Конфетка

Чимин идеальная кукла в красивой обёртке. Как прекрасная птица в золотой клетке. Каждый хочет, но не каждый может себе позволить. Уникальный товар с гарантией "до смерти". Чимин привык ловить на себе завистливые и, пожирающие его, взгляды. Многие хотят иметь такого у себя в коллекции. Многие хотят поразвлечься, заиметь власть над ним и командовать, а Пак с радостью и приторной покорностью все исполнит, если покупатель будет достойным (читай: сможет приобрести себе изысканный экземпляр искусства и похоти). Его покупали, а наигравшись, насытившись вдоволь молочной кожей, отдавали другим поиграть. Чимин может все отдать, душу и тело, но любовь для него всего лишь игра, один из способов выжить. Жизнь клише, он один из многих, но выделяется, потому что слишком красивый.“Самый несчастный”- сказали бы на улице люди. Ребенок чистой крови, который лишён способности управлять своей жизнью из-за какого-то умирающего в поколениях долга. Его запястья стираются- больно. И он любит себя, только любовь эта оцепенение чувств и равнодушие сердца. Чимин может сделать все интересно и чувственно, но это уловка,чтобы отвлечь тех, кому он интересен, тех кто льет на уши лесть; а потом сжимает так сильно, что слышится,как кости начинают хрустеть. Великолепный хрусталь фиолетовыми отсветами по телу. Если больно, нельзя кричать. Через неделю, через месяц или два, всё возвращается вспять. Всё возвращается на свое место. Чимин снова уникальный товар. Но с каждым разом всё толще подкорка внутреннего мутного льда. С каждым разом сильнее бьётся хрусталь и подсвечиваются торчащие на руках вены. Продавец ласково просит его–" перестань", а Чимин отвечает –" не волнуйся, я буду в порядке". Слегка улыбается, и смотрит ему прямо в глаза. Продавец крестится,испугавшись пустоты, расплескавшейся в карих глазах, как предсказанья о скором ненастье. В новом доме огромные комнаты, белые окна и массивные шторы. Новый хозяин ценит Пака, словно икону какой -нибудь страстно верующий. Прижимается нежно, робко касаясь шеи. Пак выдыхает: "не сдерживайся". Он привык к тому, что его истязают. Идеальность жжет глаза, и все пытаются его поломать, а Чимин бы и рад, только все отступают назад. Боятся рисунков на теле, обозначающих совершенный обряд. Погружаясь в иллюзию счастья, он хватается за сильную спину.Отдается по полной, как гласит один из пунктов контракта. Прикрывает веки и вспоминает с какой болью в глазах провожал продавец его спину в последний раз. Будто чувствовал неминуемую погибель, на дне бездны паковых глаз. Чимин улыбается в первый раз, побужденный внутренним, а не внешним мотивом. Царапает золотистую кожу, приводя в полный экстаз того, чей теперь он заложник. Большие ладони скользят вниз и вверх по нефритовой шее, стеклянные бедра в кровоподтеках и синяках подводят к концу бесконечность. Объявляют новый антракт по времени в целую вечность. Дыхание рваное. Руки падают,как только их перестают держать. Покупатель, уверенный в своей мнимой победе, недовольный бездействием. Лезет. Требовательно целует почти холодные губы. Не понимает почему его игрушка "сдалась". Касается скромно мелового лица. Плещет. Разрядами тока. Страх через край. Паутиной по комнате ужас. "Что происходит? Открой же свои глаза!" Чимин исправляется, выравнивается земля, как бледность его лица. Он не врал. Он в порядке. Он заранее знал, чем закончится морская гроза. Пак давно к ней готовился, определил для себя лоно кровавого алтаря. Обманул небожителя, тяжесть убийства ему вменя. Обыграл злую судьбу, по ее же коварно алым правилам.