Шантарам

Любовь, как и уважение, — это не то, что ты получаешь, а то, что ты отдаешь

(с) Дэвид Грегори Робертс. Шантарам.

"Преступник. Убийца. Дьявол!" Возгласы таковы разливались по всему дворянскому собранию. Николя смотрел на свою сестру, во взгляде читалось сожаление. Желание спасти этого "благочестивого" дворянина прям опаляло душу, лишь бы сестра хоть каплю почувствовала себя счастливой, однако не допустит того, чтобы Червинский опять уничтожал морально любимую и ненаглядную Наташеньку, не хотел более видеть слёз, но решение уйти в монастырь было настойчивым и в кое-какой части было правильным. Она верна только ему. Ведь она — Наталья Червинская, верна только своему мужу, не смотря на все вольные и невольные прегрешения. Сделаны ему документы, находилось его собственное поместье под Киевом, не запрещая покидать. Разрешена та свобода, чувствовал которую ещё в свои молодые годы, когда тот жил развратной и гулящей жизнью, посещая новомодные рестораны, находясь в компании с красивыми девицами, щечки которых покрыты румянцем. Пышные балы, побывая на них будто ты находишься в кругу парижан, которые веселятся на полную и вместе с ними являешься мирным человеком. Девятнадцатый век — время моды, страстных и любовных приключений, новомодных романов, ноктюрнов и стихов. Эпоха пышных платьев, азарта со стороны мужчин и женщин. Однако это все не имело счастливого конца. Кто-то учился понимать и смиряться с тем, что так должно быть, другие заканчивали жизнь самоубийством ... Жестока была жизнь в то время. Жизнь была беспощадной. Он сейчас находился в том имении, где сейчас жил совершенно чужой жизнью. Его имя — Александр Потоцкий. Нету больше Григория Червинского. Такое чужое и совершенно не его, живя с тугой в сердце своем, где прочно засела она. Дворянин, чья честь была осквернена никого так не любил, как эту непокорную крепостную. Никого так страстно и нежно не желал, как её. Сейчас по всей видимости была счастлива с этим бывшим крепостным, кой предлагал за его Катеньку около трёхсот тысяч рублей. — Катерина принадлежит мне! — яростно прорычал Жадану он, вглядываясь в этого купца своими выпученными глазами, будто готовый прыгнуть на свою жертву, разрывая на кусочки. Но ведь не знал Гриша одной правды — то, что Катерина теперь одна. Воспоминания в голове почетного аристократа, потерявший смысл к существованию звенело в висках, уши звенели словно эхо, когда воспоминания пробежались одним махом, будто все произошло вчера. Во снах приходила только она во всех обличьях, даже в самых развратных, будто искушая тот греховный и любовный напиток. Утром ранним вышел из поместья своего, шествовал по улицах, здороваясь с людьми ... здесь все было для него чужим. Его тянуло домой, душа истрепанная, кровью сердце обливается. Ему хотелось найти сейчас её, хоть на краю света и признаться ей во всех чувствах. Не смотря на всю эту боль. Шествует и шествует, пока не становится плохо и не облокотился к коре дерева, схватываясь за сердце. В глазах двоилось, видимо причиной того стало опиум, а ведь врач настрого запретил употреблять, причина была таковой — сердце больное. К нему многие подходили, но прогонял прочь, объясняя тем, что он чувствует недомогание из-за неправильного распределения времени. Но здесь ехала карета ... Катерина прибыла в Киев по делах земельной коммерции. Оставшись вдовой с довольно большим состоянием, поняла, что нечего лить слезы за тем, с которым готова была жить из-за благодарности, а надо продолжать дела покойного Андрея, дабы там радовался на небесах. Однако сердце то вовсе грустило не за мужем, а за тем, который мучил своим присутствием и пытался путь перегородить, лишь бы руками разгуливать по всех участках тельца молодого. Он ей снился. Снился каждую ночь. В её глазах так же бежали воспоминания от последних встреч: мешки под глазами, подавленный и грустный взгляд, а главное слова о том, что стремится вернуть все былое и жить как раньше ... звенят в ушах, сжимая виски до помутнения в глазах. Теперь в Червинке не присутствует он, но все вещи были разложены по местах, не смея чего-либо менять — это все утеряет стиль и запах. Выглянув через окошко, видит человека ... Видит его. Сердце начало ныть, слезы пробежали непроизвольно и нервно стучала кулачком. — Пани, плохо вам? — спрашивает кучер. — Карету останови! — нервно произнесла Китти. — Немедля! Карета была остановлена и буквально выбежала из нее, подходя к тому человеку, стоящий у дерева и мучился от боли. Не поверила своим глазам — это он. Тот самый, который без вести пропал. Она знала про все его грехи, не смея осуждать, ведь сердцем своим чувствовала успел искупить за то время. Был подавлен, истощен, но не изменился вовсе, оставаясь все таким же обаятельным красавцем. Сердце запело вновь, но не показывая тех эмоций. Катерина никогда не перепутает Григория с кем-либо. — Ты? Спрашивает он, смотря на неё и прикасается к маленькой ладошке, убеждаясь, что это не сон и действительно к нему пришла. Его улыбка на бледном лице была видна и черные очи, как смоль заблестели. Без каких-либо слов Вербицкая помогла встать и заботливо повела к карете. Кучер огляделся с неким недопониманием и спросил. — А куда мы теперь? — В Червинку. — кротко приказывает вдовствующая мадам. — И немедля, решений оспаривать не собираюсь! Мадам положила его голову на колени, с заботой поглаживая волосы, издавая кроткий приказ, дабы двинул в путь. Сердце её начало расцветать постепенно, ведь спокойствие окутало душу несчастной девицы. Гриша живой и это главное. Теперь все станет по другому.

***

Прошло несколько дней, как Григорий лежал в постели, а та в свою очередь выхаживала, ведь захворал. Жар несколько дней не спадал, безутешные новости, только ещё больше боль причиняли и глаза были красными от слез. Сидя на краю кровати и проводила по кудрявых волосах заботливо, целуя в лоб. Слезы юной Китти капали на его глаза, шепча самые важные слова в жизни. Он стал постепенно открывать глаза и оглядываться, переводя взор свой на свою ненаглядную девочку, которая много слез пролила у его постели. — Катенька, что со мной? — задает вопрос ей охрипшим голосом и слегка улыбнулся. — Вы болели, были без сознания ... — смотрит на него красными от слез глазами, после чего целует руку. — Меня Господь наказывал за мои грехи, совершенные ранее. — Вы стали мирным человеком, Гриша ...