Living in the shadows

Дин рывком захлопнул дверь в свою комнату под рассерженные крики Сэма. Он проебался. Опять. «Дин, что с тобой, блядь, в последнее время творится?» — постоянно ноет братишка. «Я в норме», — неустанно талдычит старший. Он никогда ему не признается. Черт, он ведь завалился в дом весь в чьих-то кишках и крови. Сэм будет в ярости. Хотя, куда там, он уже рвет и мечет. Ничего, вымоет. Дин не первый раз разгребал дерьмо после Сэма, пусть он теперь помучается. Ведро и тряпка ему в помощь. Он все хотел упасть на кровать, по пути на нее уже спя, но все же решил, что искать чистое белье в этом местечке — идиотское занятие, и направился в душ. Скинув с себя изодранную одежду, на секунду расстроился из-за непоправимо испорченных джинс и врубил горячий душ. Ему жизненно необходима хотя бы парочка свободных минут без заскоков Сэма: «Дин, сколько ты спал? Хотя, ты вообще спал?», «Ты когда последний раз выходил на улицу?», «Сколько можно сидеть в ванной?», «Что произошло, ты какой то нервный, скажи мне, Дин!», «Почему ты пошел на охоту один?» — и с каждым разом его голос становился более взволнованным и растерянным. С каждым разом ему все труднее было отвечать нормально, не подключая к словам кулаки. Хотя, «Я в норме, порядок» едва ли можно считать за ответ. Он правда не знает, что происходит с ним, но он уверен, что не хочет привлекать ко всему этому Сэма. Право, он же не девчонка, чтобы жаловаться обо всех тараканах в его голове. Сам справится. Но в глубине души он знает, что Сэм прав. Что он имеет право знать. Он начал медленно намыливать голову дешевым мужским шампунем с резким запахом перечной мяты, неподвижно стоя под теплыми струями воды, смывающими с него остатки крови. Охотник не прилагал никаких усилий, чтобы стереть с себя мерзко пахнущую субстанцию, которая уже успела подсохнуть в некоторых местах. Он знает, что от этого не отмыться. Грязь была не на его теле (что по большей части было так), а в его голове. Сколько бы он не тер кожу в попытках избавиться от назойливых мыслей, они намертво там засели. И прошедшая в одиночестве охота — тому подтверждение. Хотя, был он не один, а с невозможно надоедливым вампиром, у которого на уме было только перевоплотить всех кого не попадя, он был прямо как подросток в дешевом борделе, с разницей в том, что у него вместо дикого желания валить и трахать, было желание… мм, да. Валить и трахать. О, Дин вправил ему мозги, точнее оставил их подальше от тела, а если бы не приехали легавые, то и сжег бы их на месте. Но говорил ему Сэм, мол, не иди один. А он что? Поехал напролом. Как всегда. Что он теперь скажет родителям той крохи? Господи, как он не смог отличить стоны от криков о помощи? Если бы он знал, то сразу отстрелил этому подонку голову, не давая малышке Крис умереть. Он виноват. Он проебался. «Ей было всего семнадцать!» — Дин с размаху стукнул по плитке и тут же съехал по стене вниз. Его пробрала дрожь. Каждый раз, когда перед ним умирали дети, их смерть отпечатывалась в мозгу и… И никогда не исчезала. Последние секунды их жизни, как в глазах затухает свет, как крик останавливается вместе с дыханием. Увидеть такое однажды — сумасшествие. Дин же наблюдал это постоянно. Во сне и на яву. Во время еды и и душа. Всегда. И их смерти приводили с собой за ручку те самые грязные мысли, от которых не отмыться, и которые Дин так старательно запихивает вглубь себя. «Я никогда не буду свободен», — он провел рукой по лицу в надежде стереть заполнившие глаза слезы, но на их место пришли другие. И еще одни. И еще. Он рыдал не переставая. Не в силах успокоиться. Он бил плитку вокруг себя руками, и еле сдерживался, чтобы не закричать о своей беспомощности. Сожаление и жалость разрывали его изнутри. Хотелось утопиться, перестрелять к черту всех монстров. Перестать жалеть себя. Сделать, твою мать, хоть что-нибудь! Но он не мог. Он беспомощно вернулся к своему углу под теплыми струями и прикрыл глаза. Он пытался сказать себе, что все хорошо. Он не виноват. Он не мог этого предвидеть. Но нет. Все не хорошо. Ничего уж не будет хорошо. Я заражен. Я есть эта зараза, приносящая смерть. Почему вокруг меня все умирают? «Ты никогда не задавался вопросом, почему тебя все бросают?», — слова мамы, пусть и созданной иллюзией Захарии, били поддых, не давая возможности получить живительный глоток воздуха. Самое ужасное в них было то, что они оказались чистой правдой. Все его бросают. Мама. Отец. Лиза. Сэм. Кас. В любом случае, он сам виноват. Сам виноват в том что допустил смерть отца. Лизы. Доверие Сэма к Руби. Он сам виноват, что родился таким и постоянно оставлял всё на произвол судьбы или вел себя, как помешанный. «Я должен Был. Должен!..», — не дождавшись молнии в голову от бога (Дин решил, что это самая разумная вещь, которую Он мог сейчас сделать), парень все же вырубил воду и в одном полотенце направился в свою комнату. Вернувшись в место своего покоя, Дин все же удосужился натянуть домашние штаны и майку, забив на белье. Наконец-то от него не воняло всякой дрянью, и можно спокойно падать на свою кровать. Желательно, сразу же сомкнуть глаза и уснуть, но, видимо, сегодняшний день (на данный момент — поздняя ночь) оставлял желать лучшего, и ему снова не удается уснуть. В его мозгу будто вставили бур, который включался при малейшем движении и работал на всю катушку, пока Дин пытался выспаться. Черт, он думал, что с ним все хреново, но не настолько же! Каждый раз, когда он начинает дремать, перед ним открывается бездна… Дым, как ему показалось, начал рассеивается, он пытается открыть глаза, убежать от окружающего теплого ничего, но понимает, что это бессмысленно. Всепоглощающая тьма, которая будто смеется над ним и наслаждается тем, что в ней пропадает свет и сознание. Такая тьма слишком огромна для человеческого понимания, так что давайте думать, что он просто не может открыть глаза, хорошо? Вот и отлично. Все равно поднять веки, весящие, казалось, целую тонну, было практически невозможно. Хотелось просто плыть по этой обволакивающей теплоте… Потом начались крики. Они разрывали его мозг, и он тут же просыпался, обнаруживая, что не проспал и десяти минут. Черт. Бывало, его сон длился около получаса, но это тоже не доставляло особой радости. После криков приходил леденящий душу страх и бессилие. Все вокруг него покрывалось льдом, который, треща, ломался под тяжестью его тела, и Дин снова просыпался. Зараза, сколько можно? Он перевернулся на бок и ощутил теплое прикосновение к его щеке. — Что ты… — его рука находилась под подушкой, готовая вытащить обрез и убить вошедшую тварь, что потревожила его сон, но, протерев глаза, просто вытащил руку, — Кас? — Привет, Дин, — в своей обычной манере произнес Ангел, стреляя в охотника холодным взглядом. — Прости за повторение, но что ты черт возьми делаешь у меня в комнате? А если бы я голым тут лежал?! — негодующе выпалил Дин. — Сэм сказал, что с тобой творится что-то неладное. Я пришел проверить и поговорить, Дин, — Ангел проигнорировал второй вопрос, но, произнося его имя, щеки Каса зардели, что не ушло от цепкого взгляда Дина. — Я чего-то не знаю? Че эт ты так раскраснелся? — подстегнул охотник. — Я… Я… — вся уверенность Каса в миг развеялась, и он начал потирать шею, — Я зашел немного не вовремя, как раз когда ты был без одежды… Лицо Каса, к неожиданности Дина, приобрело еще более красный оттенок. Хах, че это он стеснятся начал? Помнится, не так давно порнуху прямо перед ним смотрел, да еще и вопросы задавал… — И что же было дальше? — Дин, видимо, решил добить Каса, но тот быстро одел маску строгой мамочки. — Я закрыл дверь. Потом вернулся и все нужное было уже на тебе. Давай вернемся к разговору, — почти умоляюще промолвил ангелочек. — Так мы уже, — Дин расплылся в натянутой улыбке. — К другому разговору. Сколько ты спишь? — теперь его лицо выражало истинную заинтересованность с легким упрёком. — Почему вы все задаете мне этот вопрос? — игривое настроение Дина сошло на нет под настойчивым взглядом, — Как всегда, со мной все нормально, правда. Кас недоверчиво наклонил голову и жестко произнес, — Ты мне врешь. — С чего бы мне тебе врать? — С того, что ты мне не веришь. Я хочу тебе помочь. — Только вот, — лицо Дина приняло отстраненный вид, а глаза сменили окрас с цвета весенней листвы на морские водоросли, — Мне не нужна помощь. — Дин, — взгляд Каса смягчился, и он сказал это будто с нежностью, — Все не хорошо. Что было на той охоте? — в его взгляде была неподдельная заинтересованность и неудержимое желание помочь. Казалось, даже если Дин вскочит и начнет бить его в челюсть, то все равно не сможет стереть этот искренний порыв. Он перегрызет себе глотку, но поможет Дину. — Я… я… — теперь настал черед Дина заикаться как пугливая девчонка. Видимо, Кас настроен серьезно. Дин откинулся на подушки, закрывая глаза рукой, а другой приглашая Каса присесть рядом, — Я не знаю, Кас. Во мне будто что-то щелкнуло. Огромный красный тумблер с надписями «Заботливый брат» и «Кровожадный убийца». Как только мы зашли в дом малышки Крис чтобы разобраться с призраком, я сразу к ней привязался и, — он потер переносицу в попытках сосредоточится и успокоится, — И когда я узнал, что она пропала, я не смог сидеть на месте. Вот и все, — резко окончил душеизлияние охотник. — А эта Крис, можешь ее описать? — Кас явно пытался помочь, хоть и сидел как можно дальше от разбитого Дина. — Темные короткие волосы, голубые глаза… Она любила носить синий галстук и… — Нет, опиши ее характер, — неожиданно перебил Кас.  — Оу, ну, стеснительная, заботливая, добродушная… А тебе, собственно, зачем? — кажется, в голову Дина пришла мысль. — Если тебе так важна эта девушка, то я могу поискать ее… — уверенно сказал ангел — Правда? Ты правда можешь? — в болотных глазах Дина промелькнула надежда, чего и добивался Кас. — Да. Мне ей что-то передать? — Скажи, что она была молодцом. И что я горжусь ей, — Дин стиснул руку Каса в своей, от чего его немного перетряхнуло, и, чтобы не вызывать лишних вопросов, на которые он не хотел отвечать, Кас пропал. Добравшись до рая, ангел мигом нашел потерянную душу. Он передал все в точности как просил Дин и получил взамен крепкие объятия и пару ответных слов. Встряхнув свои крылья, он снова появился перед нервно сидящим Дином, который тут же вскочил с насиженного места. Клянусь, если бы Кас вернулся еще хоть секундой позднее, по увидел бы рядом огромную дырку от его ноги — Она там? — кивок, — Слава богу! С ней все в порядке? — еще один кивок, — Она передавала мне что-нибудь? — очередной кивок. — Ты что, шалтай-болтай? Говори нормально! — Дин немного вспылил, но тут же привел себя в чувство. — Нет, я не… Впрочем, неважно. Да, она передала тебе, что не злится и что ты дурак, — Кас не знал, что именно это означает для Дина, и смиренно ждал его реакции. Дин рассмеялся. Впервые за долгое время эту комнату наполнил смех. Живой, почти истерический, но смех. Успокоившись, он увидел лицо непонимающего Каса и снова взорвался приступом смеха, пугая Каса еще больше. — Оххх, ты вообще себя видел? Ну и рожа! — Дин перевел дыхание и снова сел на кровать, уже без истерических смешков, но с диким облегчением. Ему наконец стало немного легче. Настолько, что он решил сказать то, что так давно его раздражало. Он повернул к себе Каса и, сидя по-турецки, начал развязывать его галстук. — Дин, что ты делаешь? — пролепетал измученный выходками охотника ангел. — Эх, почему вы, ангелы, такие божественные и крутые, не можете научится нормально завязывать галстук? — он делал свою работу, не замечая, в какое положение поставил Каса, — Вот! так-то лучше, — он аккуратно отпустил бедный галстук. — Есть еще что-нибудь, что я надеваю не так? — он произнес это без тени упрека, и его дыхание участилось. — Да, есть, пожалуй, — рука Дина опустилась на шею ангела, подтягивая его ближе, и обдавая его рот горячим дыханием, он прошептал, — Ты абсолютно не знаешь, куда нужно девать свои губы… Их горячий момент прервал неожиданно вошедший Сэм: — Дин, все нор... — он непонимающе нахмурил брови и, тут же закрыв лицо руками, со сдавленным смешком прокричал, — Простите, что прерываю такой момент, но где, черт возьми, ключи от импалы? Голубки тут же стыдливо отшатнулись друг от друга, и Дин сел на край кровати закрывая лицо руками. — На столе. Проваливай давай! — зло пробурчал смущенный донельзя Дин. — Я в бар, — и, выходя, с неким подтекстом добавил, — Надолго) Дин вскочил с кровати, проклиная все на чем свет стоит, за то, что не закрылся, и резко захлопнул бедную дверь, крича Сэму в след: — Это не то, что ты подумал, вуайерист гребанный! Где-то вдалеке раздалось тихое «ага, конечно», но этого уже никто не услышал, и окрыленный Сэм направился прочь из бункера. Дин сел на свое место, искренне пытаясь сохранить лицо, но получалось откровенно плохо. Кас, который все это время сидел неподвижно, уткнувшись взглядом в одну точку на стене, все еще думал о нежных губах Дина, которые он никогда не ощутит на своих. На самом деле, Кас с трудом понимал значение слова «Красивый», которое ему постоянно приписывали. Он многое считал красивым: полевые цветы на бескрайнем зеленом лугу, голубейшее небо усеянное облаками, холодные, устрашающие скалы, алый закат знойным летним днем… Но в этот список никогда не входило человеческое тело. Как вообще можно судить человека по размеру молочных желез или мышц? Но сейчас он понял, что губы Дина уже давно занимают не последнюю ступень в его одноименном разношерстном списке. Он хотел изучить их, запомнить каждый желобок и ранку, ощутить их мягкость и упругость. Узнать их вкус… А теперь еще и поцеловать; Кас всегда думал о поцелуе как о чем-то странном. «Зачем эти странные существа обмениваются слюной?» — спрашивал он себя, — «Это же не гигиенично». И решил, что целоваться он не будет. Слишком глупо и бессмысленно. Но Дин одним движением сломал все предубеждения. Теперь Кас думал лишь об одном. — Дин, что это было? — робко спросил ангел и приблизился к зависшему в своих беспорядочных мыслях охотнику, надеясь, что его тут же не прогонят. — Я. Я не знаю. Просто мне захотелось поцеловать тебя. И все. Ничего больше. Я не гей. — Я и не говорил что ты гей, — Кас подсел ближе в попытках успокоить его, но, заглянув Дину в лицо, он понял, что с ним что то не так. «Его так расстроило то, что я не ответил?» Но, не успев озвучить свои беспокойства, Кас увидел, как Дин откинулся на кровать, все еще закрывая лицо рукой, и начал глупо смеяться. Каса поразила такая быстрая смена настроения Дина и он смотрел на него с немым вопросом: «Что происходит?» — Сэм застал нас как каких-то малолеток! — он провел рукой по волосам, снова взрываясь истеричным приступом смеха, — Ооо, господи, видел бы ты свое лицо! — Не глумись, Дин, — Кас так нахмурил брови, что казалось, что он ничего не видит, и это тоже показалось Дину безумно уморительным, и успокоился он только спустя какое-то время. Когда безудержный смех (который, как считает Кас, один из самых прекрасных звуков которые он слышал) наконец-то сменился спокойствием, ангел выжидающе смотрел на Дина. Он сейчас так красиво выглядел: волосы растрепаны, учащенное дыхание, как после длинного забега (или секса), два ярких зеленых омута, которые почему-то оказались глазами (видимо, бог что-то напутал при его создании) и просто великолепный запах перечной мяты. Он смотрел так проникновенно и глубоко, как будто внутрь Каса. Узнавал все его тайные страхи и желания. Он так прекрасно выглядел, что Кас, не давая себе отчета в действиях, наклонился и нежно прикоснулся к его губам своими. О нет, это не был один из тех страстных поцелуев, когда партнер будто пытается съесть твои губы. Скорее это был совершенно детский поцелуй, он просто прислонил его губы к своим, и даже не пытался шевелить ими. Резко отпрянув от растерянного Дина, Кас перепугался и чуть было не телепортировался куда-то на Аляску с мыслями «какой же я идиот», но был остановлен за руку, и притянут к желанному телу. В этот раз его губами завладели яростно и страстно, повалив на кровать и стягивая кофейного цвета плащ и синий пиджак. Кас был совершенно не против. Робко отвечая на поцелуй, Кас пытался стянуть с Дина майку, но выходило не очень, и охотник сам снял надоедливую часть гардероба. Дин провел дорожку поцелуев от подбородка до острых ключиц, освободил Каса от галстука и почти сорвал с него бедную рубашку, откидывая ее куда-то вдаль. Открыв для себя узкий торс ангела, Дин полюбовался прекрасным видом и с глупой улыбкой начал покрывать живот легкими поцелуями. Он с нежностью провел по внутренней стороне руки Каса, от кончика пальца до чувствительного сгиба в локте, и мелкая дрожь нетерпения прошлась по спине ангела. Дин нежно прикоснулся к плечу поцелуем и с улыбкой опустился над сосками. Они набухли от возбуждения, и, взяв один в рот, Дин услышал сладкий нетерпеливый стон, и его бедра коснулось нечто твердое. Но, несмотря на их общее возбуждение, Дин продолжил эту сладкую пытку в погоне за горячими и искренними стонами. Он зажал двумя пальцами сосок и нежно тер его, пока его губы то всасывали, то покусывали чувствительную кожу. Руки Каса блуждали по натренированной спине, и впивались в нее, оставляя красные отметины. Оставив наконец растерзанные соски, которые приобрели красный оттенок, Дин оставил еще один глубокий поцелуй и направился ниже. Он нежно погладил рукой выступающий бугорок, от чего Кас разлился в глубоком и неожиданном стоне, который только подразогрел желание Дина. Охотник аккуратно стянул с Каса такие лишние брюки вместе с бельем и носками, и его глазам под облегченный стон предстал налитый кровью член. Честно говоря, Дин понятия не имел что с ним делать и решил, что если Касу нравились приемы, которые он использует на женщинах, то ему должно понравится то, что нравится именно Дину. Винчестер наклонился над голым Касом, и притянул его для очередного поцелуя, пока его рука начала медленно водить по колом стоящему члену, за что получил возбужденный стон прямо в поцелуй. Дин медленно наращивал темп, пока не почувствовал ответные толчки в его руку. Решив что сдерживаться больше нельзя, Дин стянул с себя штаны, и начал надрачивать им обоим. Соприкосновение такой нежной кожи стало конечной точкой, от чего выгнувшись, Кас громко кончил, пачкая собой Дина, и откидываясь обратно на кровать. Спустя пару интенсивных толчков, Дин излился следом, сопровождая оргазм восхитительным стоном и запрокинутой головой. Этот вид — последнее, что видит Кас перед тем как отключиться. Рядом с ним тяжело дыша падает Дин. Но, догадавшись, что так это оставлять нельзя, принес мокрое полотенце и обтер их обоих, оставляя очередные поцелуи на разгоряченном теле. Ложась рядом, Дин укрыл их обоих, и хотел было провалиться в царство морфея, но был окликнут. — Ты, Дин — самое лучшее, что со мной когда либо случалось, — нежно прошептал на ушко сонный Кас. — Я тоже люблю тебя, Кас, — Дин поцеловал своего ангела в лоб, и, приобняв, уснул. Он уже не думал о том, что скажет Сэм. Все равно он уже знает. И впервые за долгое время ему снился дом. И Кас.