American Boy

Донхун сам не замечал, как витал в облаках уже несколько дней, постоянно думая об одном конкретном надоедливом Казанове, а тот совсем не делал ситуацию легче — крутился рядом, будто поставил себе целью занять абсолютно все мысли бедного парня. Что ж, у него получалось. Единственное, что омрачало жизнь — новые отношения Ючана, о которых он сообщил в тот самый вечер. Донхун совсем не знал, что он чувствовал по этому поводу, в его голове будто что-то взорвалось и рассыпалось. Чувства бились в смятении в груди парня, и он совсем не знал, какого они рода и что же делать со всем этим. Нельзя же чувствовать влюблённость к двум людям? Сэюн с Бёнкваном стали чаще появляться у них в комнате, втягивая Донхуна в разговор и не давая заниматься самокопанием. Он был благодарен друзьям, но ему рано или поздно пришлось бы подумать о том, что он чувствует и к кому. Откладывать проблемы в дальний ящик — не его прерогатива. Он любил решать всё сразу, чтобы не накручивать себя слишком сильно, ибо о концентрации на учёбе можно было забыть. Вот и следующие несколько недель Донхун витал в облаках и своих думах на каждом занятии. — Можно одолжить у тебя поцелуй? Обещаю вернуть! — сиял улыбкой Джун, отвлекая задумавшегося парня. — А, да, конечно, — не слушая, согласился Донхун. Он в последнее время часто так делал, лишь бы его не трогали. Джун убедился, что преподаватель отвернулся к доске и увлечённо пишет очередную громадную формулу, и, быстро развернув чужую голову к себе, поцеловал удивлённого парня прямо в губы, проведя языком по нижней губе и напоследок слегка прикусив. — Ты что творишь? — зашипел Донхун, когда по аудитории раздались смешки и оханье. — Ты сам мне разрешил, луна моя, — довольно облизнулся Джун, любуясь краснеющим Донхуном. — Когда?! — с каждой секундой его щёки пылали всё сильнее, а шепотом срывался на истерические нотки. — Вот только что, когда я тебя спросил, — демонстрировал в широкой улыбке свои клыки Джун. Донхун только от негодования хватал воздух ртом и ничего не мог сказать. Джун наклонился к нему, опаляя и без того красное ухо горячим дыханием, и произнёс низким голосом. — Тебе стоит думать только обо мне или мне придётся заставить тебя, — и оставил мимолётный поцелуй на виске, сев обратно, как ни в чём не бывало. Стоит ли говорить, что после таких выходок (а они были очень частыми после того свидания) Донхун не мог думать ни о ком, кроме этого засранца. Они каждый день ходили куда-нибудь посидеть, потому что Джун не планировал отступать после первого успешного шага. — Ты обещал помочь мне с корейским! — возмущался парень, если Донхун пытался слиться с их свиданки. — У меня огромная куча материала, который надо выучить, — пытался выдернуть свою сумку из чужих загребущих лап Донхун. — Учи со мной! — это было больше похоже на перетягивание каната, отчего их одногруппники весело шушукались, наблюдая за сей занимательной картиной. — Я не могу! Ты мешаешь мне сконцентрироваться своими поцелуями! — крикнул Донхун, алея ушами, и, услышав уважающие хлопки Бёнквана и Сэюна, которые просто мимо проходили, вырвал сумку из ослабевших рук счастливого Джуна, убегая срочно в направлении общежития. — Придурок, если не поторопишься, то свидание тебе сегодня явно не светит, — поторопил залипшего от счастья Джуна Сэюн, обнимая Квана за талию. Парень очнулся и тоже рванул в сторону общежития практически на сверхзвуковой. — Они идиоты, — вздохнул Сэюн. — Именно поэтому мы за них и переживаем, — хихикнул Бёнкван, целуя в щёку своего парня. — А теперь, будь добр, вспомни о своих отношениях, и пошли уже на наше свидание. — Как я мог забыть о тебе, родной? — улыбнулся Сэюн, переключая всё своё внимание на любимого и уводя его в их самое любимое кафе.

***

— Донхуни, ну подожди же ты! — кричал вслед, на удивление, быстрому заучке Джун. Не переставая удивлять парня, Донхун остановился, дожидаясь запыхавшегося парня, но не поворачиваясь к нему лицом. — Кто ж мог подумать, что мальчик-ботаник так быстро бегает? — пытаясь отдышаться, пробормотал Джун. — Что ты хотел? — Малыш, мы же собирались на свидание. Я, наверное, слишком смутил тебя, но твои алые щёки красивее любого заката, было сложно оторваться, прости, — виновато произнёс Джун, обходя парня, чтобы заглянуть тому в лицо. Лицо Донхуна исказилось так, будто с его глаз вот-вот сорвутся первые слёзы. — Я так устал. Ты абсолютно не облегчаешь мне задачу. Всеми этими поцелуями, красивыми словами и своими щенячьими глазами делаешь только хуже! Я не могу ничего разложить по полочкам в своей голове, а это надо сделать, потому что совершенно не понимаю, что чувствую к тебе или к своему другу, — он тяжело дышал, и его голос срывался в конце каждого предложения, — Ты занимаешь все мои мысли, и это выбивает меня из колеи! Я… мне нужно время и место, чтобы подумать обо всём, поэтому, пожалуйста… не приближайся ко мне какое-то время. Оставив растерянного Джуна, Донхун быстро направился дальше к общежитию, чтобы наконец остаться наедине с самим собой и всё обдумать, но у брюнета были другие планы. Быстро догнав мальчишку, Джун перекрыл ему дорогу и схватил несильно за плечи. — Послушай меня внимательно. Мне всё ещё тяжело подбирать правильно слова, но всё, что я скажу тебе — искренно, — Джун собрал мысли в кучу, убедившись, что Донхун никуда не собирается бежать и покорно стоит, смотря своими грустными глазами из-под очков, — Как же ты красив, ты правда мне очень нравишься. И да, я правда хочу занимать твою голову. Я знаю, что ты запутался, но боюсь, если оставлю тебя одного, то твой выбор не падёт на меня. Я же просто «раздражающий Казанова, который крутится рядом». Меня никогда не выбирают… Я не хочу, чтобы это произошло и с тобой. Ты мне очень дорог, ты моё сердце. Они молчали какое-то время, смотря друг другу в глаза. Джун с каждой секундой накручивал себя и нервничал всё больше. Наконец, губы Донхуна разомкнулись и мягкая, слабая улыбка исказила черты его лица. — Я хочу выбрать тебя, поэтому дай мне немного времени. Позволь мне самому прийти к тебе, — он погладил Джуна по щеке, приблизился и оставил нежный поцелуй на чужих губах, а затем ушёл.

***

Сказать, что Джун вял без Донхуна — это ничего не сказать. Он осунулся, недосыпал и очень нервничал. На парах Донхун не появлялся, списав всё на болезнь, но Сэюн регулярно докладывал, что тот прекрасно себя физически чувствует, но хандрит знатно — не реагирует почти ни на что и много думает. Джун, как мог, держался, чтобы не отправлять глупые сообщения по типу «ты в порядке?» или «ты вообще ешь?». Но он же обещал, что не будет давить, оставалось только ждать. А ждать парень терпеть не мог. Каждый раз это самое ожидание изводило до предела, выжимая досуха, а потом дорогой ему человек приходил и бросал его. Всё повторялось будто. От нервов он даже стал записывать скребущие его мысли, а затем рвать бумагу. Помогало ровно никак. И ещё больше он погрузился в изучение корейского языка, ломая мозг об грамматику и значение слов. Сэюн с Бёнкванов, наблюдавшие за этим грустным цирком, лишь вздыхали. — Они придурки? Долго ещё мучаться будут? — ворчал Сэюн, подкармливая Квана, устроившегося на его коленках, порезанными яблочками. — Донхун скоро созреет и придёт поговорить. Думаю, всё будет хорошо, — жуя фрукт, сказал Бёнкван. — Надеюсь, это самое «хорошо» будет относиться и к Джуну, — тяжело вздохнул Сэюн, получая в следующее мгновение поцелуй в щёку.

***

Практически засыпавший Джун сидел в кофейне неподалёку от университета в ожидании друзей, которые его срочно вызвонили, потому что «ты обязан выбраться из-под горы книг и покушать с нами вкусненького». Выбора у него особо не было, пришлось ползти аж из дома к универу. И вот сейчас его голова попеременно съезжала с кулака, на который опиралась. Внезапно красивый голос заставил его резко проснуться. — Спать нужно в кровати, а не в общественном месте, — хмыкнул Донхун, присаживаясь напротив него. — Неужели у меня начались галлюцинации? — на автомате перейдя на корейский, спросил сам себя парень, протирая глаза и промаргиваясь в надежде и страхе спугнуть видение. — То есть я больше не «твоя луна и сердце», а всего лишь галлюцинация? — хмыкнул Донхун. — Конечно, сердце. Ты в порядке? — очнулся наконец Джун. — Да, я всё обдумал. Знаешь, было тяжело разделить мои чувства, но, кажется у меня вышло, — нервно поправил очки парень. — Очень долгое время у меня не было никого ближе Ючана, и я так привык к мысли, что только он может вызывать во мне какие-то чувства и понимать меня, что отгородился от всего другого мира. Джун напряжённо смотрел, не смея двигаться, и вслушивался в каждое слово, отпечатывая его в своей памяти. — Ты мне нравишься, — прямо смотря в глаза ему заявил Донхун, даже не покраснев. — Твою мать. Наверное, это мне всё-таки снится. То есть ты будешь моим парнем? — всё ещё не веря в то, что кто-то наконец его выбрал, неуверенно спросил Джун. — То есть да, буду. Поэтому прекрати смотреть на меня так, будто я тебя отшил только что, а не признался в чувствах, — хихикнул Донхун. — А как же Ючан? — не мог успокоиться Джун, касаясь чужой руки и поглаживая её большим пальцем. — У меня к нему дружеские чувства, и у него уже есть замечательная девушка, — улыбнулся Донхун. — Как там рай, когда ты уходил? — широко улыбаясь, пробормотал Джун. — Могу тебе его показать, только не в общественном месте, — подмигнул Донхун, вгоняя бедного парня в ещё больший шок. Наверное, Джуну не следует знать, что практика парня в английском языке дала свои плоды, и он уже как пару недель слышал и понимал каждый подкат.