крошка-нуна

Хисон поправляет очки, что так и норовят съехать с переносицы на кончик носа. Она с удовольствием надела бы корректирующие зрение линзы, да только чувствительная слизистая не позволяет. Вот и приходится мучиться. Девушка вошла в лифт, прижимая к себе целую стопку разноцветных папок, которые вручили ей в других отделах их компании. Ох, Хисон бы не помешал отпуск, но сейчас ей его никто не даст. Остаётся страдать и терпеть, страдать и терпеть. Впрочем, как всегда. На десятом этаже в кабинку набилось достаточно народу для того, чтобы размазать Хисон по стеночке. Она уткнулась носом в чужую широкую спину, стараясь не дышать потому, что пряный мужской парфюм и особый запах тела заставлял её тело дрожать. Волчица, внутри неё, скулила и скребла когтями, словно пытаясь выбраться наружу. Хисон знала, что это очень похоже на приглашение в брачную игру, но… Господи, неужели прямо сейчас, здесь, с незнакомцем?.. Она сжалась вся, прикусив нижнюю губу до боли. Прикрыла глаза и стояла так, вслушиваясь в тихий перезвон, который издавал лифт каждый раз, когда его двери распахивались. — Какие милашки здесь, оказывается, работают, — раздалось совсем рядом, из-за чего Хисон вздрагивает, открывая глаза. Перед ней стоит, согнувшись едва ли не вдвое, чтобы удобнее было разговаривать, не кто иной, как Чон Чонгук, их новый директор по маркетингу. Его глаза кажутся двумя тёмными провалами. Хисон забивается в самый угол, как мышка, потому что в лифте остались только они да какой-то курьер, который с интересом за всем наблюдает. — Мне по вкусу такие крошки, как вы, — продолжает медовым голосом молодой мужчина, заставляя Хисон сжать зубы, потому что уж кто-кто, но она точно не крошка. В ней росту полтора метра, но она не крошка. Девушка рычит. Чонгук удивлённо округляет глаза, невольно отступив под напором её волчицы. — Не рычите на меня! — хохотнув, восклицает он. Хисон только ещё больше раздражается, низко опустив голову. — Боже, ну что за прелесть?.. — бормочет себе под нос Чонгук. Девушка чувствует, что почти готова его цапнуть. Почти готова. Но лифт вовремя останавливается, наружу выскакивает курьер, а потом и новый директор по маркетингу, блеснув улыбкой. — Не сердитесь, крошка, — подмигнув, бросает он. И когда двери почти закрываются, добавляет: — Хоть вам и к лицу, жуть просто! Хисон готова выскочить следом за ним, чтобы вцепиться зубами в наглую задницу. Но лифт везёт её на нужный этаж, волчица успокаивается, даже приуныв, ведь потенциальный кавалер скрылся с глаз, да и работу терять как-то не хочется. Хисон вздыхает, вновь поправляя очки на носу и уверенно ступает в свой кабинет, в котором уже находятся двое младших секретарей. Ох, она свою работу очень любит, долго добивалась повышения, вкладывала в компанию свою душу, чтобы стать, наконец-то, главным секретарём. Это многого стоит, Хисон вечно засиживается допоздна, пытаясь предвидеть все нюансы, согласовать работу между подразделениями и максимально упростить графики руководствующему звену. Она приходит домой, когда уже давным-давно горят фонари. Буквально падает в кресло, устало откинув голову на его спинку, и слышит топающие шаги. — Мамочка, ты пришла, — забирается на её колени мальчишка. — Пришла, малыш, — зарывается руками в его волосы Хисон. — Ты покушал? Где Сана? — Она спит. — Она спит, а ты — нет? — хмыкает девушка, сетуя на новую няню. — Сана устала, — улыбается мальчишка. — Мы сегодня весь день играли в паровозики. — В паровозики? Ну тогда ладно, — смягчается Хисон, зная, что её малыш может выдавить соки из любого. Но это не значит, что девчонку не ждёт серьёзный разговор, всё-таки сын был без присмотра, когда она ещё не пришла. И, боже, как она его любит!.. Утыкается носом в его тёмные волосы на макушке, втягивая в грудь ещё совсем молочный запах. Нет, Хисон не будет рисковать, ни за что. Один раз она уже обожглась, больше не хочет. И пусть волчица воет внутри сколько угодно, Чон Чонгук точно не подходит на роль отца её ребёнку. Ох, она многое уже успела услышать о нём. Если хотя бы половина всего правда… Впрочем, это совершенно не её дело. Хисон подхватывает малыша на руки, направившись в сторону его спальной. Уже в восемь утра девушка сидит на своём рабочем месте, внимательно проверяя почтовый ящик, уставившись в экран компьютера. — Доброе утро! — звучит внезапно-громкое. Хисон вздрагивает всем телом, едва не сбросив чашку с кофе на пол. — Я вас испугал? — обольстительно улыбается Чон Чонгук. — Простите. Девушка хмурится, но выдавливает из себя жалкую улыбку, помня о том, что им ещё вместе работать. — Это вам, — нараспев тянет мужчина, выкидывая вперёд руку, что до этого была спрятана за спиной. Хисон хлопает глазами, глядя на огромный букет белых тюльпанов. Её любимых… И откуда только узнал?.. Девушка бросает острый взгляд на вздумавшего войти в кабинет секретаря, который сразу же, уловив её настроение, выметается в коридор, сверкая пятками. — А вы маленькая, да удаленькая, — привлекает к себе внимание Чон. Хисон, почему-то, опять рычит. Не может держать себя в руках рядом с этим человеком. — Эй, нуна, — обиженно тянет мужчина. — Я же тоже так могу. Чонгук кладёт букет прямо на её стол, обходит его по кругу, сокращая между ними расстояние. А Хисон начинает скалиться, двигая своё кресло всё дальше, скрипя колёсиками до тех пор, пока не въезжает в оконную раму. — Тише, крошка, — шепчет Чон, вытягивая руку вперёд, ведя себя с ней, как с диким зверем. Ох, зря он её так назвал. Хисон прыгает вперёд, пытаясь цапнуть его, да побольнее, но мужчина только издаёт весёлый смешок, перехватывая её за талию. Девушка моргнуть не успевает, как оказывается сидящей на своём собственном рабочем столе. — А я ведь тоже так могу, — вкрадчиво говорит Чонгук, и включает своего альфа-самца наполную, заставив Хисон тут же втянуть голову в плечи. Это страшно, вообще-то. Чужая ментальная атака порождает дрожь в теле, выступающий пот на лбу и пересыхание губ, которые Хисон судорожно облизывает. Она смотрит вниз, склонив голову в повиновении, но всё равно видит мускулистые руки. Рубашка закатана к самым локтям, и ничто не мешает свободно пялиться на зеленовато-синие жилки. Бутоны тюльпанов щекотят поясницу, Хисон невольно ёрзает, прижимая руки к груди. А внутри беснуется волчица, радуясь тому, что ей достался такой сильный самец. Боже, какая же дура… Когда чужие пальцы касаются лица, Хисон дёргается, как ужаленная. Чонгук снимает с её носа очки, мягко проведя подушечками пальцев по переносице. — У тебя веснушки, — шепчет мужчина. — Это так мило. Он всё ещё не позволяет напряжению уйти, всё ещё атакует, заставляя Хисон подчиняться. Она прилежно поднимает голову, когда Чон цепляется пальцами за её подбородок. Мужчина мажет большим пальцем по её губам, формой похожей на сердечко. А потом подаётся вперёд, прижимаясь к ним своими. Хисон, кажется, перестаёт дышать. — Тише, малышка, я просто хочу тебя поцеловать. Будто от этого ей становится легче. Девушка отворачивается, но чужая рука на её щеке вновь заставляет взглянуть в чужие глаза. У Чонгука они тёмные, почти чёрные. С мягкими ресницами и смешинками в глубине зрачков. Они очаровывают. — Поцелуй меня, — хрипловато просит мужчина, и Хисон не может отказать, дрожащими пальцами цепляясь за чужие плечи, накрывая его губы своими. Нежно совсем и почти невесомо. Девушка думает, что этого вполне достаточно, но Чон, очевидно, думает иначе, раз берёт её лицо в свои ладони, углубляя поцелуй. Хисон издаёт какой-то смешной задушенный всхлип. Она забывает, что целует её тот, кто неимоверно раздражает. Забывает и о том, что находится на своём рабочем месте. Буквально. Забывает о незакрытой двери. Чувствует только сладость чужого языка, теплоту рук и головокружительный запах. Такой запах, который никогда ещё не слышала. Никогда ещё не было такого, чтобы кто-нибудь настолько вскружил её голову. — Нам нужно сегодня пообедать, — выдыхает ей в губы Чонгук. — Приглашаю тебя в отличный ресторан, тебе же нравится французская кухня? Хисон моргает, приходя в себя. Её губы пекут, сердце в груди ухает так громко, что и за дверью, наверное, слышно. — Нет, — отрезает она, пытаясь отодвинуться. Это очень сложно, потому что Чон переместил свои руки на её коленки, нагло задрав ткань строгого чёрного платья в жёлтый геометрический рисунок. — Почему? Наши волки подружились, да и мы друг другу нравимся. Разве не идеальная пара? — Идеальная пара — чушь! — внезапно покраснев, почти выкрикивает Хисон. — А вот и нет, нуна, — усмехается Чонгук. — И мы с тобой тому доказательство. Девушка приоткрывает рот, не зная, что ответить. Чон привлекательный очень. У него прекрасная внешность, пахнет он просто волшебно. А каким сексуальным он становится, когда с энтузиазмом выступает на планерках… Но у Хисон своя жизнь. Ей двадцать семь, у неё есть дом, сын и скоро будет собака. Ей комфортно, она не хочет ничего менять. — Не играйся со мной, — говорит она, блеснув глазами. — Ты можешь залезть под юбку кому угодно, но только не ко мне. Я не наивная девчонка, я знаю таких, как ты. И у меня есть сын, понимаешь? У меня есть сын. Хисон думала, что Чон Чонгук удивится. Но он только вскидывает брови, криво усмехнувшись. — Не стоит верить всему, о чём судачат. Ты меня не знаешь, крошка, — говорит он. — Но это легко поправимо. Тот же обед поможет, поверь. А сын… Про сына я твоего знаю. Или ты думала, что я не загляну в отдел кадров? Хисон нервно облизывает губы. — И всё равно… — Тише, нуна, — цыкает Чонгук, внезапно чмокая её в щеку. — Не хочу ничего слышать. Я зайду за тобой ближе к часу дня и мы пойдём обедать. А если будут какие-нибудь выкрутасы… — вкрадчиво шепчет он, клацая зубами непростительно близко от её шеи. — Закину тебя на спину и понесу, как мешок картошки. Хорошо, что ты у меня такая крошка. Хисон сужает глаза, чувствуя, как внутри неё волчица хочет немного поиграться. — Я не крошка! Девушка отталкивает Чонгука, спрыгнув со стола. И тут же понимает всю комичность ситуации, потому что она этому мужчине едва макушкой до плеча достаёт. — Да, конечно, — насмешливо подмигивает Чон, щёлкнув её по кончику носа. — Помни про обед, — говорит он, направившись к двери. — Я не крошка! — злится Хисон, словно маленькая девочка выпятив губу. — Дюймовочка, — обернувшись на пороге, выдаёт Чонгук. — Я тебя в своём кармане носить буду. Хисон рычит, но мужчина уже оказывается в коридоре. Она слышит, как он смеётся, и это... Это злит, раздражает, но ещё как-то неожиданно греет. Но больше, конечно, бесит. Хисон топает ногой, уставившись на цветы, разметавшиеся по всему столу. Белые тюльпаны. Её любимые.