновременно, но в итоге ни один не доводил до конца и на несколько месяцев закрывался в своей квартире. Тэхён был сложный. Депрессивный, импульсивный, непонятный. Но Чонгук об этом не знал, для него сейчас существовало только то, что Тэхён назвал его "Чонгукки", слишком мило протянув последнюю "и" и впервые улыбнувшись так широко - своей завораживающей, прямоугольной улыбкой. И Чонгук не удержался, сам расплылся в широчайшей улыбке и стал похож на крольчонка. Тэхён не знал о том, как сильно ему нужен был крольчонок до этого момента. И он не до конца понял, какого крольчонка имеет в виду - настоящего или вот этого, который сейчас прорисовывает загадочные линии на его носу, лбу и линии челюсти. - У тебя красивое лицо, - говорит Тэхён. Чонгук ухмыляется, потому что ему об этом известно. - Ты слышал когда-нибудь о том, что при рождении мы получаем лицо человека, которого любили в прошлой жизни? - продолжает Тэхён. Чонгук заинтересованно смотрит на него, задумывается на секунду и отрицательно качает головой. - Не знаю, правда это или нет, но в следующей жизни я хотел бы получить твоё лицо. Тэхён ухмыляется бесстыже, склоняет голову набок, заглядывая Чонгуку в глаза и хлопает ресницами. Тот так и застывает с пушистой кисточкой в руках, которой собирался припудрить его. А затем смеётся. Звонко, заразительно, красиво. Тэхён смеётся тоже, но внутри что-то болезненно сжимается, не оставляя сомнений в том, что он определённо получит это лицо в следующей жизни. Он смешит Чонгука тупой пикап-фразочкой ещё раз, просто потому что может (- Что ты делаешь? - Заполняю твои брови. - Можешь заполнить ещё кое-что? - Что? - Мою душевную пустоту.), и атмосфера становится расслабленней. Чонгук понимает, что перед ним не только живое воплощение эстетики, но и немножко идиот, и успокаивается. Однако тугой комок напряжения внизу живота отчего-то не рассасывается. Напротив, сейчас, когда он полностью закончил с тоном, оформил брови и добрался до глаз, напряжение усилилось. Потому что макияж глаз требовал большей близости - Чонгуку нужно было отчётливо видеть, что он делает, поэтому расстояние между их лицами было минимальным. Его дыхание буквально оседало на лице Тэхёна, такое же мягкое и плавное, как штрихи, которыми он наносил тени для век. Макияж действительно меняет лицо, и красивые глаза Тэхёна засияли ярче уже после тонкого слоя базового натурального оттенка. Красить глаза было увлекательно для Чонгука, это была любимая часть всего процесса, а с красивой моделью было увлекательней вдвойне, потому что результат, как правило, получался эффектный. Пока Чонгук сосредоточенно прорисовывал уголки его глаз тёмно-коричневыми тенями, Тэхён всё продолжал внимательно разглядывать его красивое лицо. Он насчитал три родинки, и особенно милой ему показалась та, что прямо под нижней губой - её хотелось целовать. А ещё шрам на левой щеке. Тэхён любил шрамы, даже свои - многочисленные и уродливые, они всё равно хранили в себе его историю. К примеру, вот этот длинный, тянущийся вдоль практически всей внутренней стороны предплечья, служил напоминанием о том единственном разе, когда папа, ни разу в жизни не повышавший на него голос, орал на него. А на бёдрах у него безобразным образом отмечена каждая провалившаяся попытка вернуться к нормальной жизни. Раньше Тэхён стыдился своих шрамов и носил вещи только с длинными рукавами, но теперь ему было всё равно. Когда люди взволнованно спрашивали "Что это такое?", он отвечал, что порезался, избегая при этом смотреть им в глаза, и они всё понимали. Шрам Чонгука, в отличие от его шрамов, определённо не нёс в себе саморазрушительный характер. Он был милым и невинным, и наверняка достался в детстве при падении. Чонгук наклонился ещё ниже, чтобы подводкой тонко прорисовать линию роста ресниц. Не совсем отдавая себе отчёта в том, что он делает, Тэхён дотрагивается до его щеки кончиками пальцев. В этот миг контакта кожи с кожей, обоим показалось, будто по телу пропустили электрический ток, но ни один из них не спешил разрывать его. Тэхён гладил шрам подушечками пальцев, а Чонгук застыл и не сводил с него глаз. С тихим щелчком в зале отключается главный свет, оставляя их только при свете многочисленных круглых ламп, встроенных по периметру зеркала. - Откуда он у тебя? - тихо спрашивает Тэхён. Ни он, ни Чонгук не обратили ни малейшего внимания на изменения в освещении, а если и обратили, оторваться от глаз напротив оказалось непосильной задачей. - Подрался с братом в детстве, - так же тихо отвечает Чонгук. Руки Тэхёна были очень нежные, и он бы хотел, чтобы это прикосновение не разрывалось никогда. Тэхён улыбается и, развернув руку, трепетно касается его щеки тыльной стороной ладони. Чонгук задыхается. Сердце его готово вот-вот выпрыгнуть из груди, ему хочется кричать, но вместо этого он только прикрывает глаза. Он прикрывает глаза и представляет себе, что бы он сделал, будь у него чуть меньше страха и неопределённости. Он бы перехватил ладонь Тэхёна и поднёс её к своим губам. И, скорее всего, покрыл бы мелкими поцелуями каждый палец, вновь заставив ресницы Тэхёна трепетать. Он бы положил его руки себе на шею, потому что ему хотелось ощущать их там, пока он смаковал бы на вкус его красиво очерченные губы. Сам того не понимая, он ластится к его руке, но потом открывает глаза и отодвигается не испуганно даже, а как-то...расстроенно. Тэхён убирает руку и позволяет Чонгуку дорисовать ему стрелки. Чонгук красит его ресницы объёмной тушью, легонько прорисовывает линию эгьё и восторженно любуется результатом. Теперь Тэхён выглядит сексуально. Очень дорого и роскошно, словно элитная эскорт-модель. При этой неожиданной мысли, в голове возникают непрошенные картинки, ещё больше усиливая напряжение в районе пупка и ниже. Чонгук не мог понять, что это, потому что это была не просто эрекция, но и волнительные спазмы внизу живота. Эрекция не была ярко выражена, за что Чонгук был благодарен, но всё же была. Хёрин знала о чём говорила - у него действительно очень давно не было секса. Но не бросаться же из-за этого на первого встречного парня, пусть и такого красивого. Невыносимо красивого. Чонгук никогда не ставил под вопрос свою ориентацию до этого момента, и сейчас ему было очень непонятно и тревожно. - Вау, Чонгук! - Тэхён смотрит в небольшое зеркало, поданное Чонгуком и искренне восторгается своим отражением. Рот его трогательно приоткрыт в удивлении, и Чонгук почему-то не в силах оторвать взгляда от его губ. В голову приходит неожиданная мысль. Тэхён крутит головой во все стороны, разглядывая лицо, забавно распахивает непривычно накрашенные глаза и широко улыбается. - Нос такой красивый стал! Такой тонкий, как ты это сделал? Тэхён невероятный. Чонгук убеждается в этом всё больше и больше с каждой секундой, но что с этим делать не знает. Тэхён такой невероятный. Такой странный и интересный, добрый и чистый, наверняка обожает животных и детей, а на досуге смотрит какие-нибудь дурацкие мультики. - Чон Чонгук, я поражён, - важным тоном произносит Тэхён, пожимает его руку и энергично трясёт, - вы и правда профессионал, позвольте снять перед вами шляпу. Тэхён театрально снимает воображаемую шляпу и сгибается в поклоне, заставляя Чонгука рассмеяться. Выпрямившись, он с любопытством спрашивает: - Ладно, а что насчёт губ? Что ты собираешься сделать с ними? Чонгук перестаёт смеяться, и на его лице вновь появляется смущённо-взволнованное выражение. Он молчит пару секунд, разглядывая ножку кресла, а потом говорит: - Вообще-то есть кое-что, что я хотел бы с ними сделать. Чонгук не планировал произносить это так сексуально, да и формулировка в целом получилась такая, что он мог с тем же успехом просто сказать "Я хочу тебя трахнуть", но сделанного не воротишь, и глаза Тэхёна округляются от удивления. - О. - Он подхватывает правила игры, понижая свой голос практически до шёпота: "И что же это?" Чонгук снова безбожно залипает, а тот, пользуясь случаем, облизывает нижнюю губу. Чонгуку кажется, что он на грани истерики. - Я... - говорит он, но сглатывает, - я планировал только бальзам для губ и каплю тинта, но мне вдруг пришла мысль получше. Тэхён слушает его внимательно, заглядывая ему в рот. Буквально. - В общем... что если я накрашу твои губы какой-нибудь яркой помадой? Красной, к примеру. Ты позволишь? Тэхён снова долго молчит. Когда он в прошлый раз замолчал после заданного вопроса, он выбил почву из-под ног Чонгука своим почти эротичным "Давай уже перейдём на ты?", поэтому сердце Чонгука испуганно затрепетало. И не зря. - Позволю, но при одном условии. Чонгук подумал, что огонь, горевший сейчас в глазах Тэхёна, мог бы запросто превратить в пепел целые города, вырезать всё население языком своего пламени, стереть с лица земли целые цивилизации, но сам он всё ещё был так глуп, что наивно надеялся спастись. - Каком условии? Тэхён улыбнулся, скорее всего это была улыбка, а может дьявольский оскал, Чонгук был уже не в состоянии разобрать. - Садись ко мне на колени, Чонгукки. И делай с моими губами всё, что захочешь. Чонгук думает, что всё могло быть хуже, когда перекидывает одну ногу и садится на колени к Тэхёну, но уже сев, понимает, что хуже этого ничего быть не могло. У Тэхёна стоит, и что-то подсказывает Чонгуку, что стоит уже давно. Но самое ужасное не это. Самое ужасное то, что ощущает он эрекцию Тэхёна своей, и что это, если не катастрофа? Стоила ли жажда экспериментов с цветом чёртовой помады вот этого? Хёрин понимает, что если до этого ещё можно было оставаться, то сейчас самое время делать ноги. Наспех запихав свои вещи в сумку, она пулей вылетает из магазина, и только колокольчик грустно звенит ещё какое-то время, оповещая о том, что в помещении не осталось никого, кроме Тэхёна и Чонгука. Сидящего на коленях Тэхёна Чонгука. Сексуальное напряжение, повисшее между ними, было столь велико, что, казалось, даже воздух наэлектризовался вокруг них. Чонгук невыносимо медленно открыл тюбик помады, а затем взял Тэхёна за подбородок и приподнял его лицо вверх. Взгляд Тэхёна беспорядочно метался по его лицу, особенно задерживаясь на губах. Со стороны могло показаться, что он не дышал, но Чонгук, будучи в такой взрывоопасной близости с ним, знал, что он дышит неслышно, но часто-часто. А когда Чонгук легонько оттянул большим пальцем его нижнюю губу, заставив немного приоткрыть рот, Тэхён не сдержался и издал судорожный вздох. Разум Чонгука затуманился. Он стал аккуратно водить помадой по губам Тэхёна, а тот прикрыл глаза от удовольствия и тихо застонал. Желание было столь велико, что даже это непрямое касание заставило Тэхёна покрыться мурашками. Он совсем перестал как-либо себя контролировать, откинув голову назад, он позволял Чонгуку красить его губы и наслаждался этим. Чонгук сильнее сжал его подбородок, смотрел на него и не верил глазам. Это сказочное создание буквально обмякло в его руках, подставляя для него губы, но на самом деле не только губы. Чонгук бы знал, если бы смотрел чуть глубже. Закончив, он положил помаду в карман и осторожно взял Тэхёна за шею. Глаза Тэхёна распахнулись. Разумеется, Чонгук был прав - ярко-красная помада шла ему так, как не шла никому на его памяти. Он томно смотрел на Чонгука, всё так же приоткрыв рот, а под пальцами на шее бешено скакал пульс. Чонгук был такой красивый, что Тэхён не мог налюбоваться им. Притягательный и манящий - Тэхён никогда не ощущал столь острого желания, такой разрушительной потребности в другом человеке. Было страшно дышать, не то, что пошевелиться, но он всё же медленно поднял руку и робко приобнял Чонгука за талию. А в следующую секунду, всхлипнув, вжался спиной в спинку кресла, потому что Чонгук, резко сократив расстояние между ними, накрыл его губы своими. Неожиданно для Тэхёна, Чонгук целуется дико, сразу глубоко проникает языком в рот и полностью ведёт, не давая Тэхёну отдышаться. Тот, обезумев, кусает его губы в ответ, стонет в них так сладко, что Чонгук готов кончить просто от этого. Тэхён тянет Чонгука на себя, заставляя буквально вжаться, обвивает руками шею, запускает пальцы в волосы, целует его как сумасшедший и тонет, стонет, тонет. Кропотливый труд Чонгука идёт насмарку, ярко-красная помада размазывается по лицам обоих, вырисовывая на коже узоры необратимой, смертоносной страсти. Чонгук с трудом отрывается от губ и целует Тэхёна в шею, жадно и мокро, обнимает до хруста в костях и уже не разбирает, где кончается он сам, и где начинается Тэхён. Нежные руки Тэхёна пробираются под его футболку, лихорадочно гладят по спине, впиваясь ногтями в ответ на особенно ощутимые укусы в шею. У Чонгука же доступ к коже не такой свободный, потому что Тэхён, к великой досаде Чонгука, одет намного плотнее, чем он сам. Поэтому Чонгук может только покрывать поцелуями-укусами шею, целовать его за ухом, легонько кусать и оттягивать мочку уха, жарко дышать, ласково проводя языком по ушной раковине. Тэхён плавится, до боли цепляется за бока Чонгука, перехватывает его губы, и они снова целуются, снова несдержанно и дико. Чонгук обеими руками держит лицо Тэхёна и, кажется, высасывает из него душу, пока тот дрожащими руками расстёгивает его ширинку. Тэхён накрывает ладонью пах Чонгука через плотную ткань джинсов, но даже так Чонгук не сдерживается, шумно отрывается от тэхёновых губ и издаёт первый стон. А потом неожиданно перехватывает его руку и на несколько мучительно долгих секунд застывает, спрятав лицо в изгибе шеи Тэхёна и дыша как после долгого забега. Рука Тэхёна хочет было сделать что-нибудь, но Чонгук, к его удивлению, крепко сжимает её, не давая пошевелиться. Обезумевший от желания Тэхён не понимает, что происходит, пока Чонгук не поднимает голову и заглядывает ему в глаза. Щёки его пылают, губы искусаны и сплошь в помаде, волосы растрёпаны, но в глазах какая-то холодная отчуждённость. Они вечность смотрят друг на друга в тишине, прерываемой лишь сумасшедшим стуком сердец, пока Чонгук, наконец, не говорит: - Тэхён, я... не гей. Тэхён моргает, и в следующую секунду тут же меняется в лице. Вмиг становится таким грустным и уставшим, что что-то ёкает в сердце Чонгука, и он почти жалеет о том, что сказал. Но что поделать, он ведь правда не гей. Тэхён не говорит ничего. Только коротко кивает и поднимается с кресла, мягко отстранив от себя Чонгука. Берёт в руки пальто, пакет с покупками, говорит "Спасибо за макияж" и даже не смотрит в лицо. Чонгук думает, что лучше бы он орал. Орал, что он не "не гей" вовсе, а просто тупой, потому что так оно и есть. Чонгуку было необходимо, чтобы Тэхён закатил истерику и сказал, что он трус, который не может посмотреть правде в глаза, а ещё сраный гомофоб. Но Тэхён не говорит больше ничего. Тэхён берёт в руки пальто и неслышно уходит прочь. Чонгук обессиленнно садится в кресло и слушает печальный звон колокольчика, спрятав лицо в ладонях. Он не знает, прошло ли несколько часов после ухода Тэхёна или пара мгновений, он потерял счёт времени, пока сидел там, обездвиженный. Он убирает ладони от лица, когда замечает что-то влажное на них. Долго смотрит на смазанные капли и, кажется, не чувствует ничего. Ни боли, ни страха, ни счастья. В последний раз он плакал очень давно, когда родной сердцу человек говорил по телефону о том, что им не стоит больше общаться, что это их последний разговор. Тогда Чонгук всю ночь просидел с телефоном в руках, не в силах даже сбросить вызов, просто слушая короткие гудки, которыми оборвалось его сердце. Сейчас же Чонгук не чувствует ничего. Он понимает, что это Тэхён унёс с собой что-то важное, что-то, что должно было заставить его сейчас чувствовать боль, а не смотреть пустым взглядом на собственные руки, ещё хранящие тепло и аромат тэхёновой кожи и не имея ни единой мысли в голове. Чонгук настолько опустошён и разбит, что не хочет даже прибирать за собой рабочий стол и переодеваться в сменную одежду. Наплевав на всё, он просто накидывает куртку и выходит из магазина. Минуту-другую копошится с пультом управления, запирая все окна и двери, шмыгает носом, поворачивается, делает несколько шагов и застывает. На бордюре сидит Тэхён и докуривает сигарету. Аккуратно тушит, кладёт на землю и поднимается. Не совсем отдавая себе отчёта, Чонгук окликает его ("Тэ!") и торопливо подходит к нему. Вид у Тэхёна всё ещё усталый, но по крайней мере немного рассосалась та боль, которая была на лице, когда он уходил. Он с вялым интересом смотрит на Чонгука, ожидая, что он скажет. И вполне ожидает услышать именно то, что тот говорит. - Тэхён, я... гей, кажется. Тэхён прыснул от смеха, но по-доброму, не издеваясь. Тяжко вздохнул, качая головой и сказал: - Чон Чонгук, ты очень интересный, знаешь? Чонгук с досадой качнул головой, а затем приблизился вплотную к Тэхёну и взял его лицо в ладони. - Прости меня, что так туплю, Тэ, блин я такой дурак, такой... Но чёрт, у меня просто никогда такого не было, и я просто... Ахах я тупо не знаю, что надо делать, я нихрена не был готов к такому. Уверен, если бы ты не стоял сейчас здесь, я бы пошёл домой и сел гуглить, что мне, блять, вообще делать и ах... господиблять за что. Просто...прости меня, ладно? Я всё, я не буду больше тупить, так уж и быть, пойду гуглить, если надо, но тебя терять больше не стану. Спасибо, что остался. Сколько ты уже здесь сидишь? Час-два? Тэхён, в жизни не слышавший ничего милее и трогательнее этого бессвязного лепета, улыбнулся и ответил: - Пять минут, Чонгукки. Я же вышел только пять минут назад. Я сел здесь покурить, а потом сразу ты появился. Я думал, ты ещё долго там будешь. Чонгук удивлённо дёргает головой и говорит: - Да уж, как сильно у меня крыша поехала... Мне показалось, что прошло не меньше часа. Так, что - спрашивает он, тепло улыбаясь Тэхёну, - ты прощаешь меня? Даёшь мне ещё один шанс? Тэхён смеётся и говорит "Да". Конечно, он даст ему второй шанс. То возникшее между ними с первых секунд невозможно подделать, нельзя игнорировать. Тэхён знал, что несмотря на то, что Чонгук растерян и не знает, как ему быть, он уже принадлежал Тэхёну, он прочувствовал это каждой своей клеточкой. Поэтому он и не планировал никуда уходить, зная, что Чонгуку просто нужно дать время. Только он не ожидал, что тому понадобится всего пять минут. - Ну хорошо, - радостный Чонгук целует его в кончик носа. - Завтра идёшь со мной на свидание. А сейчас идём тебя провожать. Где ты живёшь? Чонгук забирает из рук Тэхёна его пакет, делает несколько шагов вперёд, но замечает, что Тэхён не сдвинулся с места. Чонгук останавливается и вопросительно смотрит на него. - Отныне в твоём сердце. "Бля", - единственное, что проносится в голове Чонгука. Он закатывает глаза, берёт смеющегося Тэхёна за руку и тащит вперёд. - Пикапер хренов.