Жиншито. Шиноби Скрытого Пространства

– Тээк… Почти закончил, – Дело шло к вечеру, и Жиншито, уйдя поглубже в местные леса, расчерчивал найденную им небольшую полянку, вырисовывая монструозный по своей сложности конструкт, который должен притянуть одинокую душу в этот мир. Жинши тем временем прокручивал в памяти произошедшее. Пару дней назад возле деревни, в которой он остановился, произошёл бой между огромным медведем и парой шиноби. Многое что произошло за это время. Но самое главное потрясение случилось с Жинши, когда он попробовал местную еду…

***

– Вы ведь шиноби? Я правильно понимаю, Странник-сама? Жиншито неуверенно кивнул, будто примеряя на себя новую роль, наблюдая за тем, что из этого выйдет. – Не хотите ли присоединиться к ужину? Моя жена сегодня готовит кролика с рисом. "Кролика?" – спросил себя Жиншито, вспомниная записи о внешнем мире, что в небольшом количестве сохранились в библиотеке клана. Пытаясь адаптироваться к новому миру, он не раз задавался вопросом – почему всё таки сохранилось так мало свитков о том, что находится снаружи пространственного кармана? Ответ пришёл сам собой. Зачем сохранять сведения о лекарственных растениях, когда все раны и отравления лечатся откатыванием состояния тела в прошлое с помощью Джикутона, а шиноби почти не болеют из-за наличия чакры? Зачем сохранять информацию о диких зверях, когда в пространственном кармане есть только звери, выведенные в неволе, впитавшие в себя потоки энергии пространства и времени, что в родном измерении Жиншито особенно сильны? Зачем сохранять хоть какую-то информацию о внешнем мире, если вы планируете оставаться в своём измерении на долгие тысячи лет? Чтобы дети, узревшие из свитков то, что существует иной мир, отличный от того, где они живут всю жизнь, не нашли способ покинуть родной дом, влечённые жаждой приключений, и не наломали дров. Жинши мотнул головой, отгоняя никому не нужные в данный момент мысли, и дал свой ответ. – Я с удовольствием составлю вам компанию на ужине. Старичок слегка кивнул и с улыбкой повёл новоиспечённого героя деревни в свой маленький домик. Небольшое помещение встретило странника приятным жаром, исходящим от чашеобразного очага возле небольшого стола в центральной комнате, пол в которой был выстлан традиционными матами, сшитыми из стеблей тростника. Несколько формальностей при встрече спустя, и вот Жиншито уже усаживают за стол. Палочки, чашки с варёным ароматным рисом, простые тушёные овощи, почти без соли. И, наконец, финальное блюдо – небольшой странный зверь, судя по запаху, зажаренный до золотистой корочки. Пищу раскладывают по тарелкам, и… – Итадакимас! – старичок, старушка, их внуки и дети, а также Жинши собственной персоной слегка поклонились и приступили к трапезе. Он делает укус, и… Глаза расширяются, палочки падают из рук, сердце пропускает удар. Он с некоторой долей неверия взглянул на кусочек кролика у себя в тарелке. – Что-то не так? – обеспокоенно спросила старушка, сидящая напротив своего мужа. – М? А, нет, всё замечательно… Даже очень… – медленно пожёвывая сочное мясо, проговорил Жиншито, чуть ли не жмурясь от удовольствия, – В жизни ничего подобного не пробовал. Спасибо большое за приглашение. Итадакимаз, – сделал лёгкий поклон последний, и принялся с удвоенной скоростью уплетать такое необычное блюдо. Единственное, клановое воспитание не позволяло ему есть некультурно, потому скорости и аккуратности, с которой порхали палочки у Жинши в руках, можно было только позавидовать.

***

После ужина странник задал несколько вопросов, касательно чернил и не прогадал – в деревне они действительно присутствовали. Но проблема заключалась в том, что их получают из чернильных мешков местных каракатиц и спрутов. Потому удовольствие это дорогое, и первому встречному в руки не даётся. И Жинши не придумал ничего лучше чем… – Джикутон! Сотворение слепка, – сложил руки в несколько печатей Жиншито и протянул ладонь к чернильнице. Сначала ничего не происходило, но потом рядом с одним флаконом чернил стало появляться цветное облако, что начало всё больше принимать форму точной копии сосуда. Странник ясно почувствовал, как небольшое количество растворенной в его чакре энергии эфира улетучилось, унося за собой капельку этой самой чакры. Почувствовал, как мир подстраивается под заданный приказ, как эфир медленно и величаво материализуется, превращаясь в атомы и молекулы, собираясь вместе, в один маленький флакончик. Концентрация эфира в пространстве и подпространстве незначительно уменьшилась на месте, где сейчас держалось облако, но тут же компенсировалось эфиром из соседних участков. Жинши улыбнулся. Зачем тратить собственную чакру и свой запас растворенного в ней эфира, когда можно лишь слегка подтолкнуть мир, и он сам сделает за тебя всю работу, при этом используя только окружающую энергию? На копирование легендарных артефактов с поистине чудовищной силой, что способны стереть собою мироздание, может потратиться энергия всего мира, а то и нескольких соседних, из-за чего эти миры будут просто уничтожены. Искушать судьбу в клане Сора не любили, а потому, если подобная необходимость возникла, то использовался Секкайган, а также к созданию копии артефакта подключалась и энергия межмирового эфира. Её там пруд пруди – но ни один архимаг Пространства, что был призван за всю историю клана, так и не смог её использовать, поскольку последняя очень непостоянная, меняет свои свойства по несколько раз за каждое мгновение и при потере контроля над собой может запросто разорвать мир в клочья. Представьте себе мыльные пузыри, парящие в воздухе. Это и будет упрощённой моделью существования миров в межмировом эфире. Если теряется стабильность мира – появляются слишком большие трещины, сталкивается один мир с другим, идёт неполное поглощение тварями, что обитают в этом пространстве, – то эфир врывается внутрь, и мыльный пузырь просто лопается. Будто его никогда и не существовало. У него много имён. Первовещество, Великая пустота, Ничто, Первооснова всего сущего, из которой возводятся миры и в которую они в конечном счёте распадаются... Эфир – это… То, что невозможно объяснить. Овеществлённое пространство и время, то, что не является ни энергией, ни материей. Он может быть всем и ничем одновременно. Прохождение через слой эфира может затянуться на тысячелетия, но при этом затратится не более одной секунды, расстояния между мирами относительны и случайны! Выйдя из одного места в мире, проскользнув через великое Ничто, можно как прыгнуть на тысячи километров, так и улететь в абсолютно иной пласт реальности совершенно другой мультивселенной... Хаос – есть его воплощение. Эфир многогранен. Он буквально является Всем, что мы видим – материя, энергия, души и божественные сущности – всё это его порождения. Он настолько плотно связан с материальным окружением, что ни один маг, сенсор или научный прибор не сможет его засечь или использовать в своих целях. Сора, если говорить от лица всех людей, чьи души были опрошены, были первыми, кто смог влиять на эфир, а значит и подчинять мироздание. Даже легендарные архимаги пространства чесали репу и молча аплодировали. Вероятно, эта сила пришла вместе с глазами – Секкайганом, тайна получения кланом которого хранится за семью печатями уже много лет. "Но, довольно лирики," – Жиншито, позволив себе лёгкую усмешку, двинул плечом, размял шею и сосредоточился на кисти, что изящно порхала над поляной, отточенными движениями оставляя чернильные росчерки на траве. Невольно вспомнились слова одного из советников его клана. "Запомни. Не привязывайся к призракам. Нет смысла горевать над их несбывшимися надеждами. Духи беспристрастны. Они не принадлежат этому миру, и, тем более, своему." Наконец, рукописное чудо было готово. Средоточие силы, доселе невиданной этому миру – Врата Духов, как про себя называли этот древний конструкт соклановцы Жиншито. Дело близилось к вечеру, и юный Вестник не придумал ничего лучше, чем начать обустраивать мрачные и таинственные декорации, дожидаясь полуночи – в дань уважения традициям своего народа. Тоска медленно накрывала шиноби с головой. Движения совершались на автомате, в голове было тихо и тоскливо пусто. Словно ночная пустыня, чьи хладные пески простирались докуда хватало глаз. И словно в этом мире не было ничего, кроме одиноко воющего ветра… И слышно лишь как он тихо, незримо перекатывает песчинки, возводя и рассыпая новые барханы, окутанные полночной тьмой, проталкивая эту бесплодную, мёртвую землю всё дальше и дальше за горизонт…

***

– Это что… За чертовщина такая?! – меня зовут… Ну… Звали Никитой. История моей жизни достаточно коротка и бессмысленна, чтобы её вспоминать. Началось всё с рождения, а закончилось чёртовым грузовиком. Мгновением назад я лежал подле дороги, кашляя кровью лицом в сырой луже, поломанный, словно разбитая кукла, ощущая дикую, острейшую из болей, которых мне только не посчастливилось испытывать… Дыхание парализовало, и я судорожно пытался набрать воздуха в разорванные кровоточащие лёгкие, спазменно и болезненно рвя свои мышцы тщетными усилиями. Одного глаза у меня более не было – то, что я им мог разглядеть было похоже на кровавое облако, а вторым я видел лишь грязные рваные ботинки водителя грузовика, что подбегал ко мне, дрожащими пальцами силясь набрать номер скорой на своём кнопочном телефоне. Но для меня было всё предрешено. Не было этого сопливого "И вся жизнь пролетела перед глазами". Не было света в конце туннеля, ни рая, ни ада... Ничего. Просто в один момент я закрыл свой оставшийся глаз и не смог открыть его снова. Тьма поглотила меня. Было холодно. Не так, как если бы я лежал на дорожном асфальте, нет. Могильный хлад шёл будто изнутри моего тела. Липкий страх оплёл сознание, сжал душу, а холод всё ближе подступал к шее. Наконец, я перестал чувствовать своё собственное тело. Смехотворные попытки сделать вдох оборвались, а сердце, испустив прощальный удар, остановило свой ход навсегда. Я тогда умер. Но сейчас я находился посередине огромного рунного круга в окружении чёрных парящих свечей, горящих мерным синим потусторонним пламенем. Я начал озираться. – Где я, бл*ть?! – проводился этот ритуал на поляне, затянутой в тугую пелену бледного тумана, посреди тёмного дремучего леса, что одним видом наводил жуть – можно было услышать тихий скрежет летучих мышей, бешеный рёв какого-то зверя, что послышался где-то вдалеке, и тихое завывание какой-то птицы, уж больно сильно похожей на сову… За всем этим фонтаном впечатлений фигуру, облаченную в ритуальные одеяния с белой маской на лице, я заметил не сразу. И то, только тогда, когда та сама ко мне обратилась. – Внемли же, дух. Я жажду знаний! Так поделись же ими – не дай наследию пропасть в реке, что тленну мысль с души смывает. "Э-это же японский… Какого х*я я его понимаю?!" – перформанс начинал походить на натуральный театр абсурда. – Но это же ё*аный бред… – судорожно схватил я себя за волосы. Лучше бы я этого не делал… … Поскольку увидел свои руки. Прозрачные, мягкого голубого цвета, я смотрел на них и чувствовал, что постепенно схожу с ума… А фигура всё продолжала. – Так кто же ты? Магистр точных наук? Мастер магии и чакры? Чародей искусный? Али царь, что мудро правил миром? Но я всё молчал. От паники не мог выдавить из себя и слова. А что, если он во мне разочаруется? Отпустит… Меня… И я снова окажусь в извечной пустоте? Я попытался выжать из себя хоть немного лжи, хотя бы чуть-чуть расположить к себе, создать иллюзию того, что я чего-то стою, чтобы он не выбросил мой… д-дух обратно в пустоту. Мозг лихорадочно подкидывал варианты солгать, но всё оказалось тщетным. Ибо открыв рот, я произнес… – Я ничего особенного из себя не представляю. Единственное достижение – огромное количество просмотренных тайтлов аниме. От следующих слов человека в капюшоне я содрогнулся.

***

– Вот как? Неожиданно… – Честно говоря, Жиншито впервые попался такой… экземпляр. Одежда странная, сандали вычурные, форма лица забавная. Жинши под маской прищурился, вспоминая записи из архивов. Такая необычная одежда зачастую бывает в так называемых техногенных мирах – где отсутствует чакра, где человечество пошло по стезе развития технологий. К сожалению или к счастью, но больших подробностей о строении чужеродных миров предков Черного Вестника мало интересовали, потому записей об этом почти нет, а те, что есть являются, скорее, кратким очерком, нежели подробным описанием. – Объясни мне, что такое тайтлы? Призрак в этот момент чувствовал себя максимально неудобно. Он словно пытался объяснить древнему монаху, что провёл пятьдесят лет в медитации, что такое "флексить". – Н-ну, как бы… Это обозначение картины. Есть определенная история со своими персонажами, миром и событиями, за которыми интересно наблюдать в течение сюжета. Фильм, книга, игра… Жинши кивнул, принимая объяснение. Единственное, что было ему пока что непонятно, так это то, как может игра быть интересной в плане сюжета, ведь привычных в понимании иномирца игр в Джикогакуре не было – ими в основном интересовалась молодёжь, и то игры были активными и без особых заморочек со всякими сюжетами. В родных краях Черного Вестника всё же были всеразличные фильмы, книги, свои авторы и режиссеры. Жиншито иногда даже любил почитывать местные детективы, но разнообразия в локальной литературе считай вовсе не было, и занятие это ему быстро наскучило. – Посмотрим, сможешь ли ты мне подсобить… – Сора-но Жиншито кивнул самому себе, сложил несколько печатей, и призрак, потеряв связь с реальностью, изменил форму и бурным потоком устремился в голову Черному Вестнику, исчезая в его внутреннем мире.