All Inclusive

      Пока они ехали в лифте, Аля чувствовала, как он стоит сзади, смотря на неё, хотя что можно было рассмотреть с такой высоты кроме её затылка, на крайний случай, макушки и оголённых плеч, не понимала, однако придираться не стала, чувствуя, как шею, в районе метки, начинает приятно покалывать, а живот стягивает. В это же время в глазах мелькали какие-то непонятные картинки, которые девушка толком не могла рассмотреть, да и, в принципе, не пыталась.       С тех пор, как он её тогда впервые поцеловал, с тех пор, как на шее появилась проклятая буква «S», она начала чувствовать то, чего не испытывала.       Всему виной был Смоукскрин.       Именно от него исходили эти чувства, а механизм соулмейтов работает так, что они могут изредка чувствовать эмоции друг друга после стадии с поцелуем. А после стадии совокупления должна наступить полная гармония в паре, чего девушке абсолютно не хотелось. Это было похоже на кошмар. Она не хотела делить с кем-то свои чувства и мысли. Даже с самыми родными. Это слишком.       И сейчас, поднимаясь в лифте на этаж, под напряжённый взгляд молодого человека, она могла понять, откуда идут эти картинки, а по чувствам могла понять, чего парень хотел. Аля же думала, нужно ли ей это или нет. В конце концов, он же сказал, что им нужно просто поговорить. «Просто поговорить. Перестань! Просто поговорить!» — но она уже тоже в это не верила, хотя и не признавала того, пытаясь зацепиться за сознание и разум.       Думать долго ей не дали над этим вопросом, ведь, когда они вошли в номер и дверь захлопнулась, парень резко развернул её к себе лицом, впиваясь в мягкие и столь родные губы, после чего дотолкал до стола, в который та упёрлась руками и пятой точкой. Саша уже в какой раз пыталась отогнать лицо парня от своей шеи, мысли растворились под этими укусами по метке, чередовавшиеся с лёгкими поцелуями.       Сильнее облокотившись руками о стол, Аля послушно выгнула шею, открывая её больше Смоукскрину, глаза которого уже полностью стали тёмными. Он продолжал бегать по шее поцелуями и зубами, специально задевая метку клыками, чувствуя, что от этого её руки расслабляются лишь сильнее, а сама она пытается сдерживаться.       Когда он начал оставлять мокрые поцелуи на её бархатных плечах и ключицах, при этом сильнее прижимая к себе, почти до невозможного вдавливая в своё тело, русая тихо и приглушённо простонала, тут же услышав в ответ что-то на подобии гортанного рыка.       — Моя, моя. Вся моя, — вырвались мысли парня наружу, которые он так старательно скрывал с того момента, как впервые ворвался к ней в номер, после чего лежал с ней в обнимку, успокаивая. Сейчас же сил, да и смысла, держать это всё уже не было.       Аля готова была упасть на этот чёртов стол, но его сильные руки, притягивающие её к себе за талию, не давали этого сделать. Оставалось лишь с закрытыми глазами наслаждаться всем, что он делал с ней.       — Смоукскри-ин, — простонала она «и», пытаясь обратиться к парню, понимая, что он её ломает, а, значит, нужно хотя бы что-то сделать. — Ты хотел п-поговорить…       — Да-а… — как-то довольно протянул он, отстраняясь и заглядывая сверху вниз в её полуприкрытые глаза. — Я хотел обговорить твои наказания, — девушка готова была поклясться, что он в этот момент облизнулся, но она не смогла этого видеть наверняка (но почувствовала), так как его глаза, кажется, светились синим, мерцали в этом мраке номера.       Девушка тяжело вздохнула, опуская голову, после чего осторожно оторвала руки от поверхности стола и обняла его за шею, притягивая ближе.       Стало холодно. Стало неприятно. Но, чёрт!       — И как же? — она снова подняла голову, встречаясь своими серыми глазами, в которых плясали странные огоньки, в такие же хитрые синие глаза, в которых не хуже плясали черти. — Как же ты это сделаешь? — она усмехнулась, сама же поливаясь румянцем, но, при этом, продолжая смотреть парню в глаза. — Отшлёпаешь? Или же перейдёшь для меня в разряд мужчин: «Я ему дам, а он мне — нет»? Какой ты скучный.       Он осторожно затянул её в нежный поцелуй, продолжая притягивать маленькое тельце к себе за голову и талию, по которой осторожно шарил одной рукой в поисках. Пока девушка осторожно давала языку молодого человека исследовать её, что заставляло её в некоторых моментах хмуриться и томно выдыхать, рука голубоглазого нашла то, что искала, после чего осторожно и медленно потянула застёжку вниз.       Аля почувствовала, что в груди стало свободней, и поняла действия парня только тогда, когда бегунок опустился на половину. Молодой человек делал всё медленно, понимая, что сейчас торопиться не надо, начать надо с малого, особенно с ней, с такой маленькой и нежной натурой.       — Смоукскрин, — девушка оторвалась, неуверенно смотря на парня, краснея и придерживая платье, что уже начинало спадать, рукой.       — Я должен тебя наказать, — прижался он щекой к её виску, нашёптывая на ухо и пытаясь убрать руки русоволосой с платья.       Парень осторожно залез руками под платье, так как понял, что она вцепилась в него намертво. Он чувствовал, как она извивается под его руками, как её бархатное тельце прижимается к его сильнее, лишь бы он не тронул ничего лишнего, хотя в эту ночь что может быть лишнее? Только одежда.       Осторожно вырвавшись из его рук и продолжая придерживать платье за грудь, Аля села на кровать.       — Я тебе, конечно, не Лола Бани, — пробубнила она, вновь покрываясь краской до самых плеч. — …но у доски есть и свои плюсы — их наказывать не так возбуждающе, так что ничего ты не сможешь, — она развернулась, немного отползая к подушкам, сгибая ноги и продолжая держать платье, которое уже сползло с плеч.       — Это меня не остановит, — также продолжал усмехаться парень, чувствуя, что она берёт его на слабо — как же далеко она зайдёт с этим «батлом»?       Смоукскрин, быстро подойдя к кровати, также быстро навис над ней, сбрасывая с себя ботинки, ослабляя ремень на штанах и воротник на рубашке, чуть ли не вырывая первые две пуговицы. Она только немного опустилась к подушкам, не давая опуститься себе полностью, начиная немного выгибаться ему на встречу, как только его дыхание коснулось её щёк.       — Не надо портить вещи, — нахмурилась Аля, отворачиваясь от парня, который лишь ухмыльнулся:       — Я изучаю твою реакцию, так что позволь проэксперементировать, — после чего нагнулся и оставил один лёгкий поцелуй под ухом, от которого русая больше вздрогнула, нервно выдавливая из лёгких воздух и загоняя новый. Второй, третий… он начал опускаться всё ниже, пока не достиг начала платья, при этом осторожно поддерживая девушку, которая совсем упала на подушки.       Осторожно глянув на Сашу, что прикрывала глаза и закусывала губу, начиная немного вертеться на месте, он спросил:       — Могу я сделать это?       Аля раздражённо выдохнула.       — Блять, да, — выдавила она из себя на выдохе. Светловолосый осторожно обхватил её запястье, рука которой держала платье, после чего положил у головы девушки, пока та, прикрыв глаза и сведя брови домиком к переносице, пыталась сосредоточиться на этом моменте.       Когда парень стянул платье, Саша резко распахнула глаза, задышала чаще и, с некоторым возмущением вперемешку с волнением и смущением в глазах, повернулась к молодому человеку, встречаясь с ним взглядом. Только сейчас она заметила, что его синие глаза стали темнее, но не слишком тёмными, чтобы сливаться с радужкой. Новая волна смущения накрыла её, холод обдал тело, отчего пробежалась новая волна мурашек.       Парень, усмехнувшись такому поведению, лёг на тело девушки, возвращаясь к лицу. Он оставил немного места между их телами, чтобы она могла глубоко дышать. Именно сейчас, из-за волнения, она чувствовала, что в лёгких катастрофически мало воздуха, а сердце готово было просто остановиться от волнения.       — Посмотри на меня, — убедительно прошептал парень, однако использовал тон, из-за которого по позвоночнику девушки пробежались мурашки. В ответ услышал сомнительное мычание. — Я не продолжу, пока ты не посмотришь на меня.       — Я же передумать могу, — нахмурилась русая, продолжая рассматривать деревяшку. — Не забывай.       Парень усмехнулся:       — А ты не забывай, что здесь — я главный, — и медленно провёл рукой по её ноге, поднимаясь по талии к груди и останавливаясь под нею. Саша зажмурила глаза, нервно вдохнула, по телу пробежались мурашки. Это всё в новинку, слишком.       Парню понравилась такая реакция, потому он, с некоторой хитрой улыбкой, пока сероглазая пыталась вновь схватиться за последний остаток разума, проговорил:       — А знаешь, я передумал, — Аля тут же восприняла это так, что «Всё, не сегодня, ласточка моя»: эта фраза быстро и без сомнений вернула её в реальность, из которой она вроде как пыталась уйти. Она распахнула глаза, быстро поворачиваясь лицом к парню. Когда её испуганный взгляд встретился с его хитрым, он осторожно опустил голову и, соприкоснувшись с ней носом, почти губами, также хитро продолжил. — О-о… посмотрела…       — Да что ты- — только начала девушка шипеть, как друг, не отрывая руку от хрупкого тела, он провёл ею выше, тем самым задевая одну из эрогенных зон, останавливаясь на ней рукой, ощущая мягкость хоть и не самых больших размеров.       — С этим можно работать, — уверенно ответил он на ту реплику девушки про доску.       Белая быстро попыталась ссутулиться, чтобы спрятаться, но лёжа это сделать, увы, нереально, и тут же приоткрыла рот и шумно выдохнула, закрывая глаза.«Что делать? Что делать? Что делать?» — крутилось в голове, хотя другая сторона русой понимала, что пора отключить мозги.       Парень ещё немного привстал, давая девушке место, не отрывая руки.       — Какая чувствительная… — прошептал он с некоторым восхищением в голосе.       — А чего ты ожидал? — русая открыла глаза, понимая, что своему страху нужно смотреть в глаза, после чего закусила нижнюю губу. Тут же в мысли ударили просто ошеломительные варианты ответов от парня, которые начали возникать в голове. — Боже мой… за кого ты меня принимаешь? — прошептала она, вновь складывая брови домиком, но в то же время понимая, что возбудилась от таких сценариев. — Думаешь, если у меня нет опыта в этом деле, это не помешает мне сделать подобное? Ты забываешь о моей неуверенности в себе, — фыркнула она.       Но, несмотря на это, Смоукскрин всё же захотел ответить, продолжая ухмыляться, вставая на колени и быстро расстёгивая рубашку. Девушка, краснея, начала в упор смотреть в глаза парню, так как думала, что, иначе, будет значить проигрыш с её стороны. В такой вечер, в такое время… особенно после его выигрыша в соревнованиях…       — Неуверенность, говоришь?  — ненужная вещь полетела в сторону, и Смоукскрин навис над девушкой, нагибаясь к ушку. — Как же тогда неуверенная в себе девушка смогла учавствовать в соревнованиях, а?       Его рука снова легла на бедро сероглазой, поднимаясь выше и вновь останавливаясь на груди. Хотелось снова поддаться вперёд, натолкнуть парня на более откровенные действия, но краем сознания русая понимала, что он и так прекрасно знает, что делает: что тянет момент, что изводит её… но только для чего? Неужели он и впрямь захотел наказать её?       — Ты же понимаешь, — продолжил он уже более серьёзно. — Сначала ты мне хамила, потом, как мне казалось, доверилась, но в итоге в тайне от меня участвовала против меня же, — он начал водить большим пальцем, будто бы пытался понять структуру кожи, как дегустатор на пробах новой еды, который потирает свои длинные усы в знак одобрения им вкуса. — Я так сильно испугался за тебя, но… в то же время… — он сильнее сжал бедро. —…в то же время я так разозлился…       Русая тяжело вздохнула, простанывая что-то невнятное и закатывая глаза. Слишком слащавый разговор случается сейчас, а ей совершенно не это хочется узнать.       — Я не вижу этого, — пожала она плечами и встречаясь с изумлёнными голубыми глазами.       — Что-       — Я не вижу твоей злости, твоего недовольства мной, — немного разочарованно пролепетала она. — Лучше сделай ты уже то, что должен был и что обещал, — промычала она, вновь смотря в упор.       Как же сильно она ненавидела в своей жизни неопределённость и несоответствие, хотя изредка сама была такой. Но с упорством пыталась противостоять этим качествам и, наконец-таки, добиться определённости и соответствия действий и слов.       Последовала пауза в несколько секунд, а потом парень отвёл взгляд, покрываясь маленьким румянцем.       — Хм, — фыркнула девушка, вновь отворачиваясь. — Нашёл ещё где краснеть.       — Ну, ты сама напросилась, — прорычал он, понимая, что его уже начинает подбешивать её насмешливость, которая плавно перетекает в издевательство.       Девушка только тяжело вздохнула, но более не успела ничего сделать или сказать, так как последовал снова горячий поцелуй. Такой долгий, сладкий и тягучий, такой возбуждающий и чувственный, что девушке на секунду показалось, что изнасилование одним поцелуем реально бывает.       Наверное, девушка совершенно потеряла рассудок, так как не думала, что это будет настолько… потрясающе? Потому и задирала его до последнего, теперь уже понимая, что она тонет в этом запахе горячего шоколада — стоило только начать свои насмешки, как тут же этот аромат разогнал тебя до третьей космической скорости в этом, — всё вокруг начинает так сильно раздражать и возбуждать, что трудно остановиться.       Саша краснела, но всё же запустила руки в волосы парня, притягивая его к себе за затылок сильнее и, кажется, реально начиная раскрепощаться, так как с каждым его движением сдерживать стоны становилось всё тяжелее. Однако какая-то маленькая часть сознания упирается, явно крича о том, что у русой всё ещё есть желание убежать обратно, но любопытство в некоторой степени пересиливает. Всё это смешивается внутри сердца, в самой его глубине, отдаваясь на деле знакомыми оттенками страха перед неизвестным.       Через минуту парень оторвался от девушки, давая ей вдохнуть закончившийся воздух. Однако запах горячего шоколада, который она вдыхала вместо обычного воздуха, снова возвращал те чувства, которые она испытала в ванной после первого их поцелуя. Эти чувства захлёстывали.       — Почему ты постоянно такая милая, а, Сашуль? — его слова звучали током, из-за которых девушка немного вздрагивала, прикрывая тыльной стороной ладони рот и не открывая глаза, снова отвернувшись. Парень хмыкнул. — Когда это стервам разрешали быть такими милыми?       Опустившись к её шее, он нежными, медленными и тёплыми поцелуями опускался к ключицам, при этом не забывая о заветной букве на шее, которую старательно выводил поцелуями и языком, после чего от ключиц опускался ниже, доходя до груди и начиная немного мять, облизывать её, потому что этот вкус крий был настолько невообразимым, что устоять невозможно. Вот оно, то самое усиление в чувствах, которое даёт связь соулмейтов…       Парень оставлял мокрые поцелуи с влажными дорожками, и Аля, не в силах больше держаться, выгибалась ему на встречу, наконец-то получая желаемое.       Осторожно опускаясь уже не самыми лёгкими и мимолётными поцелуями всё ниже и ниже, он продолжал скользить руками по красивым изгибам русой, которые — Смоукскрин не понимал как — она умудрялась маскировать под обычной одеждой, что больше её на пару размеров, хотя могла бы очаровать такими формами многих парней. Но, в то же время, он был благодарен этому факту, потому что такое маленькое и чувствительное тело должно быть только его, и видеть все эти изгибы может только он.       Когда он осторожно спустился к талии, переходя всё ниже, пока не достиг низа живота, представляя, какая она на вкус, Аля заворочалась, сжимая ноги сильнее.       — Нет, Смоукскрин. Нет… — парень снова вернулся к личику девушки, которое продолжало краснеть, но только уже не так, как это было раньше.       Эта краснота была не из-за стеснения. Девушка уже смотрела на него не таким взглядом, как это было минут пять, десять назад… Это было что-то новое, что-то такое же завораживающе, как она сама. Красные щёки, носик, губы и плечи, а также большие зрачки, которые, кажется, заглядывали прямо в душу. Весь этот румянец сейчас смотрелся на ней достаточно естественно и обыденно, будто бы она постоянно находится в таком состоянии, потому что эти прикрытые глаза, наполненные страстью и предвкушением, меняли весь вид, переворачивая реальность. Сейчас она выглядела в тысячи раз уверенней, нежели минуты две назад на словах.       — Не надо этого делать, — снова прошептала она на выдохе, сплетая руки вокруг шеи молодого человека.       — Я этого не сделаю, если ты не скажешь того, что мне нужно, — опустился он так, что их губы чуть ли не сливались в поцелуе. — Это твоё наказание.       — Я люблю тебя? — она поддалась вперёд, чтобы снова почувствовать тёплые губы парня, но тот отстранится. «Это и есть её настоящая «я»?»       — Ты же знаешь, что это не те слова, — ответил он, смотря на немного разозлившееся личико девушки, в котором также мелькала новая волна смущения. — А пока ты думаешь… — он осторожно слез с неё, аккуратно раздвигая её ноги, которые русая так отчаянно пыталась сжать вместе и остаться в таком положении.       Через пару секунд он снова навис над девушкой, но теперь она находилась для него в более удобной позе, в более открытой. Устраиваясь между её ногами, он осторожно провёл рукой от буквы «С» к её плоскому животу, а от живота плавным движением прошёлся к внутренней стороне бедра.       На такие действия Аля быстро вдохнула воздух, сжимая одеяло в кулаки и тараторя, чтобы всё это поскорее закончилось:       — Я хочу тебя.       Парень остановился, ухмыляясь, после чего добавил, добивая сероглазую окончательно, заставляя её чуть ли не рычать:       — Слишком неестественно. Попробуй ещё раз.       В растерянности распахнув глаза, девушка только хотела возмутиться, как рука парня прошлась по самой чувствительной зоне, из-за чего сероглазая хриплым голосом простонала, противореча себе же: пытаясь сжать ноги, но… при этом раздвигая сильнее.       — Тише, тише, — прошептал он, чуть ли не растягиваясь в ещё одной довольной ухмылке: «А, может, это настоящая «ты»?..». — У тебя такой возбуждающий вид, а ведь я ещё даже ничего не сделал…       — Ничего? Ты серьёзно? — произнесла девушка на выдохе тоном, а-ля «Не, ну ты идиот или где?», что весьма шокировало парня из-за такого резкого перепада настроения.       Но, быстро собравшись с мыслями, он ухмыльнулся, отвечая:       — У нас ещё хватает смелости хамить? И ты даже не думаешь о том, в каком прекрасном для меня положении находишься? — в глазах заиграли черти, на что Аля ответила более вызывающим взглядом и словами:       — Так ты же мелочишься. Не верю, что ты сможешь что-то сделать со мной. Даже находясь в подобном положении, — нахмурилась она, возвращаясь к началу этого разговора и чувствуя, как парня эти слова заводят.       «Да, это точно она!» — кажется, от этой вредности и ворчливости, которые предстали перед ним во всей красе, он готов был хлопать в ладоши.       Смоукскрин понял, что она так просто не сдастся: попытается обойти его условия, тем самым получая желаемое. Но так даже интересней.       Парень осторожно надавил одним пальцем, из-за чего девушка резко схватила его за плечи, как будто бы хватаясь за последний остров в океане, прикусывая губу и стараясь не сильно царапать того коготками, но выходило плохо. А парня это только сильнее раззадоривало.       — Повтори-ка свои последние слова? Всё ещё не веришь? — он осторожно проник одним пальцем, отчего в голове у девушки заиграли искры безумия. Схватившись за его плечи сильнее, она со всей силы зажмурила глаза.       — Не верю, — прошептала девушка, чувствуя, как он потихоньку продолжает погружаться внутрь, обследуя внутренние стенки и заставляя, тем самым, её начинать дрожать.       На такой ответ, который он как раз и хотел услышать, светловолосый решил лишиться более длинных прилюдий, погружая второй палец и начиная растягивать её сильнее, поглаживая стенки и заставляя девушку приоткрыть глаза. Он видел, как ей хорошо, видел, как она перекладывает свою дрожащую руку на его лицо, проглаживая скулу и продолжая смотреть в глаза сдавшимся взглядом.       Но его глаза были синими, продолжали отличаться от зрачков более светлым цветом, будто бы парень специально держал себя. Этот вид заставлял девушку вновь и вновь возвращаться в реальность.       Но, когда он нащупал пальцами более уязвимую зону и прошёлся по ней, сероглазая выгнулась, производя полустон-полувыдох и закатывая глаза. Рука девушки, что лежала на щеке парня, быстро переместилась на шею, помогая притягивать его к себе.       Смекнув, светловолосый начал «невзначай» задевать эту зону, будто бы продолжая изучать её изнутри. Но, когда, прикрыв глаза и переставая встречаться с ним взглядом, девушка уже не скрывала свои стоны, глубоко дыша, он понял, что она близко. Слишком близко к краю. Когда же она начала сильнее сжимать его, он резко вышел, наблюдая за её разочарованием: то, как она растерянно простонала, то, как она слабо била его по спине кулачком… всё это было очень мило.       До того момента, пока её руки осторожно не опустились к паху парня, задевая «невзначай» ручками бугор, заставляя парня вновь гортанно прорычать…       — Ты забываешься в том, что твои мысли теперь не только твои, — прохрипела девушка, поглаживая парня по лицу.       — Ты не сказала, — рычал он, утыкаясь носом в её плечо.       — Да какая к чёрту разница? — выдохнула она, раздвигая ноги шире и притягивая того за штаны сильнее.       Когда его бугор коснулся того места, оба простонали, от предвкушения того, как всё будет ощущаться, сколько удовольствия будет. В общем, одна сцена в обоих головах точно была.       Она может сказать ему о своём желании. Как она не понимает того, что она может доверять ему в своих мыслях и чувствах? Да, связь помогает узнать желания друг друга, но связь нужна только для помощи, и то скорее в доверии. Слова связывают больше — чувства можно забыть, а важные слова так просто из головы не выкинешь.       — Ты не сказала, — повторил парень, снова вводя в неё пальцы, что заставило девушку упасть обратно и прерывисто простонать. — Скажешь, и я продолжу, дам закончить, — он снова привстал, заглядывая в её затуманенные глазки. — Не бойся.       Русая прикрыла глаза, не вникая в его слова и просьбу, продолжая растворяться в чувствах и прерывисто постанывать в желании к большему, которое с каждой секундой всё росло и росло.       Он долго мучил её, исследуя каждый дюйм, продолжая изучать на её мимику, её реакцию, которую девушка не могла более контролировать, потому в желании выдала себя целиком и полностью, чтобы понять, где же ещё у неё есть секретные места. Она чувствовала, что принадлежит только ему, сейчас тот самый момент, когда это чувствовалось лучше всех предыдущих. Он продолжал что-то говорить, из-за чего начинало приятно покалывать позвоночник, но девушка не чувствовала этого и не замечала. Всё было настолько прекрасно, что нельзя было подумать о другом.       Как только парень прошёлся пальцами по эрогенной зоне, девушка выгнулась, постанывая и всё же проговаривая в полубреде, озвучивая желание обоих:       — Возьми меня… — парень остановился, смотря на её раскрасневшееся лицо, пока его глаза становились чёрными. — Возьми, прошу тебя… Я хочу тебя, Смоук- — но тут же парень поцеловал её, несдержанно, страстно, сплетаясь с её языком в медленном, тягучем и сладком, словно мёд, танце.       — Тише, — прошептал он ей в губы, отрываясь от такого сладкого вкуса. — Тише, не хочу, чтобы кто-то ещё услышал этот милый голосок с такими немилыми словами, — и вновь затянул в протяжный поцелуй, теперь уже не внемля голосу девушки и прощупывая эрогенные зоны.       Пару нежных поглаживаний, и она, блаженно выдыхая, простонала и задрожала, расслабляясь, от волны нахлынувшего удовольствия. Такое незнакомое, но приятное, до ужаса и неприличия приятное ощущение тепла и удовольствия, перерастающее в непонятную частичку счастья, которую хочется дополнять снова и снова. Снова и снова…       Девушка вновь потянулась к штанам молодого человека, но тот успел вынуть пальцы из неё, что заставило русую недовольно простонать и откинуться назад, после чего встал на колени, рассматривая её и представляя, как прекрасно его руки вписываются на этих изгибах, сколько он сможет сделать для удовольствия, чтобы это тело могло задрожать больше предыдущего, а его владелица смогла почувствовать, что они с парнем одни во всём мире…       Он с блаженством наблюдал за тем, как её зрачки расширяются при одном виде того, как он расстёгивает ремень, издавая не самые приятные звуки железной пряжкой. Хотя, в то же время, у самого зрачок чуть ли не перекрыл радужку при одном её виде с такого ракурса.       Как только светловолосый скинул с себя лишнее, тут же вновь опустился к девушке, за поцелуем, но она его опередила, сама привставая и встречаясь с его губами первой. Саша, под напором партнёра, осторожно упала обратно на кровать, зарываясь пальчиками в бело-синею шевелюру, после чего переходя одной рукой к лицу, а другой — к метке, положив на неё ладонь и ощущая тепло искры парня.       Тут же она почувствовала, как внутренней стороны бедра коснулось что-то горячее, что заставило её вздрогнуть, распахивая глаза и понимая, что парень уже по макушку в этих эмоциях утонул. Она чувствовала его мысли, чувствовала, как крутит низ живота в предвкушении, потому что сама уже по уши тонула во всём этом, но страх перед неизвестностью и теперь уже неизбежностью отрезвлял моментально.       Но Аля даже пискнуть не успела, так как эта неизвестность настала: он аккуратно вошёл, растягивая куда больше, чем она могла себе представить. Наслаждение отступило, на место него пришла боль, словно её живот проткнули чем-то. Однако тот факт, что парень продолжал входить, настораживал её ещё больше, так как чувствовала, что места всё меньше, а дискомфорта и боли всё больше и больше, тем самым начинала выгибаться в спине и сильнее впиваясь ногтями к его спину, потому что теперь в теле была только ужасная и невыносимая боль.       Парень боялся, что она сломается от таких мостиков, но, когда он наткнулся на преграду, осторожно опустился, прошептал «Сейчас будет больно, так что расслабься», на что получил «Куда уж больше», и ответил «Оказывается, есть куда». Резкий толчок, и девушка издала что-то между криком и давящим писком, чтобы их не услышали. Смоукскрин нахмурился, так как эта боль в первую же очередь передалась и ему, но не в таком большом размере, хотя сдержаться было сложно. Через минуту девушка осторожно легла на кровать обратно, расслабляясь, и парень вошёл до конца, вновь останавливаясь и вновь давая русой привыкнуть к новому ощущению.       — Чёрт, — сорвалось с губ парня на выдохе, когда он нагибался к ней, чтобы сова поцеловать, но остановился, закрывая глаза, просто наслаждаясь и стараясь игнорировать ноющий живот. — Самая идеальная… Ты прекрасна… — он оставил на её губах лёгкий поцелуй, после чего также нежно поцеловал немного намокшие от боли глаза, пытаясь прочитать на лице желание продолжить. — Обещай, что такую себя будешь показывать только мне.       — А ты обещай, что все свои фантазии будешь вытворять только со мной, — выдохнула девушка, шмыгая, приподнимая подбородок и приоткрывая глазки, обрамлённые длинными чёрными ресничками.       Он усмехнулся.       — Обещаю, — довольно протянул светловолосый, касаясь своим носом носа сероглазой.       Когда девушка обвила ногами его бёдра, тут же осторожно притянула их к себе, доставляя обоим более чувственное удовольствие. По позвоночнику обоих прошлись мурашки, а метку приятно защипало.       Парень осторожно вышел, двинулся, выдавливая из девушки полувыдох-полустон, так как боль не пропала, но наслаждения было столько, что на боль было плевать.       — Тише, — прошептал Смоукскрин. — В этом отеле слишком много людей. Мы же не хотим, что бы нам помешали? — девушка помотала отрицательно головой, не в силах произнести слов. Эта мысль заводила. — Вот, тогда… — он снял её руки со своей шеи, придавливая их с обеих сторон от её головы, после чего вновь опустился к розовым женским губкам. —…тогда будем делать это немного тише, — после чего затянул в страстный поцелуй, начиная двигаться всё больее уверено.       С каждой минутой Смоукскрин наращивал темп, тем самым выбивая из девушки всё более и более громкие и хриплые стоны, тонувшие в их поцелуях. Аля сбилась со счёту, сколько раз он её целовал, отрывался, а потом снова затягивал во французский поцелуй, сплетаясь с её языком и громко выдыхая, но одно она знала точно — он целовал её с такими чувствами, что на пятый или шестой поцелуй она окончательно готова была выпасть из реальности. Да, всё вокруг было слишком нереалистично.       На последних толчках искусанные губы девушки болели, но она продолжала отвечать парню на его действия.       Последняя секунда, последнее глубокое движение, самое сильное и быстрое, от которого девушка совершенно утонула в наслаждении, начиная дрожать в руках парня и закусывать губы окончательно до крови, так как неприлично громкие стоны надо было сдерживать. Слишком много новых и сильных эмоций смешались в пике наслаждения, в котором хотелось прибывать вечно.       Ещё один толчок, и тут же парень застывает, сам начиная вздрагивать и издавать ещё один гортанный рык, утыкаясь лбом в сильно помятое одеяло, рядом с головой девушки и прикрывая глаза, тоже наполняясь наслаждением. Девушка в эти моменты чувствовало разливающееся тепло внутри себя, которое заставляло её продолжить утопать в эмоциях, усиливая их.       Но вдруг голубоглазый поднял руку девушки, прислоняя её маленькую ладонь к букве «А» на груди, с той стороны, где должна быть искра, после чего мысли девушки наполнил такой тёплый, более родной и неповторимый стук искры. Это ощущалось сильнее, чем после первого поцелуя…       — Она сейчас выпрыгнет, — прошептал парень на ухо девушки, продолжая пытаться отдышаться, но не открывая глаза. — Спасибо, спасибо, моя девочка, — прошептал он снова, оставляя поцелуй на плечике девушки. — Ты невероятна…