American Boy

Новая страна пугала своим масштабом. Всё-таки США — это вам не маленькая Корея. А Донхун вообще не был приверженцем резких поворотов в его спокойной жизни. Ему нравился его небольшой городок, и такой же университет с уклоном на физику. Он планировал закончить обучение и стать учителем в местной школе, но все его планы перечеркнуло огромное слово, написанные красными буквами и подкреплённое красивым штампом, — «перевод». В тот момент парень проклинал свой перфекционизм в плане учёбы. — Какого чёрта я вообще прошёл? Я не подавал никаких документов! То, что я по успеваемости на первом месте ничего не значит, — ходил из угла в угол Донхун перед своим другом. — Ты же знал об этой программе. Мог бы и немного похуже учиться, если так не хотел никуда ехать, — Ючан расслабленно валялся на его кровати, но тоже сильно переживал из-за отъезда Хуна. — Но я же полный ноль в английском, если он не касается физики! — в отчаянии всплеснул руками Донхун, падая в любимое кресло и тяжело вздыхая. Мысли хаотично носились по всей черепной коробке и не знали куда приткнуться. — Всё будет хорошо. Ты умный и со всем обязательно справишься. А через два года вернёшься, надеюсь… — под конец ободряющего монолога голос севшего на кровати Ючана совсем стих. — Ты думаешь, что я не вернусь?! — негодование снова захлестнуло парня, и он вскочил, подлетая к другу и хватая его за плечи. Встряска не дала особых результатов, потому что упёртый Ючан отказывался поднимать глаза. Ему было неимоверно стыдно за то, что его страхи всё-таки вылетели изо рта. — Хён, это же Америка. Тебе, наверняка, там понравится. Ты найдёшь себе отношения… и я… я всё понимаю… я же не глупый, хён, — лепетал Ючан, всё также не смея поднять глаза на него. — Ты такой глупый временами. И не скажешь, что на пятки мне в учёбе наступаешь, — вздохнул Донхун, притягивая парня в объятия. Чужие горячие ладони легли на его спину, согревая через тонкую футболку. — Я буду тебя ждать. Сколько бы ни потребовалось, — тихо произнёс Ючан, сжимая его сильнее в объятиях. Воздух в лёгкие поступать отказывался, что подпитывало засевшую в груди боль всё сильнее, будто насос, закачивающий воздух в плотную шину. С каждым глотком спасительного кислорода всё меньше хотелось дышать. Сердце предчувствовало долгую, полную страданий, разлуку.

***

Донхун с тоской смотрел на облака, плывущие за окном самолёта, и снова прокручивал в голове то, какими холодными были пальцы Ючана, как дрожали губы мамы и каким гордым выглядел отец. И совершенно не понимал, почему он куда-то должен лететь. Его сердце осталось там, на земле. В холодных, длинных пальцах лучшего друга. «Я даже сам себе вру, — горькая мысль врезалась в сознание Донхуна, подобно стреле, пущенной из лука. — Мы знакомы с ним вечность, но из-за своего страха я так и не попытался даже разобраться, что же я чувствую к нему. И вот сейчас я оставил его одного». Сказать, что первый полёт в его жизни прошёл не очень, значит ничего не сказать. Он почти ничего не запомнил из своего путешествия, погружённый в свои тяжёлые мысли, и очнулся лишь, когда колеса огромной машины тронули трап. Всё в том же состоянии он нашёл встречающего его человека и также добрался до общежития, в который заранее отослал все нужные документы. И первым делом, когда он зашёл в свою комнату, Донхун упал лицом, предварительно сняв очки в толстой оправе, в наспех расстеленную кровать и пролежал так часа три. За это время его соседа даже мельком видно не было, и парень мог полностью расслабиться и хоть немного успокоить своё волнующееся сердце. Краем глаза он отметил, что комната просторная, и сторона его соседа была завешана множеством плакатов и рисунков, где-то в углу стояли законченные картины, а на мольберте покоилось незаконченное произведение какого-то юноши с бирюзовыми волосами. Даже постельное бельё соседа было с какими-то странными инопланетянами и при этом фиолетовым. Как только Донхун смог вылезти из шторма переживаний в своей голове, то снова нацепил на нос тяжёлые очки и набрал номер Ючана. Отрадой для сердца было видеть улыбающегося во весь рот младшего, несмотря на время в Корее. Они проговорили около часа, и Донхуну полегчало. Ему всегда становилось лучше после общения с Ючаном. Тот, будто цветные витаминки, действовал на людей, оживляя их на глазах. Сегодня никаких занятий у него не планировалось, поэтому он мог прогуляться, заодно купить продуктов и осмотреться. Что, в принципе, Донхун и сделал. Городок сам по себе был не из крупных, но рядом находился великолепный, шумный Бостон. Да и парень не был из тех самых гуляк, которые будят соседей в пять часов утра, потому что спотыкаются обо всё подряд и не могут вытащить ногу из штанины. Он обожал книги. Каждую новоприобретённую кладезь интересных знаний или историй Донхун помечал карандашом на обратной стороне обложки, указывая дату приобретения. Его маленькой слабостью были воспоминания. Даже в Америку он взял с собой небольшую коробочку, с вещами, которые ему подарил Ючан. Ему сразу же становилось спокойнее, когда он вспоминал о небольшом сундучке под своей кроватью. Будто частичка дома совсем рядом, будто его самый близкий человек не на другом континенте.

***

Вернулся из ближайшего магазина Донхун с приличными пакетами, накупив кучу лёгкой посуды на первое время, и уже ужасался будущим покупкам, если он решится готовить здесь. Тяжело вздохнув, парень подумал, что уныние не выход, а вход. В любом случае, расстраиваться ему было некогда — пакеты сами себя не разберут. И он нашарил ключи, открывая дверь в комнату. Первым впечатлением от нового соседа было, естественно, раздражение. Это вообще первая реакция Донхуна на любые события в его жизни, особенно не очень желательные (все). Парень с торчащими фиолетовыми волосами что-то активно рисовал на холсте, разбрызгивая краску на свой фартук и немного на лицо. На его губах сияла вдохновенная улыбка, глаза полностью были сосредоточены на полотне, а руки будто жили другой жизнью. «Ещё один фанатик, » — мрачно подумал Донхун, вспоминая, как Ючан без ума от языков. Ему только дай повод выучить новый язык, он же потом говорил на нём неделями, не успокаиваясь. Проходя в комнату и улыбаясь своим мыслям, парень совсем не заметил, как сосед отвлёкся от своего творения, откладывая палитру и вытирая руки полотенцем. — Привет, меня зовут Сэюн. Ты, видимо, мой новый сосед. Откуда ты? — заговорил на английском художник, протягивая руку для приветствия. — Ай… кент спик инглиш, — протянул, неловко коверкая слова, Донхун фразу, которую Ючан заставил его выучить. «Ты мне ещё спасибо скажешь!» кричал мелкий, тряся разговорником для чайников. И вот сейчас он правда был благодарен другу. — А, прости. Меня зовут Сэюн. Мы теперь, видимо, соседи? Откуда ты? — повторил уже на корейском Сэюн, улыбаясь с каплями краски на лице. Чистоплюй-Донхун долго не мог смотреть на это (хоть и не мог отрицать, что выглядит завораживающе), поэтому молниеносно вытащил из кармана платок и начал тереть чужое лицо. Новый сосед героически выдержал это испытание и даже ничего не спросил после. — Прости, у меня бзик на чистоту, — особо не смутился Донхун, убирая платок на тумбочку рядом с кроватью. Вообще их комната была самой обычной для общежития: две кровати, стоящие параллельно, немного свободного места между ними, два стола, холодильник и пару полочек, а еще прикроватная тумба была только со стороны Донхуна. — Ничего. Правда я очень часто пачкаюсь в краске, так что постараюсь не действовать тебе на нервы, — улыбнулся сосед, сверкая своими добрыми глазами. Донхун заметил про себя, что этот парень очень похож на большого пса, которых все любят за их спокойствие и то, как они своей тушкой наваливаются на вас, кормя длинной шерстью. — Так ты значит переведённый студент? — Да, из Кореи. Всё ещё не понимаю, почему выбрали меня. Я совершенный ноль в английском, — поделился своими переживаниями Донхун. Как-то этот парень умудрился добиться его расположения за пару минут. — Я тоже приехал из Кореи, но по собственному желанию после того, как получил среднее специальное образование повара, — улыбнулся Сэюн на растерянный вид своего соседа. — Я замечательно пеку пирожные, именно так я и закадрил своего парня, — он мотнул головой в сторону холста, на котором красовался неописуемой красоты юноша. — Парень? — переспросил Донхун, надеясь, что ему послышалось. — О да, привыкай, тут свободное отношение к таким вещам. Не удивлюсь, если к тебе кто-то подкатит в ближайшую неделю. Ты весьма миловидный, — со смехом произнёс Сэюн, глядя на то, как побледнел его сосед. — Я весьма скептичен в этом вопросе. Сам знаешь, какое воспитание в Корее, — замялся Донхун. — А как ты смог переступить и начать отношения…с парнем? — Очень просто. Ты поймёшь, когда увидишь Бёнквана. Противостоять обаянию этого человека просто невозможно. Я сначала сопротивлялся, как мог, мол мы друзья, но у нас было столько нежности в отношениях, что в какой-то момент мы просто поцеловали друг друга, и мир не рухнул. Всё осталось точно также, мы лучшие друзья и любовники, а ещё я самый счастливый, если не в мире, то в Америке точно, — на лице парня играла нежная улыбка. Такая улыбка, которая ненароком ужиком выползает на лицо, когда перед глазами стоит образ любимого человека, а ваши общие воспоминания прокручиваются, как на плёнке, в голове. — Знаешь, главное, что ты счастлив с ним, — в ответ улыбнулся Донхун, и в его голове случайно возник образ Ючана, и память сама начала проецировать их моменты. За разговором они не заметили, как стемнело. Донхун начал разбирать вещи, раскладывая всё по местам. Вещи заняли своё место в шкафу, заветный сундучок под кроватью, а фотография с Ючаном на тумбочке. Когда парень стелил старое постельное бельё, подаренное ещё родителями на один из праздников, а Сэюн с кем-то (с Бёнкваном) переписывался, счастливо улыбаясь, дверь в комнату резко распахнулась, и внутрь влетел парень с чёрными волосами, одетый в белую футболку, поверх которой красовалась коричневая кожанка, и обтягивающие штаны. Он только сделал шаг в комнату, как резко замер, рассматривая недовольного такими вольностями Донхуна. — Ты веришь в любовь с первого взгляда или мне зайти ещё раз? — спросил на английском поражённый в самое сердце парень. — Что? — хлопал глазами Донхун, пока черноволосый, успевший уже встать рядом, с подозрительным блеском глаз рассматривал его лицо. — Сэюн, не хотел бы тебя отвлекать от переписки, но кто это и что он от меня хочет? В Америке совсем нет понятия «личное пространство»? — Джун, он не знает английский. Горе-пикапер, — усмехнулся Сэюн, с любопытством наблюдая за своим другом, который чуть ли не слюной капал на новенького. — Твои глаза похожи на сияющие сапфиры в темных пещерах моего сердца, — продолжал заливаться соловьём Джун, смотря на уже начинающего злиться Донхуна, а потом обратился к Сэюну, — Ты можешь ему перевести? — Они карие, чувак. Нет уж, уволь меня. Ещё я не переводил твои подкаты к своим соседям. В общем, не обращай на него внимания, я же говорил, что к тебе подкатят в течение недели, так вот — это та самая неделя. — Он что… правда подкатывает ко мне? — не смотря на странно пыхтящего парня, спросил Донхун. — Ещё как. А вот «как» тебе лучше не знать. Иногда я жалею, что говорю с ним на одном языке, — рассмеялся Сэюн, хватая Джуна за шкирку и вытаскивая его в коридор. — Мне кажется, это любовь, друг! Он чертовски красивый, — вздыхал Джун, облокачиваясь на стену и съезжая с неё потихоньку. — Мне кажется, ты преувеличиваешь. Любовь не приходит так внезапно, это чувство чуточку сложнее твоих взбалмошных влюблённостей. Ты говоришь так каждый раз, когда находишь себе отношения, а потом они тебя бросают через пару недель, — закатил глаза Сэюн. — В этот раз будет иначе! — уверенность Джуна было не сломать, поэтому Сэ буркнул «делай, как знаешь» и вернулся в комнату. Поднимать тему с новым ухажёром никто из парней не хотел.

***

Следующим утром еле проснувшийся Донхун причесал растрёпанные коричневые волосы («чёлка, как у ботана, поменяй стрижку» постоянно ворчал Ючан), надел привычные круглые очки. Большой серый свитер свисал с него мешком, длинными рукавами закрывая постоянно мерзнущие ладошки, свободные джинсы не стесняли движений, как и простые белые кроссовки. Сэюн любезно предложил проводить соседа до аудитории, хоть сам и опаздывал на пары. «Мы планировали устроить с Квани незапланированную свиданку вместо пар, не переживай,» — заверил его парень. Заходил в аудиторию Донхун с вполне решительными намерениями — учебник он выпросил на корейском языке, а материал он вполне был способен понять самостоятельно. По самостоятельным и контрольным он планировал договориться с преподавателем чуть позже. На крайний случай хотел попросить помочь Сэюна. Уже сидя за партой и слушая не особо интересную лекцию (ещё бы она была интересной — вся на английском), Донхун смотрел за окно. Две маленькие птички скакали с ветки на ветку, о чём-то щебеча. Слегка засмотревшись на необычный расцвет, он не заметил, как рядом с ним присел Джун, который воспользовался тем, что преподаватель отвернулся к доске. — Ты такой красивый, что даёшь солнцу причину сиять, — прошептал ему на ухо парень, заставив его вздрогнуть и повернуться. Сегодня на Джуне была красивая синяя рубашка, штаны выглядели такими же, но волосы были уложены в красивую причёску, чёлкой ложась на красивый лоб и аккуратные брови. Он улыбался белоснежной улыбкой, показывая два острых клыка. — Я тебя не понимаю. Как же там было… ай андерстенд инглиш? — замучено ответил Донхун. — Красавчик, ты, наверное, имел в виду «не понимаю», но не переживай, твоё незнание английского выглядит также прекрасно, как и твоё лицо, — всё с той же улыбкой ответил Джун, на что Донхун тяжело выдохнул и отвернулся. Оставшиеся пары этот парень не отлипал. Как оказалось, они учатся в одной группе, и Донхун не был в восторге от этого, потому что этот назойливый тип вообще не отходил от него, всё время что-то вдохновенно говоря ему. Еле отделавшись от парня, Хун сбежал в библиотеку, где не смог найти ничего на привычном языке, и поплёлся расстроенно в ближайшее кафе. Завалившись на мягкий коричневый диванчик, парень пролистывал сегодняшние формулы, прикидывая на каком из его любимых сайтов с учебными материала, он уже видел эти формулы. Через несколько минут милая официантка привлекла его внимание. На языке жестов Донхун умудрился заказать себе небольшое пирожное и кофейное молоко. Когда улыбчивая девушка скрылась с его глаз, парень тяжко выдохнул — это только второй день, а незнакомая обстановка давила на его плечи так сильно, что после короткого заказа он уже был вымотан. Решив, что начнёт заниматься, когда принесут его сладости, Донхун разблокировал телефон и настрочил Ючану смс-ку, в которой рассказывал все свои новости. Он не хотел звонком разбудить ещё спящего друга. В какой-то степени ему пришлось смириться, что полноценных разговоров будет всё меньше и меньше, и придётся довольствоваться ответами раз в сутки. Погрузившись с головой в учёбу, попивая свой любимый напиток, Донхун не замечал ничего вокруг, но мы же видим, как через пару столиков сидит Сэюн со своим парнем и Джуном. Давайте подслушаем, что же там происходит. — Ты в нём дыру скоро просверлишь, — ехидно заметил Сэюн, обнимая сидящего под его боком парня с бирюзовыми волосами и такой же коварной улыбкой, как у него самого. — Он такой очаровательный, когда ничего не замечает вокруг, — пробормотал Джун, не отрывая глаз от покусывающего кончик ручки Донхуна. — Он совсем пропал. Впервые вижу его настолько влюблённым, — прокомментировал ситуацию Бёнкван, удобнее устраивая голову на ключицах своего парня и переплетая с ним пальцы. — Он каждый раз так себя ведёт. Переболеет, — уверенно ответил Сэюн, легко целуя Квана в висок, заставляя того счастливо жмуриться. — Ну не скажи. Прошлой девушке он так сильно не заглядывал в рот, — ответил Бёнкван, наблюдая за тем, как Джун терзается — подойти ему поздороваться или не стоит. — Зато позапрошлому парню очень даже. Я всегда знал, что он больше гей, чем бисексуал, — парировал Сэюн, поглаживая парня по плечу. — Вы бы хоть язык поменяли! Я же всё понимаю, — возмутился Джун. — Иногда я чувствую превосходство, что он не знает корейского, — переключился Сэюн. — Ты хотел сказать «всегда», — захихикал Кван.

***

Учебные будни проходили у Донхуна очень спокойно. Он постепенно поглощал материал и возвращался в ритм, какой у него был в Корее. Сообщения от Ючана всё также пестрили смайликами и бурными эмоциями, в груди всё также от этого теплело. А Джун сталкерил его всё больше. Подружиться с ним Донхун был, в общем-то, не против, но главной проблемой оставалось то, что парень не говорил с ним на одном языке. Сэюн как-то упомянул, что тот знает английский и французский. Язык любви тоже не особо помог им наладить общение. — Сегодня придёт Бёнкван, хочу вас познакомить наконец, так что вечером твои книжки отправляются на полки, а телефон блокируется, окей? — заявил ему на днях Сэюн. Спорить смысла с ним не было, тем более парни, сразу нашедшие общий язык (корейский), довольно хорошо подружились. Вечером того же дня в комнату кто-то тихо постучал, и Сэюн вскочил, подбегая к двери. Донхун впервые видел его настолько воодушевлённым. Ему уже нравился этот парень, что заставляет соседа так себя вести. Всё-таки на наше впечатление о ком-то влияет то, как о нём рассказывают другие. Если от одного имени этого человека начинают будто светиться изнутри, то и ты заражаешься этими эмоциями. Как только Бёнкван появился в поле зрения своего парня, тот сгрёб его в объятия, зарываясь носом в бирюзовые волосы, которые мягко ложились на лоб. Донхун наблюдал, как они шёпотом здороваются друг с другом и нежно улыбаются, и улыбка тоже показалась на его лице. Эти ребята выглядели настолько идеально подходящими друг другу, будто их лепили на небесах, как одно существо, но почему-то разделили на двух людей в итоге. Почему-то в его голове всплыло лицо Джуна, который ярко улыбался и говорил что-то на английском. Донхун мотнул головой, чтобы выкинуть неожиданный образ из головы, и тоже поздоровался с вошедшим парнем. — Привет, Донхун. Меня зовут Бёнкван, но ты, наверное, знаешь, потому что мой парень обожает хвастаться нашими отношениями, — сказал парень, садясь на кровать и сразу же оказываясь в объятиях Сэюна. — Я просто не хочу, чтобы ты снова ревновал. Последний парень, который ко мне подкатывал, ходил с синим фингалом неделю, — парировал Сэюн, чмокая его в висок. — Джун сам виноват. Нечего зариться на чужое добро, — ворчливо ответил Кван, кладя ладони на чужие руки. — Так он и к тебе подкатывал? — встрял Донхун, сидевший на своей кровати в позе лотоса. Если бы здесь был тот самый парень, то он бы несомненно сказал что-то в стиле «ты безумно очаровательный в своей домашней одежде, давай проверим, такой ли ты очаровательный без неё», но его здесь нет, поэтому мы остановимся на варианте, что штаны в клетку и красная футболка были очень к лицу Хуну, и создавали приятный домашний образ. — Это было довольно давно, мы с ним только познакомились, а с Кваном недавно начали встречаться. Ну, знаешь, тот период, когда вы остро на всё реагируете и хотите всему свету заявить о своих отношениях? — Нет, не особо. — Погоди, у тебя не было отношений? — удивлённо протянул Бёнкван из вороха одеял, в которые его сосредоточенно кутал Сэюн. — У меня никогда не было на это времени. Я всего себя посвящал учёбе, потому что родители требовали от меня идеальных отметок и очень давили этим, — пожал плечами Донхун. — Сэюни, достань хотя бы сок, если не хочешь выпустить меня из этого кокона, — бурча в одеялах, сказал Бёнкван. Сэюн разлил всем яблочный сок, устраиваясь обратно на кровать и возвращая внимание на соседа. — Ну и что? Даже при интенсивной учёбе можно завести отношения. — Наверное, никогда не было кого-то такого. Разве что у меня есть друг… и я не знаю, что чувствую к нему, — нерешительно ответил Донхун, отводя взгляд. — Если так, то почему бы тебе не посмотреть на Джуна, как на парня? — предложил Бёнкван, облокачивающийся в одеяле на Сэюна. — Да брось, он же Казанова, — отмахнулся Донхун. — Он, конечно, любит флирт, но обычно это направлено на того, кто ему очень симпатичен, — задумчиво протянул Кван. — Я знаю, что по нему сохнет весь университет. Кто я такой, чтобы заполучить всё внимание местного кумира? — фыркнул Донхун, а Сэюн довольно про себя заметил, что тот уже смотрит на Джуна, как на потенциального парня, просто сам не понимает. — А он сохнет по тебе, так что дал бы ты ему шанс, — настаивает Бёнкван, что выглядит достаточно комично, учитывая, что он сидит в коконе из одеял, из которого торчит только бирюзовая макушка, которую попеременно целует Сэюн. — Ладно. Если он пригласит меня на корейском куда-нибудь, то я пойду с ним, — вздохнул Донхун, а Сэюн уже быстро печатал сообщение своему другу. Где-то в другом районе города Джун скакал от счастья по своей комнате. — Теперь ты не отвертишься!