Burn my sun

- Убирайся, Джим!! – вскрикнул Освальд, обернувшись, привалился спиной к двери и затих. - Я знаю, что ты там, Освальд. Освальд закатил глаза. «Какая наблюдательность», - подумал он. - Позволь мне поговорить с тобой, Освальд. Пожалуйста… - последнее слово обволакивало надеждой. Как последний осколок, как огарок свечи. Что-то ещё осталось. Освальд прикрыл глаза, вспоминая события минувшей только что ночи. Она закончилась вот-вот, и уже разгорался красным рассвет. Всё должно было быть не так. - Освальд, пожалуйста, просто поговорить, прошу тебя. И я уйду. Он вздохнул и открыл дверь – не настежь, а лишь так, чтобы Гордон видел часть его лица – с него и этого будет достаточно. - Я думаю, в такой ранний час, детектив Гордон, вам не следует тревожить спокойствие жителей Готэма, коим являюсь и я. Так что поторапливайтесь на работу, патрулируйте город или сидите у себя в кабинете с пончиками, перебирая пыльные папки с делами, которые никто никогда не будет раскрывать. Если только вы не ошиблись дверью. Освальд уже хотел было закрыть дверь, но Джим остановил его одним быстрым движением, рискуя прищемить себе пальцы, и потянул дверь на себя. Он был, конечно, сильнее, так что Освальд не стал сопротивляться и пытаться тянуть её обратно. Тем не менее, Джим задержал её и встал так, чтобы Освальд не успел закрыть её. - Ты позволишь мне войти? – спросил он. По его лбу тек холодный пот. Освальд жил не так уж далеко, да и торопиться было некуда, но сюда Джим не шёл, а бежал. Ему недолго пришлось коротать время за размышлениями о том, что только что случилось – он почти сразу подался вслед за Освальдом. Всё это время он бежал, но перед самым его домом он остановился и надолго задумался. И всё-таки, сейчас он здесь. Освальду так хотелось бы вышвырнуть Джима вон, ему так хотелось бы броситься к нему с кулаками и исцарапать ему лицо, впиться ему в душу. Ему хотелось бы, чтобы Джим молил, просил, чтобы он приходил к нему каждый день и умолял простить его, а Освальд бы ему отказывал, и, в конце концов, когда от Джима уже остались бы жалкие ошмётки и он валялся бы у ног Освальда, тогда бы он его простил. Но что, если он больше не придёт?.. И соблазн отдаться ему снова, растаять в его объятиях – был так велик. Несмотря на всё то, что было до этого. И Освальд так злился на себя за это, проклиная свою слабость и мятущееся сердце. Воспользовавшись его замешательством, Джим ступил за порог. - Я знаю, ты не хочешь меня видеть. И ты имеешь полное право выставить меня вон… - начал Джим. У Освальда сжались губы при этих словах. «Как ты выставил меня», - подумал он. - Но прошу тебя, давай поговорим. Подумав с пару секунд, Джим потянулся к Освальду, намереваясь прикоснуться к его руке, но Освальд тут же отдёрнул её, едва ли не зашипев на него. Что ж, это и вправду было лишним сейчас. Но прикоснуться к Освальду ещё раз так хотелось. Джим ощутил эту пустоту, как только Освальда не стало рядом. Ему тут же вспомнились события ночи под иным углом. Эта молочная чистая кожа и блики луны на ней, россыпь веснушек на плечах и на щеках, которые ему тут же захотелось вновь поцеловать, чуть приоткрытые тонкие губы, жар тела, обволакивающий со всех сторон его естество, пугливый взгляд в непонятного цвета глазах и спадающая на лоб чёлка, порхающая вверх-вниз при каждом вздохе, с каждым тихим стоном, в одном калейдоскопе его движений внутри податливого тела. И он сам выпроводил его. И чем больше времени проходило, чем дальше Освальд был от него, тем больше хотелось его вернуть. И ласкать, и прижимать к себе, зарываясь в его чёрные волосы, и целовать, целовать, целовать… Освальд смотрел на него во все глаза, хлопая ресницами. Джим знал, что он тот ещё притворщик, и теперь он пытался понять, в самом ли деле он оттолкнул от себя Освальда навсегда или у него ещё есть шанс. Может, нужно было дать ему время – всего пару дней, чтобы остыть? Но Джим думал, что нужно брать его ещё теплым, пока живы на нём остатки его прикосновений и его же запах на руках. Его руки. То, как Освальд цеплялся за его спину и плечи. Сильно и вместе с тем осторожно. Джим не ожидал от него такой силы. Ему казалось, что Освальд сейчас продавит ему ребра руками, но он касался его только подушечками пальцев, стараясь не зацепить его ногтями, не причинить ему боль. А Джим двигался в нём так резко, под конец и вовсе думая лишь о своём удовольствии. - Ну, чего же вы ждёте, детектив? Говорите – я не смею вас задерживать. Или вы, может, ждете, что я поставлю чайник? Джим не стал обращать внимание на его мнимые колкости, он просто и молча зашёл на кухню и опустился на стул перед маленьким чайным столиком посередине. Освальд только хмыкнул такой беспардонности, но сел рядом. Его глаза пылали гневом к Джиму, но был он скорее наигранным. Освальд понимал, что должен злиться, но… - Освальд, - нарушил его мысли Джим. Он смотрел ему в глаза – у него нет права отводить взгляд теперь. – Всё это очень ново для меня. Может, ты знал об этом всю жизнь, но я никогда не думал, что я такой. Я никогда не думал, что меня может повлечь… к мужчине. И… я знаю, да, я поступил, как трус и слабак. Ты простишь меня? Освальд сложил руки на груди, словно защищаясь, закутываясь во что-то невидимое. - Всё должно было быть не так… Две бутылки вина на двоих. Они сидят на ковре и пьют из горла – каждый из своей бутылки. Смеются чему-то, о чём он уже забыл. Помнил только его тёплые глаза и манящую улыбку. Он засмотрелся на него, и вот вдруг губы на его губах. Внезапно. Его крепкие руки у него на бёдрах. Он валит его на спину, и Освальд ударяется головой об пол, но сейчас ему плевать. Джим касается губами его шеи, закусывает кожу на ней, - Освальд потёр то место рукой. Когда он пришёл домой, то первым делом бросился в ванную, пытаясь смыть с себя грязь и позор, но ничего не получалось. Может, потому что его позора в этом не было, но осадок остался, и он не смывался, сколько бы капель воды не текло по коже Освальда. Он вылез из ванной, просидев там без малого час, и посмотрел в зеркало. Малиновый след от засоса красовался на его шее, как клеймо. Теперь он будет вспоминать об этой ночи не меньше недели. Будет вспоминать и потом наверняка, но эта метка каждый раз будет напоминать ему о том, как Джим сначала одарил его своей неприхотливой грубой страстью, сделав своим, а потом выбросил. «Большое дело», - сказал себе Освальд. Со всеми случается. Но сердце не соглашалось с доводами рассудка. В зеркальном отражении Освальд увидел, как по его раскрасневшемуся лицу текут слёзы, одна за другой. Он разозлился на себя и рывком метнулся в спальню, где рухнул на постель, пытаясь унять рыдания, но они все равно рвались из него – громкие и острые, так что кололо грудь. Освальд встал из-за стола, и Джим шагнул к нему. - Всё должно было быть не так… - тихо повторил Освальд. - Я знаю… - Ты не понимаешь, - сказал Освальд резче и отчаянней. Джим подошёл к нему ещё ближе, почти вплотную. Если Освальд его ударит, он не уйдёт. Он подставит другую щеку, а потом подставит всё лицо, грудь и солнечное сплетение – и пусть бьёт по чему хочет. Но Освальд не бил его. Он вцепился руками в стол и словно не замечал присутствия Джима, зарывшись куда-то в свои мысли. Джим обошёл его и встал позади него, не касаясь его, держась на расстоянии вдоха. - Ты не представляешь, как мне жаль, - и его дыхание обжигало затылок Освальда каждым сказанным словом. – Я пожалел об этом сразу же, когда… - он прикрыл глаза в негодовании и провёл пальцем по выпирающей косточке на запястье Освальда. Не отстранился. - Я почти сразу же пошёл за тобой. Я бродил под твоими окнами почти два часа. Освальд молчал. - Я пытался собраться с мыслями. Думал, что я скажу тебе. - Так долго? Тебе понадобилось совсем мало времени, чтобы выгнать меня. И сказать все те слова. Это было грубо. Это было ужасно. Джим даже не поинтересовался, понравилось ли ему. Он присел на край кровати, пока Освальд смотрел на него влюбленными глазами, недоуменно хлопая ресницами. - Уходи. Вот так просто. Освальд взмахнул ресницами ещё пару раз, и его улыбка поникла. - Что? - Просто уходи. - Но почему? Джим, что случилось? Что-то не так? Он быстро поднялся в постели и обхватил Джима сзади за руки, поглаживая его предплечья. - Я что-то сделал не так? - С тобой с самого начала всё не так, - процедил Джим. – Убирайся. Джим подумал, что сейчас тот заплачет или начнёт истерить, но Освальд просто начал молча одеваться, не глядя на него. Он видел, как всё его тело трясет, но он пытается совладать с этим. Получается плохо, и, уже одевшись, Освальд чуть не падает, когда обувает ботинки. Он покачнулся и опёрся о стену. От этого он выглядел ещё более жалким. Освальд так просто доверился ему, позволяя так неистово вторгаться в своё тело. Где-то в мозгу пульсировала мысль, что он делает это специально, чтобы извлечь из этого какую-то выгоду. Но его глаза не могли обманывать. Только не тогда. Дверь захлопнулась, возвращая Джима в реальность. Что он только что сделал? Он поднялся и посмотрел в окно, выхватив взглядом удалявшуюся в сумерках хрупкую фигурку. Освальд уходил торопливым шагом, опустив голову и обхватив себя руками. Вот иголки волос мелькнули в тусклом свете улиц, и силуэт скрылся за поворотом. Джим закрыл глаза и облокотился кистями о стол, по обе стороны от Освальда. Он склонил голову, почти касаясь его волос. - Я испугался. Ты был слишком искренним, слишком легко мне открылся, и с тобой мне было так хорошо, как ни с кем прежде, и это было невыносимо. Я запаниковал. Если ты так действуешь на меня уже сейчас, то что же будет дальше? Как далеко я зайду ради тебя?.. Джим увидел, как ногти Освальда побелели от того, что он ещё сильнее вжался пальцами в стол. Он начал дрожать всем телом. - Позволь мне всё исправить, - он шепнул ему, почти касаясь губами его уха. Освальд не отстранился. И Джим накрыл его правую руку своей, поглаживая напряженные косточки на пальцах. Освальд не сопротивлялся, и Джим попробовал его обнять. - Это был мой первый раз. И руки Джима замерли в каком-то сантиметре от него. Он не стал спрашивать, первый ли это раз вообще, или первый раз с мужчиной, или первый раз в качестве принимающего – не важно. Важно то, что это имело значение для Освальда. Освальд представлял себе это совсем не так. Сначала он вообще ничего не представлял. Потом стал представлять очень смутно. Он ещё не знал, будет ли это мужчина или женщина, потому что ещё не определился. Тогда он ещё не знал. Было только смутное ощущение радости от близости, желание поделиться своим теплом, своим телом и быть принятым. Счастье и окрыление – вот что хотелось бы почувствовать Освальду после этого. Ему хотелось отдать всего себя. Только потом он понял, что это будет мужчина. Чуть выше него, стройный, с волевым лицом и красивыми глазами, с волосами цвета последних солнечных лучей в пшеничном поле. И вот появился Джим Гордон. Он выглядел как рыцарь или принц. И пусть он не спас его так, как ему того хотелось бы, но всё же он его спас. Это был своего рода подвиг. Освальд втянул воздух, пытаясь не давать воли слезам. Джим нежно сжал его за плечи. Теперь вина его ещё больше грызла. И ему ещё больше захотелось стать для Освальда воплощением его мечты. - Позволь мне всё исправить. Он вновь скользнул пальцами по его рукам, накрыв своими. Его руки были такими хрупкими и тонкими. Джим взял его за правую руку и поднёс к своим губам. - Ты меня простишь? И он поцеловал каждый палец на его руке. - Ты позволишь мне? Освальд только вздохнул тяжко и протяжно. Что ж, молчание – знак согласия. Джим зарылся пальцами в его волосы, слегка приподняв, и поцеловал его в затылок. По телу Освальда пробежала волна мурашек, что не укрылось от Джима, и он прижал его к себе чуть крепче, настолько, чтобы Освальд мог почувствовать, что у него уже стоит. Он запрокинул голову, и Джим поцеловал его за ухом, впиваясь губами. Освальд приподнялся и встал на цыпочки, скользнув своей пятой точкой по члену Джима, отчего тот зарычал, и его вибрации прошили Освальда от уха и вниз по позвоночнику. Освальд застонал, прикрыв глаза, Джим укусил его за загривок и не отпускал, зажав его кожу зубами. Не больно и аккуратно, но след точно останется. Его никто не увидит, кроме самого Джима, когда он снова поднимет эти чёрные волосы, чтобы поцеловать Освальда в затылок, если он позволит. Джим очень надеялся, что он позволит. Джим отпустил его из захвата своего рта, и Освальд издал звук то ли облегчения, то ли разочарования. Джим улыбнулся про себя и уткнулся Освальду в шею, касаясь губами выпирающих позвонков, обжигая кожу своим дыханием. Он осторожно подцепил пиджак Освальда за плечики, тот распрямил руки, позволив Джиму его снять. Джим оторвался от него на пару секунд, чтобы избавить от вещи, и бросил одежду на спинку ближайшего стула. Он обнял Освальда, обвив его тело руками поперек туловища. Теперь между кожей Освальда и кожей его рук оставалось куда меньше препятствий, и он намеревался устранить и их. Он поднял руку к горлу Освальда и стал расстегивать пуговицы на его накрахмаленном воротнике. К счастью, галстук он не успел надеть, хотя и с ним Джим бы справился легко. Расстегнув все пуговицы, он принялся оглаживать руками его грудь и живот, заставляя Освальда медленно плавиться под этими прикосновениями. Он приспустил его рубашку и поцеловал в оголенное плечо, одновременно скользнув рукой Освальду между ног и проводя ею по его члену. Ткань соскользнула с плеч и упала куда-то на пол, а Джим стал опускаться губами ниже, целуя Освальда между лопаток, обводя языком каждый позвонок. Руками он ласкал Освальду живот, и Освальд не мог больше оставаться безучастным: он касался пальцами его рук, вторя его движениям, прижимая его ближе к себе, будто благодаря за ласки, заводил руки за спину и цеплялся пальцами в его волосы. Джим расстегнул пуговицу на его брюках, и Освальд сжал губы и задышал чаще – ему не терпелось раздеться полностью и отдать себя на растерзание пальцам Джима, его губам и языку. Джим стянул его брюки вниз почти до щиколоток. Тело Освальда обдало легкой прохладой, но Джим тут же стал покрывать кожу на его бедрах поцелуями, рукой лаская его член через ткань нижнего белья, которое пока ещё было на нём. Теперь Джим придвинулся к нему с другой стороны, стоя на коленях перед Освальдом. Одной рукой он держал его за ягодицы, а другой спустил ткань трусов спереди, освобождая его вставший член, который тут же прилип к животу. Джим взял его рукой и слизнул каплю, уже выступившую на головке. Освальд протяжно застонал и вцепился Джиму в волосы, другой рукой опираясь на край стола. Джим облизал свою руку и осторожно опустил его крайнюю плоть, раскрывая похожую на бутон тюльпана головку. Освальд ахнул, и Джим стал прихватывать губами его ствол от основания, продвигаясь наверх, пока не достиг вершинки и не взял всю его головку в рот, обводя языком. Освальд переминался с носочков на пятки и впивался пальцами Джиму в волосы, прижимая его к себе. Джим взял в рот его член полностью, зарываясь носом в волосы на лобке. Он спустил его трусы сзади, обвёл рукой его ягодицы, оглаживая и сжимая каждую, а потом осторожно проник ладонью между ними и погладил анус пальцем. Освальд задрожал и закусил губу, продолжая низко постанывать. Джим выпустил его член изо рта и прижался к нему щекой, потом опустился ниже и полизал яички, вырывая из Освальда ещё больше возбужденных стонов. Он скользнул ладонью ему в промежность, слегка раздвигая ноги и целуя внутреннюю поверхность бедер с обеих сторон, играя языком по горячей нежной коже. Пальцем сзади он надавил, но не проникал, только слегка усилил нажим и добавил второй палец, потирая отверстие. Джим опустил голову ниже, осыпая ноги Освальда поцелуями, и, дойдя до коленок, обвел каждую языком. Затем он встал и наконец поцеловал Освальда в губы. Освальд обнял его, поглаживая по спине и позволяя проникнуть языком в свой рот. Джим держал руки на его бедрах. Губами он заставил Освальда поднять подбородок и поцеловал его в шею, обводя языком его кадык. Он целовал впадинки над ключицами и переместился губами на грудь, покрывая поцелуями, брал в рот попеременно каждый сосок, играя языком и покусывая. Освальд не сдерживал себя и стонал всё громче, а его член уже изнывал от желания. Джим поднялся чуть выше и поцеловал Освальда в плечо. Ведя губами за него и растягивая поцелуй, он переместился и встал позади Освальда, покрывая теперь его спину поцелуями. Освальду казалось, что по его спине кто-то рассыпал горсть розовых лепестков. Дойдя до поясницы, Джим встал на колени, продолжая целовать ниже – казалось, его губы были везде, не оставляя на теле Освальда ни одного нецелованного места. Потом он оторвался от него, и Освальд снова вцепился пальцами в край стола и глубоко задышал. Джим взялся руками за его ягодицы, раскрывая их. Освальда бросало то в жар, то в холод, и, к своему удивлению, он совсем не ощущал неловкости, а только возбуждение от того, что Джим сейчас смотрит на него там. Чуть только ему показалось, что пауза затянулась, как он тут же почувствовал такой долгожданный, такой желанный язык Джима там, прямо в центре удовольствия, в самом интимном месте. Освальд задышал громко и часто, наслаждаясь языком Джима, который так вожделенно его вылизывал. Джим впивался пальцами в его ягодицы, но не властно, а подобострастно, языком он то ошалело блуждал вокруг его ануса, то водил снизу вверх, постанывая в такт своим движениям. Освальду до боли хотелось обхватить свой член, но в то же время хотелось и дальше наслаждаться этой сладкой пыткой, надеясь получить от Джима и нечто большее, чем его язык, хоть он и доставлял ему столько наслаждения. Освальд готов был уже позволить ему всё – Джим превратил его в податливый пуддинг своим языком и руками. Конечно, он его простил. Джим ещё больше раздвинул ему ягодицы и стал проникать в его раскрытый влажный анус языком. Освальд вскрикнул, готовясь призвать в свидетели счастья всех богов, но вместо этого воскликнул только: «Джим!..» Сильнее схватившись за стол, пытаясь удержать равновесие, он чуть не содрал себе ногти, он вскрикивал и кусал себе губы в промежутках между стонами, то запрокидывая голову наверх, то роняя подбородок на грудь. Он неосознанно прогнулся в пояснице, ещё больше подаваясь навстречу Джиму и его рту, почти насаживая себя на его язык. Джим осторожно высунул язык из Освальда, заменив его губами, прижимаясь к влажной ложбинке и целуя, после чего отстранился, словив от Освальда вздох разочарования. Джим поднялся и, нависнув над Освальдом, касаясь грудью его спины, целовал его плечи и уши, после чего он коротко поцеловал его в щеку и спросил: «Хочешь ещё?», при этом просунув палец ему между ягодиц. «Да…» - смог выдавить из себя Освальд. Джим надавил на влажный анус и легко скользнул пальцем внутрь. Освальд издал стон, его член увлажнился и прижался к животу. Тут он почувствовал руки Джима сначала поперек груди, потом под коленями, и наконец на талии. Уже плохо понимая, что происходит, он сообразил, что Джим поднял его на руки и понёс в спальню. Освальд обвил руками его шею, но тут же почувствовал под собой холод простыней, ещё более усиливавший контраст с горячей кожей. Освальд лёг на спину и широко развёл ноги, превратившись в одно сплошное желание. Его губы выжидающе приоткрылись, а из-под налипших на лоб чёрных прядок блестели пылающие вожделением глаза, которые во мраке комнаты приобрели какой-то невообразимый оттенок. - Какой же ты прекрасный, - сказал Джим, быстро раздеваясь. Освальд только простонал в ответ. Да, вот так всё и должно быть. Вот так он себе всё и представлял. Джим остался уже только в одном нижнем белье, но вот избавился и от него, обнажив свой крепкий, налитый кровью член. Освальд бессознательно потянул к нему руки и прошептал: «Хочу его». Джим подошёл к нему, и Освальд обнял его за бедра, притягивая ближе к своему рту. Джим опустил руку ему на щеку, поглаживая его скулы, убирая взмокшие пряди волос со лба. Освальд потянулся губами к его члену, захватывая головку в обволакивающий влажный плен. Джим пару раз легко толкнулся ему в рот. Какое же это было блаженство. Но он тут же отстранился, понимая, что долго он так не выдержит, а он хотел подарить Освальду и иное наслаждение. Он потянулся к своим вещам и достал из кармана смазку. Хоть и он, и Освальд были влажные, но лучше не рисковать – он не хотел причинить Освальду вред, особенно после всего, что он натворил сегодня ночью. Он жирно смазал свой член и примостился между ног Освальда, зачерпнул ещё смазки и стал поглаживать любовника между ягодиц. Дырочка податливо раскрылась под его пальцами, растянутая после ночи, и Джим без труда скользнул внутрь сразу двумя. Освальд вскрикнул, но не от боли, а от наслаждения и нетерпения. Ему хотелось чего-то большего, чем пальцы, хотелось глубже и больше. «Джииим…» - протянул он, хватая его за член. Джим вытащил пальцы и подхватил Освальда под коленями, укладывая его ноги себе на плечи. Он посмотрел на Освальда: «Ты такой красивый», - сказал он ему. Джим прижал головку члена к его анусу и толкнулся внутрь, медленно двигаясь вперёд, стараясь не навредить Освальду. - Так не больно? Освальд замотал головой. Но Джим всё равно двигался очень медленно и ждал, чтобы Освальд полностью расслабился, привыкая к его размеру. - Сейчас, малыш, потерпи. - Но я хочу. - Я не хочу, чтобы тебе было больно. - Мы уже делали это сегодня. Я готов, - Освальд кивнул головой и потянул Джима за руку, направляя его пальцы себе в рот. Потеряв равновесие, Джим качнулся и почти лёг на Освальда, который ещё больше развёл ноги в стороны, соскользнув с его плеч. Член Джима теперь вошёл ещё глубже, по самое основание, и Освальд чувствовал его яички между своих ягодиц. Освальд дышал ртом, широко раскрыв глаза, и Джим начал медленно двигаться в нём. Освальд постанывал каждый раз, когда член Джима задевал его простату. Подняв руки Освальда над головой и некрепко сжав его запястья в одной руке, другой он поднырнул под его голову и зарылся в волосы на затылке, слегка натягивая их в моменты наслаждения. Джим прикрыл глаза и приоткрыл рот - двигаться в Освальде было так приятно и легко, словно это было его место, словно Освальд – это его пункт назначения, словно он всю жизнь должен был принадлежать только ему. И он чуть не потерял его из-за собственной дурости. Подумав об этом, Джим открыл глаза и посмотрел на Освальда, который глядел на него из-под черных прядок, что снова упали ему на лицо. Джим поцеловал его в губы, пытаясь вложить в поцелуй все свои чувства. Освальд нехотя прервал поцелуй. - Можешь двигаться быстрее, Джим, - шепнул он ему. - Не больно? – спросил на всякий случай Джим, проводя пальцами по его лицу. Освальд мотнул головой. Тогда Джим ускорил темп, всё сокращая время между фрикциями, каждый раз проходясь по простате. Он освободил его запястья из захвата, и Освальд обнял его за шею, другой рукой сплетаясь с пальцами Джима. Чувствуя, как Освальд сильнее сдавливает его руку, он понимал, что он уже на грани, да и сам он тоже чувствовал, что уже вот-вот, и он шагнёт туда же, вслед за ним, и он хотел, чтобы они кончили одновременно. Он стал двигаться быстрее и чаще, пока Освальд блуждал рукой по его спине, каждый раз прихватывая ногтями его кожу в момент наслаждения, вот он изогнулся дугой под ним и сжал его член внутри себя, Джим вскрикнул и схватил Освальда за волосы на затылке, изливаясь внутрь него. Экстаз накрыл их обоих и словно оглушил на мгновение, оставляя лишь оголенные нервы, они смотрели друг на друга, и в этот момент им казалось, что они одно целое, одно создание из плоти и крови с одним сердцем на двоих, а через несколько мгновений их словно снова разделило надвое, но теперь Джиму казалось, что он – это Освальд, а Освальду, что он – это Джим. Ещё через пару мгновений аура счастья развеялась, оставляя за собой приятное послевкусие и тягучее желание повторить это снова, чтобы снова, слившись в экстазе, стать единым существом и познать мир друг через друга. Джим осторожно лег на Освальда, уткнувшись ему в шею. Только сейчас он понял, что Освальд себя там и не коснулся, и ему даже по-своему польстило, что Освальд кончил вот так, просто от его члена внутри. Одновременно он подумал, какой же он страстный и как ему повезло. Он сжал его в объятиях, поцеловал в шею, в щеку, в губы – везде, где мог дотянуться. На большее у него пока не было сил. Освальд смотрел на него из-под светлых пушистых ресниц. Солнце уже было в зените и подсвечивало его веснушки на бледной коже. Джим провёл пальцами по его скулам и щекам, словно пытаясь зачерпнуть их. - Ты такой красивый. Освальд улыбнулся. Никогда он ещё не чувствовал себя таким счастливым. Он зарылся рукой Джиму в волосы и поцеловал его в щеку. - Ты же меня прощаешь? – проговорил Джим куда-то ему в плечо. Освальд довольно закивал головой. - Если ты будешь делать так всё время. Джим улыбнулся. - С тобой я смогу ещё и не так. Освальд заворочался под ним. Тогда Джим перекатился на бок и лёг головой ему на грудь. - И ещё кое-что, - сказал Освальд. - М? - Джим… В следующий раз я хочу попробовать быть сверху… Ты же не против? – он стал рисовать на плече Джима какие-то невидимые узоры пальцем. Джим усмехнулся и поцеловал Освальда в живот. Затем он поднялся и встал с кровати. - Мне надо позвонить. - Пожалуйста. Телефон в гостиной. Это понимать, как «да»? Джим только загадочно улыбнулся в ответ и прошёл в другую комнату, позволяя Освальду полюбоваться своими подтянутыми ягодицами. Через минуту Освальд услышал: «Харви, я сегодня беру отгул». И Освальд довольно улыбнулся. Значит – да.