Keep calm sweet on

Мы шли к месту назначения около часа. Капсула, которая прилетела с Ковчега находилась рядом с рекой. Шум воды доносился в миле от неё. Я уже даже обрадовалась, хотелось искупаться, смыть с себя всю грязь и пыль. Беллами был молчалив, изредка задавая однозначные вопросы, а я всё ещё была зла на него. Я могла вернуться в лагерь с Октавией, но должна была помешать ему сделать ещё одно неверное действие. Он походил на упрямого ребёнка, который привык, что всё всегда происходит только по его желанию. Мне порой казалось, что он был похож на моего отца. Мыслями я вернулась в прошлое. Мой отец, Трэвор Монро, учился вместе с моей мамой в одной группе. Он был человеком решительным и рассудительным, увлекался историей, технологиями и кораблестроением. Он был очень умён, поэтому ещё в подростковом возрасте ему выпал шанс обучаться у мастеров своего дела, чему поспособствовал моя бабушка, Лили Монро, так как она была членом Совета на тот момент. Моя мать была из обычной среднестатистической семьи. Саманта Джонсон, так её звали, не отличалась какими-то успехами в чём-либо, она была обычной девушкой со своими заскоками и проблемами. Училась она хорошо, но, когда мой отец стал чаще пропадать на практике – начала прогуливать. Трэвор был рад её компании, он замечал, что она всё больше и глубже хотела изучить сферу, в которой он стажировался. Он объяснял ей всё, что знал сам, в свободное время. Его мать, Лили, была не в восторге от дружбы сына с Самантой, потому вскоре запретила им видеться, чтобы она не отвлекала его от учёбы. Но они продолжали видеться тайно – на складах, в библиотеке. Им было лет по 17, но уже тогда поняли, что они не смогут жить друг без друга. Время шло. Трэвор продолжал добиваться успехов, ему предоставили одну из главных должностей. А Саманту он сделал своим помощником. Тогда-то у них и зародилась безумная идея улететь на Землю. Вскоре они поженились. Свадьбы проходили скромно, в присутствии только самых близких родственников. Лили, будучи единственной, кто вырастил Трэвора, была не в хорошем расположении духа, когда узнала, что её сын сделал предложение «отпрыску» Джонсонов. У неё на семью мамы была личная неприязнь. Но она не могла ничего поделать – сын её категорически не слушал. В 23 года моя мать и отец скрепили узами брака свою любовь, а через ещё два года родилась я. Лили умерла, когда мне было десять. Я её очень любила, но она была строга. Она часто спорила с мамой на счёт моего воспитания. Лили твёрдо знала, как следовало растить ребёнка. Моя мама была в обиде на неё из-за этого, но ради мужа терпела. И всё же, она привязалась к ней, и, когда моя бабушка умерла – именно моя мама, почему-то, рыдала больше всех на её похоронах. Меня тогда не взяли… Через шесть лет я познакомилась случайным образом с Октавией, ей тогда было пятнадцать, на одной из её секретных прогулок. А ещё через год я потеряла родителей, на похоронах которых также не присутствовала. И это был самый ужасный день в моей жизни. Именно тогда и начались панические атаки. Я была в депрессии около полугода – мало с кем общалась, была отрешенной. Лишь с Октавией я чувствовала себя лучше. Познакомившись с её братом, я поняла – мне конец. И если я буквально умирала изнутри из-за казни родителей, то моя наивная влюблённость только всё усугубила, ведь я знала – она не взаимна, и никогда не будет. Я видела Беллами на общих собраниях и чтениях. Он был одет в униформу охраны и всегда стоял в стороне, наблюдая за присутствующими. Порой, когда я была неподалёку и он замечал меня – кивал в знак приветствия. Он не всегда был плохо настроен против меня. А порой я видела его с девушками, которые буквально вешались ему на шею, случайно в коридорах. Моё сердце снова и снова разбивалось в дребезги. Он даже не догадывался о моих чувствах к нему. Когда я гостила у них – встревал в разговоры, умничал и пытался задеть. И потому я была уверена, что я ему ни капли не нравлюсь, как девушка, да и разница в возрасте была значительной, как мне казалось. - О чём задумалась, Монро? – его мягкий голос вернул меня из воспоминаний. Тогда, на Ковчеге, я и думать не могла, что когда-то буду так часто пересекаться с ним, делать что-то и бороться вместе за жизнь. - Почему ты меня ненавидел? – вопрос сам слетает с губ, а глаза сразу же лезут на лоб от моей любопытности и несдержанности. Я тут же поджала губы, потому что я не хотела его задавать. Просто вырвалось. - С чего ты взяла, что я тебя ненавидел? – лоб Беллами хмурится, он смотрит на меня. - А, ну то есть, называя меня в лицо «предателем», коим я не являлась – это была не ненависть? – я подняла брови вверх. Блейк усмехнулся, остановившись. Я последовала его примеру. - Зачем пошла со мной? Поставить меня на путь истинный? - Делать мне больше нечего. Когда мы настигли место падения капсулы, стремительно подбежали к ней. Беллами с трудом открыл дверку. Внутри, в костюме и шлеме, в отключке сидела девушка. Блейк нашёл радио, вызволив его из панели, но я выхватываю у него его и отхожу назад. - Монро, - протяжно сказал парень, - будешь снова толкать свои правильные речи, что я не должен так поступать? - Именно. - Мне плевать, - он поднял руки в стороны, пожав плечами, - отдай мне радио, по-хорошему. - А иначе что? - Иначе придётся забрать его у тебя силой. Как думаешь, кто из нас превосходит в силе другого? – уголки его губ приподнимаются вверх. Он не считал меня должным соперником, и это било по моему самолюбию. Он делает несколько шагов навстречу в то время, как я делаю эти же шаги назад. - Десятки людей погибнут, Беллами, если ты уничтожишь это радио. А если с Ковчега не спустятся к нам, то погибнем мы. Нам не справиться с землянами, ты это прекрасно понимаешь. - У нас есть оружие, мы справимся. Отдай радио, Монро. - Ты постоянно называешь меня по фамилии. Что не так? - Ты одна из мажоров, - Беллами медленно двигался ко мне. Охотник и жертва. Он и двигался так, будто собирался напасть на меня – выжидал, рассматривал все варианты, просчитывал и следил за каждым движением. Я крепко вцепилась в коммуникационное устройство. Нельзя, чтобы он заполучил его. - И? - Когда они спустятся…у тебя всё будет замечательно. А такие, как я… - Какие «такие»? - Я застрелил канцлера, Монро. Я не такой хороший, как ты думаешь. - Ты сделал это ради Октавии, верно? – мой голос дрогнул. - Я всегда, всю свою жизнь абсолютно всё делал для неё. Когда я узнал, что её отправляют на землю…я не мог найти себе места. Но мне предложили сделку: если застрелю канцлера, то окажусь в числе Сотни. Как видишь, - он вскинул руки, наклонив голову вбок, - я здесь. Всё ещё думаешь, что я не убийца? Я молчала. Неужели он и правда…не может быть. Он – не убийца! - Ты слишком доверчивая, Монро. Слепо веришь в доброту людей. Также было и с Мёрфи. Стоило тебе денёк пообщаться с ним, и ты уже была готова чуть ли не переспать с ним. - Что? – меня передёрнуло от его слов, будто окатили чем-то грязным, - даже если бы и переспала, тебе какое дело?! – я разозлилась на него. Он меня, то есть, шлюхой считает?! - Да никакого. Абсолютно, - произносит он. Ни один мускул на его лице не дрогнул. К горлу подкатывает ком. Неужели он не понимает, что ранит своими словами? Или ему всё равно?! Да. Видимо, и правда всё равно. Надоело. И я срываюсь с места, начиная бежать куда глаза глядят. Мне больно. Снова. И снова мне делает больно человек, которого я любила. Я ненавидела себя. Глаза заслезились, застилая мутной пеленой, потому я начала плохо видеть, куда бегу. Я чувствовала всем нутром, как Блейк дышит мне в спину. Он бежал за мной. А я, как маленькая обиженная девочка, убегала от обидчика, начиная плакать. Как в детстве… Беллами накидывается на меня сзади, цепляясь в футболку. Я падаю лицом вниз, неприятно ударяясь о землю, трава щекочет кожу. Понимаю, что мы бежали вдоль берега. Радио улетает вперёд и скрывается в траве. Беллами, упавший вслед за мной, пытается подняться, но я моментально реагирую, хватая его за талию и валю на траву, брюнет падает, а я наваливаюсь сверху, пытаясь найти радио глазами, но он с лёгкостью переворачивает меня на спину, навалившись теперь на меня, сковывая мои движения. Мне стало трудно дышать. То ли от его веса, то ли от близости с ним. Блейк держал мои руки по обе стороны от меня, прижав их к холодной траве. Я начала плакать. От безысходности, от обиды и от того, что была не в силах справиться с ним. Он замер, обеспокоенно рассматривая моё лицо. - Монро, - осторожно позвал меня брюнет. Его лицо было напротив моего в нескольких сантиметрах. Он не понимал, почему я ревела. Хватка его рук ослабла, но он всё ещё не отпускал меня. - Хватит. Называть. Меня. По фамилии. Придурок. – я выделила каждое слово, голос дрожал, - хочешь спасти свою шкуру? Спасай. - Почему ты плачешь? - Забирай радио и отвали от меня! - Почему. Ты. Плачешь. Истеричка?! – он кричал мне в лицо. Я тяжело дышала, а сердце было готово выпрыгнуть из груди. Господи, дай мне сил. И дай сил этому придурку встать с меня, иначе у меня будет инфаркт. - Ты сказал, что я готова переспать с первым встречным. Назвал шлюхой, не называя этого слова, - слёзы скатываются с щёк, неприятно скользя и в уши, что вызывает щекотку. - Чёрт, Монро, я не…я не хотел, - он чуть приподнялся, давая мне вдохнуть полной грудью, но всё ещё нависал надо мной, держа руки. Я всё равно была пригвождена к земле, - прости, - он встаёт на ноги, начиная искать наш шанс на связь с Ковчегом. И находит. А затем со всего размаха выкидывает радио в реку. Я следила за его действиями приподняв голову, а затем разочарованно опустила её, смотря в небо, раскинув руки. И до крови кусаю губу. Я слабая. И я не знала, как мне стать сильнее. Блейк развернулся в мою сторону, положив руки на пояс. Он ещё тяжело дышал после непродолжительной пробежки. И он действительно жалел о том, что сказал про меня. - Встань с земли, а то настынешь, - уже мягче говорит он, подойдя ко мне. Я взглянула на него. Слёзы уже высохли. - Тебе нет никакого дела до меня, так зачем делаешь вид, будто беспокоишься? - Не начинай, - он протягивает мне руку. Я принимаю его помощь и встаю на ноги, - прости за то, что сказал, нужно возвращаться, - я в ответ молчу. Он уничтожил радио! Ударила бы его! По пути назад, нас нагоняет Кларк, Финн и та самая девушка, которая была в капсуле. Беллами яро реагирует, когда та пробалтывается про то, что он сделал. Пригвождает её к дереву, а она наставляет на него нож. - Где моё радио? – говорит та низким голосом. Боевая девушка, сразу видно. Блейк отпускает её. - Всё равно уже поздно. Возвращаемся к месту крушения, благо, отошли не так далеко. Мы стояли в реке, по колени в воде, она была не глубокая в этом месте. В джинсах было неприятно, хоть они и были закатаны по колено, хотелось стянуть всё с себя и придаться водной стихии. Вода была на удивление тёплой, а течение спокойное. Радио должно было быть где-то здесь… - Нашёл, - крикнул Финн. Выйдя из реки, Рейвен, так звали девушку, прибывшую сюда, поняла, что на просушку радио уйдёт не менее дня, а добровольное пожертвование в виде людей, ради спасения остальных, не будет ждать. - Ты во всём виноват! – Рейвен кинулась на него, но Финн удерживает девушку, - из-за тебя погибнут люди! - Я обещал помочь, и я это сделал! - Остынь, Рейвен, - говорит Гриффин, - ему теперь жить с этим всю оставшуюся жизнь. - Как нам теперь связаться с Ковчегом? – спрашиваю я, дабы отвлечь. - Нам ведь нужно просто сообщить им, что мы живы, верно? – говорит Рейвен, - у меня есть идея. Ракеты, что соорудила Рейвен, были потрясающие. Но наш сигнал на Ковчеге не увидели. Ночью, когда мы все уже были в лагере, мы наблюдали звездопад. Тогда Кларк сказала нам, что это похороны, именно так это всё выглядит с нашей стороны. А затем, посреди ночи, Блейк ворвался в мою палатку, попросим помочь ему в поиске Октавии. Девушка так и не вернулась в лагерь с того момента, как мы её видели…

***

Поиски Октавии продолжались сутки. Задействованы были несколько групп наших людей. Во время поисков на нас напали, а я отбилась от своих. На меня напал землянин, ударив в лицо и повалив на землю. Он был одет в какие-то обрывки ткани, мех, а лицо было символично измазано чем-то чёрным. Я пыталась вырваться и кричать, когда услышала вдалеке возгласы своих, но он закрыл мой рот своей рукой, а затем воткнул что-то мне в шею. Я почувствовала резкую острую боль и жжение, которое постепенно начало растекаться по организму. В глазах помутнело, а тело становилось ватным и тяжёлым, я не могла даже пошевелиться. Несколько капель слёз стекли по моим щекам, а затем наступила темнота. Очнулась я в какой-то лачуге, привязанная к одному из столбов, что служили опорой для крыши. Неподалёку, в середине, горел костёр. Всё это построение было сделано из деревянных жердей, крыша была покрыта шкурами зверей. Оно было вполне проветриваемое. Я ещё толком не могла видеть нормально, потому что была мутная пелена. Я долго жмурилась и моргала, но это не помогало. Также не ушла и слабость. Сидя на пыльной земле, я чувствовала, как руки были связаны позади столба, а я привязана дополнительно к нему. Вся одежда, брюки, черная футболка и клетчатая красная рубашка поверх неё, были испачканы и в пыли. Волосы нещадно лезли в лицо и прилипли к нему, но я не могла никак пошевелиться, лишь дёргала головой, чтобы убрать пряди волос, мешающие мне. Зрение вернулось, и я уже смогла более-менее рассмотреть обстановку. Вот только мужскую фигуру, которая была прикована к стене наручниками и цепями, я не заметила. - Очнулась, наконец, - послышался знакомый голос где-то позади. Я замерла, выпучив глаза. Галлюцинации? Кое-как обернувшись, я узрела того, кого не видела уже…я даже не считала. - Ты…- я охнула. Джон выглядел ещё хуже, чем, когда я видела его в последний раз: разорванная рубашка, разбитый нос, всё лицо и одежда в крови. - Мне жаль, что ты оказалась здесь, - он сказал это с такой печалью, что мне стало не по себе. - Что они делали с тобой? – мой голос задрожал. - Ничего особенного, - Мёрфи, так же сидящий на голой земле, отвёл взгляд. Ему было не по себе, что кто-то видел его таким. Он не хотел, чтобы видели его слабым и беспомощным, - ты лучше беспокойся за себя, принцесса, - я поморщилась. Принцессой он называл Кларк и был от неё не в восторге. С таким же ядом в голосе. - А мне жаль, что мы с тобой сделали, - сказала я. Мёрфи вернул свой взгляд на меня. Я не могла знать, о чём он сейчас думал. Но мне хотелось знать. - Ты хотя бы пыталась предотвратить это, - вдруг говорит он. Ему эти слова, почему-то, даются с трудом. Он не умел просить прощения или говорить слова благодарности, - я обращался с тобой, как с дерьмом, а ты…всё равно пыталась спасти меня. Джон не мог поверить в это. Как вообще такое возможно? Девушка, над которой он насмехался, унижал, и даже поднимал руку…но она всё равно хотела его защитить. Как? Почему? И почему ему не всё равно? - Потому что ты не такой плохой человек, каким хочешь казаться, - отвечаю я, мотая головой, - это как скорлупа, броня. Настоящий ты где-то внутри, спрятан. А твоя оболочка отталкивает людей, как защита. Я это поняла, когда мы тренировались с тобой. Звучит глупо, ведь это был всего единственный раз…извини, - я отвернулась, чувствуя на себе его взгляд, а также давящее чувство внутри. Я так была рада видеть его, правда. Но не при таких обстоятельствах. Через какое-то время пришло четверо землян, они разговаривали между собой на своём языке, перекидывая на нас свои жесткие взгляды, с одного на другого. Джон, как и я, молчал, пытаясь понять их намерения. Только вот он уже пострадал и знал, чего от них ждать. - Мальчишку отпустим, а её оставим, - вдруг на нашем языке говорит один из землян. Высокий, с бородой и шрамом, проходящий через глаз в пол лица. От его ухмылки и взгляда на меня мне стало совсем плохо, мурашки побежали по коже, а сердцебиение участилось. Господи, что они со мной сделают? - Для начала покажем, что наши намерения серьёзны, чтобы он передал всё своим людям, - к мужчинам подошла темнокожая девушка с длинными волнистыми волосами. Её голос твёрд и властен, а взгляд был полон безумия. Видимо, она была главной здесь. Один из мужчин, который с виду был моложе остальных, уходит вместе с девушкой, но трое остаются. Один из них подходит ко мне, развязывая сзади мои руки, а затем и моё туловище. Я машинально тру запястья, которые болели от верёвок, напугано смотря на того, что сейчас был возле меня. Я слышу, как Джон пытается вырваться, так как его цепи звенят, а он рычит. Меня резко поднимают на ноги, хватая за грудки, а затем так же резко, замахнувшись, ударяют кулаком по правой щеке. Я отшатываюсь назад, устояв на ногах, зажмурившись от боли. - Не трогай её! – Мёрфи кричал это множество раз, а остальные стоят и смеются. Вскоре вокруг столпились и другие земляне, их было не менее десяти. Я не знала, что делать, я не могла толком стоять на ногах, а удары по лицу я получала каждый раз, как пыталась выпрямиться. Так же потом начались удары в живот, а затем меня просто как игрушку начали швырять на землю, ещё больше пачкая меня в пыли. Земляне ликовали, а Мёрфи кричал, чтобы он прекратил. Но это вызвало ещё большее негодование, потому потом присоединился ещё один землянин, который начал пинать меня ногами. Я чувствовала, как из носа и разбитой губы текла кровь, которая перемешивалась с грязью, всё тело ужасно ныло, и ничего не прекращалось. Я плакала от безысходности, моля их прекратить, но они не останавливались. Первый, кто начал меня избивать, встал надо мной, когда я перевернулась на живот, уткнувшись в пол, а затем хватает меня за волосы и поднимает мою голову вверх и усмехается. От боли я корчусь и взвизгиваю, а затем пытаюсь открыть глаза. Передо мной в нескольких метрах Джон, у которого на лице было написано всё, что он сейчас чувствовал. Слёзы скатывались по щекам. Почему я? Почему он? Почему мы? За что? - Избейте лучше меня, а её отпустите, прошу! – Мёрфи кричал и умолял землян, чтобы вместо меня был он. - Твоя подружка? Что ж ты сразу не сказал? – мужчина со шрамом поднимает меня, волоча за собой, а затем швыряет ближе к Джону. Теперь я находилась от него на расстоянии руки. Я оказалась на коленях, опираясь руками перед собой. Землянин заставляет меня выпрямиться, а затем стаскивает с меня рубашку, откидывая её в сторону. Оставшись в одной футболке, я дрожала, боясь, чего этот нелюдь задумал. А Мёрфи смотрел на меня таким же шокированным взглядом, не имея возможности помочь. Я видела, как его тело содрогалось, а на щеках остались мокрые дорожки. Он плакал? Землянин держал меня за горло, чуть сдавливая. - Тогда наслаждайся, - его руки оказываются на талии, хватая низ футболки в середине, а затем он начинает рвать её, как лист бумаги, будто ему не составляло это труда. Я плакала от беспомощности, а Мёрфи с ужасом наблюдал, как футболка рвётся, оголяя мой живот. В момент, когда футболка разорвалась уже в области бюстгальтера, я услышала женский возглас: - Прекратить! – землянин остановился. Этот момент казался мне вечностью, а затем я чувствую, как тот поднимается и отходит от меня, а я всё также продолжаю стоять на коленях перед Мёрфи, чувствуя себя ещё более погано, чем после слов Беллами. Это было моим позором. Меня ещё никогда так не унижали перед кем-то. Прикрывшись руками, я опустила голову, содрогаясь. - Мы не насильники, Ган, мы не делаем подобных вещей с женщинами. Ты знаешь законы! - Простите, - слышу позади я. - Разойтись! Здесь вам не шоу! – голос девушки повысился на несколько тонов. Её люди разошлись, остались лишь несколько тех, кто был вначале, - он и так всё понял, верно? Кажется, она обращалась к Джону. Парень нервно начал кивать. Темнокожая подошла ко мне: - Встань, - я смотрю на Джона, тот незаметно кивает мне, давая понять, что лучше послушаться и выполнить приказ. Я, дрожа, встаю на ноги, прижимая руки к груди. Девушка подаёт мне мою рубашку, я накидываю её на себя, застегивая пуговицы, - отведите его к Илэ, она сделает то, что нужно. Мы не будем нападать, - девушка улыбается, - мы отправим им заразу, которая сама их убьёт. А девушка останется у нас, как трофей и напоминание, кто наш враг. - Что? – Джон снова снова пытается вырваться, двое амбалов отцепляют его от оков и куда-то ведут, пытаясь сдерживать его. - Мёрфи! - я делаю шаг, но темнокожая вцепляется в мой локоть мёртвой хваткой, не давая сдвинуться с места. С криками, Джона уводят, и я остаюсь наедине с землянами. - Дайте ей еды и воды, нам не нужна безжизненная кукла. Я молчу, слёзы вновь стекают по щекам, а затем падаю, чувствуя, что больше не могу стоять. Нашлась ли Октавия? Узнают ли, что я в плену? Придут ли за мной? Или я обуза для всех? Хоть кому-то я хоть немного нужна или всё же нет? Так много вопросов...и никаких ответов.