Саннакчи, или бойня душ работает без обеда

Донхэ спятил. Донхэ проиграл. Донхэ превратился в слабейшее существо на земле, и теперь оно, то истерически посмеиваясь, то тихо поскуливая, взирает на меня с высоты табурета. Жалкое тело Донхэ, удерживающее все свое естество на фантастически тонких ногах, трясется от осознания собственной никчемности. Дорогу Донхэ в безвестность и бесславие преграждают лишь руки, судорожно сжимающие петлю, которая с удобством располагается на его шее увесистым питоном. Он смотрит на меня немигающим взглядом и делает последние, жадные глотки воздуха. — Ну и чего ты хочешь? — обращаюсь я к нему, доставая из кармана пачку сигарет. Похоже, что Донхэ, будучи натурой тонкой душевной организации, решил напоследок собрать остатки своих силенок и порадовать меня лучшим местом на его финальном выступлении. А от таких знаменательных событий, как известно, отказываться не принято. — Что мне сделать? Затянуть ее сильнее? Выбить стул? Включить трансляцию? Донхэ мычит и не отводит от меня глаз. Я хмыкаю и поджигаю сигарету. В запасе у меня есть целая вечность. У него же — от пары минут до нескольких дней. Сейчас я мог бы его спасти. Я мог бы подбежать к Донхэ и перерезать веревку, я мог бы заставить его слезть с табурета, надавив на жалость и описав скорбные лица его матери и сестер, намекнув о будущей долговой яме и последующих проблемах. Я мог бы убедить его в том, что он эгоистичный слабак, разрешающий проблему самым дурацким образом, чем он именно и являлся для меня в этот самый момент. Черт, я мог бы даже наплести с три короба насчет его последней пассии — мол, она уже раскаивается и прямо сейчас обрывает все телефоны других мемберов в попытках вытрясти адрес. И это сработает, ведь манипулировать такими людьми как Донхэ слишком просто: в одну секунду ты возводишь их на пьедестал, а в другую — выбиваешь почву из-под ног. Но, по правде говоря, мне это не слишком-то и нужно. Донхэ — безвозвратно испорченный механизм, восстановлению не подлежит. Он тянет наш корабль на дно со стремительной скоростью, и если честно, уходить под воду вместе с ним мне совершенно не хочется. Я бы даже сказал, оказаться в воде я готов только в том случае, если все это дело происходит в бассейне, вокруг оглушительно гремит музыка, всюду ходят дамочки с отвлекающими от забот формами, а у меня в руках — как минимум одна бутылка лучшего в мире виски. И дело уже не в том, кто будет бороться за Донхэ, дело только в том, когда он сам смирится и сделает шаг в бесконечность, ведь если снять его с петли сейчас, он все равно найдет способ распрощаться с жизнью. Но пока он колеблется и пока ему все еще страшно, у меня есть время для наблюдения за ситуацией. К слову, Канхо, наш менеджер, говорит, что наблюдать я умею, и именно поэтому альбомы раскупаются все равно что уличная еда на рынке Намдэмун. Говорит, будто я вкладываю некий особый философский смысл в свои песни и искренностью пробиваю людей на эмоции и трату деньжат. Старый кретин. Он произнесет что угодно, чтобы направить нас на дело и получить свой процент. С другой стороны, если Донхэ завершит свою жизнь именно сегодня, я и вправду смогу выпустить душераздирающую балладу о любви и дружбе. Я уже вижу газетные заголовки, кучу соболезнований, ломящийся от комментариев инстаграм, тренды твиттера, упоминания в музыкальных шоу, первые места в этих самых музыкальных шоу, новые фанаты, тысячи фанатов, невиданная известность в разных частях планеты. И деньги, деньги, деньги… Даже секундное воображение таких перспектив заставляет меня дрогнуть от предвкушения. Вы говорите, Донхэ? Он не более, чем пешка, которую предупреждали, что все закончится именно так. Таких Донхэ, окрыленных мечтами об успехах и славе, сотни тысяч. И если раньше можно было попасть в крупную компанию, имея неплохие навыки хоть в чем-то, то теперь кастинг-агентам нужен полный набор, фулл хаус. И теперь, чтобы сойти за этот самый фулл хаус или хотя бы убедить, что ты им отдаленно являешься, многим приходится идти на значительные жертвы, — они спят с влиятельным людьми, перекраивают лица, теряют треть веса и доводят себя до изнеможения. Все ради заветной кипы бумаг с надписью «контракт». Но даже контракт не становится гарантией того, что тебя хоть когда-нибудь выпустят на сцену. И уж точно не превратит целлюлозу с неаккуратной подписью в денежную бумагу. Но Донхэ, милый Донхэ, ты знал обо всем с самого начала. Ты знал, что подаваясь в шоу-бизнес, ты отдашь чуть больше, чем просто годы, материальные средства и нервы. Ты знал, что каждому из нас придется практически выдрать кусок собственной души и предложить ее в пользование агентству. И различие между мной и тобой, Донхэ, сейчас лишь в том, что я без этой части живу свободно и припеваючи, ну а ты… Ты все еще сверлишь меня взглядом, с трудом держась на ногах. — Мне надоела эта игра в гляделки. Поступай как знаешь, — я стряхиваю пепел под ноги и разворачиваюсь к выходу. Напоследок Донхэ по слогам вымучивает слово «ублюдок», и хотя это действие вызывает во мне улыбку, с самим определением я категорически не согласен и даже смог бы его опровергнуть, будь мой оппонент в более стабильной позиции. Выйти из комнаты, центральным элементом которой стала убогая борьба Донхэ с самими собой, я не успеваю — звук рухнувшего табурета отталкивается от блеклых стен заброшки глухим шумом. Обернувшись, я вижу трепыхающееся в судорогах тело и понимаю, что застал настоящую агонию. Голова упала на плечо, а взгляд помутнел. Он еще пытается ловить неестественно широко открытым ртом воздух, но все, что я слышу, является лишь последними хрипами перед тишиной, которая вот-вот наступит и заберет с собой Донхэ навсегда. Его лицо в мгновение приобретает цвет той же серой стены, к которой я, прислонившись, жду, когда завершится эта, должно быть, трагичная сцена. На полу, под Донхэ образовывается небольшая лужа мочи, и я не могу сдерживать себя от мысли о том, сколько всего были бы готовы отдать его фанатки за баночку такого подарка от висельника или свежее посмертное фото. Запах победы Донхэ напоминает зловоние выгребной ямы, и я непроизвольно морщусь, про себя аплодируя этому трусу за смелость. Все прекращается, когда я заканчиваю просматривать список актуальных тем Нейбо, на которые отвлекаюсь, слегка заскучав от представления Донхэ. Знали бы только эти журналисты, что в ближайшие дни их ждет работенка посложнее, чем обсуждение веса и личной жизни звезд, к которой они так привыкли. И я стану их ценным ресурсом информации, ведь именно я буду тем, кто обнаружит труп знаменитого айдола, и я буду воистину безутешен и стану винить себя в том, что не успел и потерял такого важного мембера и друга. Я перехожу в контакты телефона и вызываю Канхо. Канхо тут же отвечает на звонок, мягко упрекая меня в том, что я задерживаюсь в студии и использую свое внезапно пришедшее вдохновение (и это, к слову, действительно полная туфта) в качестве отговорки для пропуска репетиций хореографии. — Канхо, я нашел тело Донхэ. Он повесился. Я опоздал, — нарочито экспрессивно проговариваю я, делая паузы и пытаясь симулировать подступающую истерику. Если у меня выйдет удачно, однажды я смогу попробовать себя в роли актера дорам. — Я вызываю службу спасения. Я не знаю, что делать с журналистами. Пожалуйста, приезжай. Я выслушиваю поток брани и диктую адрес дезориентированному и ничего толком не понимающему Канхо. Я знаю, что ему тоже придется несладко, и в ближайшее время он не досчитается сотни часов сна. Но также я знаю, что муки совести за недосмотренную взбалмошную звезденку принесут обеспеченное будущее его семье, которая, судя по разговорам, очень в этом нуждается. И кто я, в конце концов, такой, чтобы помешать надеждам на оправдание? «Добро пожаловать в индустрию», — думаю я, убирая мобильный в карман брюк. Скоро здесь будет толпа репортеров, а значит, мне стоит настроиться на подходящий лад. Я безразлично осматриваю труп товарища, пытаясь пробудить в себе хоть что-то. Жаль только, что в голову ничего, кроме сравнения восхитительного, практически кукольного, как называли его поклонницы, лица вижуала Донхэ с этой потухшей отвратительной имитацией, не приходит. Жизнь и смерть удивительны в своих противоположностях. Быть успешным айдолом — значит, понять устройство системы и заставить ее работать на себя. И ты, Донхэ, только что мне в этом чертовски помог.