Истинная красота

      Пронзающая до глубины души тишина способна потревожить абсолютно каждого человека, каким бы стойким он ни был и какой бы безмятежной улыбкой себя ни прикрывал. Все эти факторы лишь говорили о том, что любое живое существо в этом мире — тряпка, неспособная выжить при психологической атаке. Однако это было до ужаса огромным плюсом для тех, кто давно сошел с дороги на путь безумца. Таких людей больше, чем нам всем кажется. Такие личности познали методы убийства не только со своей свихнувшейся башки, но и с личного опыта. Это их месть? Направление неудовлетворенных желаний на кого-то невиновного и непричастного? Кто знает, какие уж тараканы водятся в их голове, которые, по всей видимости, пожрали все признаки адекватности и рациональности.       Смертельная игра... Она стала совсем не такой, какой была раньше. Все попытки сбежать обошлись участникам страданиями, а некоторым пришлось заплатить за прощение такого рода греха собственными жизнями. Невыносимо больно понимать, что количество ребят приравнено практически к нулю после любой их раздражающей выходки. Полу затухшая свеча внутри никому ненужных душонок смешила с каждым разом все сильнее, в особенности стойкая натура Шина. На первый взгляд покажется, что паренек полон лжи и отчаяния, но все далеко не так. В нем бушует страсть к выживанию, такое же стремление выжить всем ребятам вместе. Правда как тут последуешь дальше к осуществлению такого плана, когда на твоих глазах умерла половина союзников? Да и он сам был на волоске от смерти, когда пытался защитить Гина... Без толку. Все привело лишь к тому, что по натуре уже взрослый мальчик умер в куда более адских муках, когда его голову буквально в ничто обратил достаточно огромный гидравлический пресс. Хруст черепа, как выползли со сгустками крови глаза и последний приглушенный писк. Во взгляде Цукими читался ужас при виде этого. Сожаление, дизмораль, ненависть к себе... Все это и похожие чувства прям так и душили парня изнутри. Он не мог смотреть ни на что, не хотел думать и пытаться что-то понять. Опоздание в спасении уже столкнуло его в некий ублиет навстречу мукам. И ведь если так хорошенько подумать, то его уже выкинули за шиворот к самому ужасному в его жизни.       Ощутимая сырость в помещении заставила неохотно открыть глаза. Моргнув пару раз и устранив первоначальную размытость, Шин заметил вокруг себя пустую комнату, которая была на первый взгляд похожа на почти развалившийся дом, ведь доски, которыми были покрыты стены, были совсем никакими, верхний слой состоял из чего-то жутко противного, да и на вид казались неустойчивыми. Но если задуматься, то на этажах самого места со смертельной игрой и не такое встретишь, поэтому это было лишь для прибавления атмосферы и угнетения, так думал парень. Попытавшись пройти вперед он осознал, что не мог этого сделать, был прикован к чему-то. Это было, по всей видимости, некое вертикальное металлическое ложе с креплениями для рук и ног на углах. Пытаясь отдернуть хотя бы руку, Цукими понял, что не выберется, железяки на его руках слишком туго сжимали части его тела. В этот момент его полностью окутала тревога и неведомый раньше страх. Даже если он понимал, что его шансы на выживание буквально равнялись нулю, он все еще хотел жить. Вообще, несложно согласиться, что каждый хочет жить. Желание просыпаться с утра зависит от того, стоит ли горе на страже твоего одиночества или нет. Но через время перебить эти мысли соизволил шорох, который Шин услышал ухом слева от себя. — Кто здесь?! — воскликнул парень. — Отпусти меня! Прекрати это сейчас же!       Ответа не было. Заволновавшись, Цукими чуть ли не принялся кричать, пока не увидел, что из той же левой стороны выкатилась коляска. Её козырек был закрыт, поэтому так-то не было видно, кто или что было под ним. Еще пару минут эта штуковина простояла посреди комнаты, так и не шелохнувшись, пока тот самый своего рода "капюшон" не начал не спеша открываться. Ожидая увидеть там что угодно, все мысли обломились об реальность. В коляске ничего не было. С облегчением вздохнув, Шин планировал уже думать над хоть каким-то планом побега до тех пор, пока из-под коляски не начала капать кровь. Еще пару капель и шов на нижней части разошелся, отчего оттуда вывалились кости, какие-то внутренние, явно залежавшиеся и потрепанные где-то органы и одежда. Парень широко распахнул глаза и его чуть ли не вырвало. Это была одежда Гина. В голову забрело сразу столько ужасных воспоминаний, столько кровопролития, что Цукими был уже не способен толком совладать с собой, словно прямо сейчас сорвется с цепи как бешеный пес. Единственное, что волновало его сейчас, так это персона, осмелившаяся на такое безрассудство. Пытаясь подавить в себе порывы гнева, парень внезапно почувствовал, как чьи-то холодные пальцы прошлись по его подбородку, а затем по шее, вырисовывая некие символы бесконечности. Максимально отведя взгляд вбок, Шин замер и почувствовал подступивший к горлу ком, словно весь воздух внезапно превратился в лед, а сам холодок распространился по всему телу. Это был он. — Ну как тебе местечко, Шин? — тихонько прошептал на ухо заключенного Соу, явно пропуская свои слова через его привычную улыбку. — Отвратительное... — подавленно ответил Цукими, опустив взгляд в пол и сильно прикусив нижнюю губу, не желая принимать реальности. — Как же жаль. — Думаешь, мне это должно внезапно понравится? Как все, не ступив и шага к будущему, начинают умирать просто так?! — Ох, какие мысли у тебя по этому поводу... Ты и правда повзрослел, — выдал Хиёри и вышел из первоначально скрывающей его тени, при этом тихо хихикнув, словно стараясь сдержаться от громкого истерического смеха. — Противно видеть даже твой образ, — не поднимая головы, высказал Шин. — Ты и вправду считаешь нас настолько врагами? Тогда мы уж точно повеселимся. — Только попробуй. — А ты меня разве остановишь? — поинтересовался Мидори, прикоснувшись ладонью к щеке заключенного и поглаживая её большим пальцем. От этого сам пленник скривился и с гневом в глазах посмотрел на врага. — Не трогай меня, ублюдок. — Хорошо, трогать не стану.       Парень сразу же отдернул руку, как от раскаленной сковородки, и как будто не причастно к чему-либо поднял обе руки, однако после сразу стал шариться во внутреннем кармане своего пиджака, нащупывая необходимую вещь. Слышались лишь шорохи, издающиеся от самой одежды. Все бы ничего, если бы неожиданно в живот Шина не вонзили такое холодное оружие как нож, что привело к крику. Чересчур глубоко пронзил, аж по самую рукоятку, да и лезвие по ощущениям острое. Больно, как же больно. — Я лишь поиграю с тобой немного. Разве это не будет веселым занятием? Удовольствие получу и ты, и я. — В каком это чертовом месте я... получу удовольствие?.. — От неторопливой смерти, мой друг. Ощущать каждую резкую смену количества ударов в сердцебиении, чувствовать, как волна пронзающей боли покрывает своей колкостью и жгучестью раненные области, а самое главное понимать, что именно с этим ты уйдешь в небытие.       Злость с чертовски сильной ненавистью накрыла парня с головой. Так и хотелось прямо сейчас схватить этого урода за шею и начать душить, да чтобы сдох поскорее. К сожалению, этому препятствовали оковы, которые как будто стали сжимать руки и ноги сильнее, чем обычно. Может, страх так давал о себе знать, что и разум присоединился к накрутке положения, или рана на животе заставляла рыпаться и стараться придумать что-нибудь поскорее. — Ненавижу тебя, — холодно произнес Шин. — Я понимаю твои причины для ненависти. Хотя не думаю, что после этого ты захочешь меня только ненавидеть, — с улыбкой ответил Хиёри, указав кивком головы аккурат на стол, стоявший в этой комнате достаточно долго.       Обратив свое внимание на это, пленник замер, даже пошевелиться не посмел, хотел просто-напросто перестать дышать. На, казалось бы, обычном столе лежали всякие инструменты с хирургии, и то эти вещи занимали самую малую часть. Дальше шло похуже: ржавая до ужаса пила, заметно заострённый топор, куча различных ножей, собранные в одно место длинные иглы и прочее. И всё-таки больше ужаснули лежащие вразброс пульты с как максимум 3 кнопками. Мидори, сделав пару шагов, чтобы оказаться у стола, прихватил один из пультов и припрятал в карман брюк. — Для чего ты это делаешь? — послышался шепот с уст Цукими, который нарушил всю тишину. — Это весело, — мгновенно ответил Соу, прихватив с собой иглы и повернув голову в сторону заключённого. — Это просто весело, хоть и не каждому суждено это понять.       Стоя перед светловолосым, Мидори коснулся одного из креплений, которое удерживало руку, и, так сказать, нейтрализовал оковы. Можно подумать, что это глупо, ведь благодаря этому Шин смог хорошенько замахнуться и направить всю силу в кулак, которым ударил прямиком в лицо врагу, что у того из носа стала течь алая кровь. В ответ на это зеленоглазый показал довольное выражение лица и не отводил взгляда от глаз страдальца. — Ты совсем не перестаешь меня удивлять, Шин, — с радостью подметил Хиёри, схватив крепкой хваткой за запястье руку пленника и резко потянув на себя. Тащил так сильно, словно канат. Это было невероятно больно, складывалось ощущение, что ему сейчас чертовски растянут руку, что и случилось. Соответственный звук растяжения связок, ощущение в полной мере того, как разорвались мелкие нервные волокна...       Парень кричал. Он не рассчитывал на то, что каким-то там куклам добавят чрезмерно ощутимую физическую силу. Посмотрел на Соу, а он улыбается. Видно, что все происходящее ему безумно нравилось, наслаждается, ласкает уши весь этот полный отчаяния скулеж. В его глазах Цукими явно выглядел какой-то шавкой, которую не лучшим образом потрепала жизнь бездомностью, голодовкой, а одним словом — неудачей. Он видел эти поступающие слезинки, как губы подрагивали, как были уже искусанными до крови, как все тело дергалось. Просто и понятно — мучения, а именно только их начало.       Одной из рук Хиёри все ещё осторожно держал поврежденную часть тела Цукими, поглаживал её, проводил пальцами вперед-назад, а после прекратил и крепко сплел их пальцы между собой в замок. Шину было непонятно, для чего он это делал, но как только кукла достала из кармана иглы, парень сразу понял, что с ним собираются сделать. Дрожь прошлась по всему телу, а крик непроизвольно вырвался и заполнил всю комнату. — Прекрати!       Зеленоглазому было откровенно все равно. Достав одну из игл, Мидори выпрямил пальцы пленника и начал неторопливо просовывать столь безобидную на первый взгляд вещицу под ноготь. Это была просто издёвка над парнем, раз Соу настолько медленно растягивал его агонию. Ощущения при боли не поддавались абсолютно никакому описанию. Цукими чувствовал, как игла с мерзким чувством проникала внутрь пальца, сквозь весь этот слой мяса. Чем глубже парень просовывал иглу, тем больнее становилось.       Так продолжалось до тех пор, пока у Соу не закончились иглы. На половине дела случилось вообще так, что на двух пальцах парень окончательно вырвал ногти, а когда подумал, что стало скучно, принялся мучить другую руку, закрепив первую обратно железным креплением.       Сам Цукими был без сил. То, что ему оставалось делать, так это только продолжительно реветь, тихонько моля прекратить. Его уже сильно пугало, как Хиёри полностью замарал собственные руки в крови, временами слизывая стекающие с них капли. Противно, мерзко, невыносимо... Паренька измучили лишь маленькими иглами, пока на столе лежали вещи и похуже. — Тебе к лицу слезы, Шин, — спокойным голосом сказал зеленоглазый, проведя окровавленной ладошкой по щеке светловолосого. — Посмотри на меня.       Цукими долго отрицательно качал головой, пока все же не сдался. Убитый взгляд был мгновенно направлен на ненавистный образ, а в ответ лишь счастливая усмешка. — Почти такое же лицо было у Гина, пока он не очнулся после снотворного под гидравлическим прессом, не так ли? — Я убью тебя... — Что-что? Не слышу, ты так вяло все гово... — Я убью тебя!       Очередной крик, но уже наполненный лютой ненавистью. Парень догадывался, что слышать такое Мидори только в радость, но держать эмоции в себе, когда над твоим телом издеваются, как с давно никому ненужной куклой, просто невозможно.       Наконец из-под пиджака парень достал нож вместе с пультом, который состоял только из двух кнопок одинакового цвета. Сам девайс оставался временно нетронутым, а вот ножом Хиёри начал резкими рывками разрезать одежду заключённого, но только верхнюю. Конечно, иногда лезвие могло пройтись и разрезать тонкий слой кожи в области груди, но это было лучше для планов психопата. — Чего удумал, урод? — Всего лишь небольшое испытание. Подумай хорошенько, какое число выберешь: 1 или 2?       Нож убран, в расслабленных руках лежит то самое устройство. Шин уже понял, что числа относятся к нумерации кнопок, однако это до жути пугало. Вдруг он выберет совершенно не то? — Один... — сквозь стиснутые зубы произнес светловолосый. — Прекрасный выбор, мой дорогой друг!       Соу с огромной радостью нажал на нужную кнопку, пока сам Цукими сжался и зажмурил глаза в ожидании наихудшего.       Ничего не произошло. — Оу, прости. Кнопки иногда могут не сработать с первого раза.       Нажав повторно, с потолка открылся небольшой железный люк, а оттуда в свою очередь стал литься кипяток. Самый жгучий и болезненный кипяток, который покрыл все тело пленника и оставил сплошные ожоги, содранную кожу и болевые ощущения. Снова крик. Это единственный раз, когда Шин был счастлив опущенной голове и закрытым глазам. "Больно. Больно. Больно. Больно. Больно".       Пока Цукими дёргался и громко выл, Мидори закурил найденную в другом кармане сигарету, параллельно с этим выбирая удобную для себя иглу и нитки. Напевал что-то жутко знакомое для Шина, попадая в нужный такт даже спустя столько лет. Слушая эту ритмичность можно понять, с какой "заботой" Соу провожал своего дружка к смерти. Красиво, под тропинку из лужиц крови, под приглушенную музыку, которую любит слушать парень, под строчки любимых книг. — Ещё печет? — подойдя к подопытному с иглой и ниткой, спросил зеленоглазый, также распространяя вокруг облачка табачного дыма. — Нет, — твердо ответил Шин. — Тогда отлично.       Убрав сигарету и оставив в помещении последний противный дымок, парень потушил столь неприятную гадость об тело Цукими и выбросил окурок. Холодные руки коснулись чертовски горячей груди, а светловолосый скорчился, слишком уж болезненным оказалось касание уже к тончайшему слою оставшейся после кипятка кожи. Но через время на месте рук оказались такие же холодные губы. Хиёри желал ощутить ими именно такое тело, именно его. Сам же Шин подивился такому, не понимал, к чему это и зачем. — Не забывай мое имя.       Отстранившись, Соу принялся вышивать свое имя на груди Цукими, проникая иглой достаточно глубоко под кожу. Мало того, что после кипятка плоть стала совсем уязвимой, ещё и этот псих принялся за новые пытки. Огрызнулся бы, но от очередных мук даже писк издать не может. Раз... Два... Три... Раз... Два... Три...       Имя вышито. Казалось бы, что все закончилось, но на некоторых местах слабо выпирали нитки. Схватившись за них, Мидори резким движением потянул на себя, что привело к событиям не из числа приятных: все нитки оказались в руке парня, но вместе с остатками кожи. — Это своего рода шрамирование, согласен? — с широкой, уже раздражающей ухмылкой спросил зеленоглазый. — Я... Я... — Ох, твои силы на исходе? Тогда давай покончим с твоей жизнью красиво, — приложив ладони к щекам страдальца, парень стал шептать. — Произнеси: я люблю тебя. — Я... Ненавижу... Тебя... — Ах, как печально, — спустив руки к шее, грустно выдал Мидори. — Всегда знал, что это не взаимно. — О чем ты гово...       Не успел он и спросить, как руки резко впились в горло мертвой хваткой, начиная безжалостное, без каких-либо сожалений, удушье. Шин широко распахнул глаза, сильно выгнулся и стал рыпаться. Парень хотел жить. С ужасом смотря на своего убийцу, он пытался уговорить его кряхтением, которое и то мог выдавить из себя через силу, но Хиёри не слушал, лишь улыбался той самой улыбкой во время их первой встречи.       Воздуха оставалось все меньше, глаза становились мертвыми, белыми как белоснежная скатерть. Веки медленно закрывались, разум помутнел. Только чувство, что шею обхватил тот человек, которого ты на самом деле ни капли не знал.       Признаки жизни пропали. Бедное тело было подобно тряпке — использованный мусор, которому пора на помойку. Убрав руки, Соу ещё долго засматривался на это мертвое, кукольное личико, а затем нейтрализовал оковы с рук и ног, подхватил обессилевшего парня и прижал к себе, начиная нежно гладить его по волосам и тихо шептать: — Я не позволю им забрать твое тело.