Следы

Цзянь И, конечно, много болтает языком по делу и не по делу, не умеет сидеть на месте и вообще ходячая катастрофа (но спокойный и не выходящий из себя Чжань Чжэнси нужен ему вовсе не для компенсации). Однако (и Чжаню Чжэнси это известно) под шелухой шума, дурацких идей и дурашливых гримас скрывается совершенно другой человек. Цзянь И умеет о многом молчать и многое замечает. Он скрытен и наблюдателен. Скажи кому — не поверят. Только Чжань Чжэнси знает точно. И, может быть, Хэ Тянь догадывается. Но сейчас Хэ Тяню не до Цзяня. Он занят покорением неприступной крепости по имени Мо Гуань Шань. А может, и не покорением, может, и не крепости — со стороны не разберешь. Так или иначе, он в десятый раз пытается застать Мо врасплох с поцелуем и в десятый раз получает по морде. На этот раз особенно зло и хлестко. Видно, у Мо и вправду плохое настроение. Хэ отшатывается, зажимая щеку тыльной стороной ладони, жалуется на немыслимые страдания, доставляемые ему неуступчивостью его Рыжика, и уходит, посылая Мо напоследок воздушный поцелуй (и ожидаемо получая «фак» в ответ). Цзянь И видит (и только он, можно не сомневаться), как плохое настроение Мо после этого резко скатывается в жопу. Как тот не находит себе места, и ругает себя за это, и пытается взять себя в руки, смотреть на площадку, следить за игрой. Но не выдерживает, достает телефон и набирает сообщение. Цзянь И даже примерно представляет его содержание: что-то вроде «ты там еще не умер, придурок? наверно, истекаешь кровью из своей царапины?». И только получив ответ, Мо успокаивается. Уголки губ даже растягивает легкая улыбка. У кого-то другого ее можно было бы назвать нежной. Впрочем, Мо тут же стирает ее с лица и быстро оглядывается: не видел ли кто? Но Цзянь И опытный сталкер — он уже свистит кому-то из игроков, лохматит волосы своего СиСи, он весь в заботах, и подозрения Мо увядают. На следующий день Хэ Тянь заявляется в школу с царапиной во всю щеку, страдая, что малыш Мо испортил его красоту и теперь в долгу перед ним. Мо смотрит на него так, будто мечтает убить. Хэ страдает еще громче. В последующие дни царапина не уменьшается, хотя давно бы должна поджить. Нечаянно застав Хэ в тихом закутке раздевалки, Цзянь выясняет причину: тот подручными средствами в виде собственных ногтей расковыривает царапину, сдирая подсохшую корочку. Хэ не так прост, как Мо, поэтому Цзянь И не может решить, что для того первично: желание показать Мо Гуань Шаню степень его вины или жажда как можно дольше носить на лице след его кулака в знак принадлежности. И то, и другое одинаково любопытно. — О чем думаешь? — Чжань Чжэнси неожиданно подсаживается напротив, как всегда, деловитый и собранный. Цзянь И думает, что будет любить его вечно, даже если тот никогда не оставит на нем ни единого отпечатка, который можно было бы расковыривать до бесконечности. — О том, что буду любить тебя всегда, — честно признается он с той улыбкой, которая любое признание влегкую превращает в дурацкую шутку. Чжэнси поднимает голову и смотрит. Цзянь И радостно лыбится, думая, что надо бы отмочить еще какую-нибудь глупость, а то молчание затянулось. Когда он совсем уже решается уронить под стол ручку, чтобы полезть за ней, сшибив попутно пару учебников, Чжэнси берет его руку, тянет к себе, к губам и, не отводя взгляда, сильно, от души прикусывает кожу на запястье. «Ай-й-й!» — вопит Цзянь И, но никто даже не оборачивается — к его непосредственности все давно привыкли. Чжэнси выпускает руку, и Цзянь с восторгом разглядывает покрасневший эллипс с синеватыми следами зубов. Потом поднимает голову и натыкается на спокойный, немного насмешливый взгляд Чжэнси. Оказывается, не он один умеет наблюдать и делать выводы. Цзянь И сияет, словно солнце в весенний день, и даже Мо, увидев его, ненадолго перестает хмуриться.