Keep calm sweet on

POV Автор. Когда Беллами пришёл в себя, он тут же начал расспрашивать у Кларк, в порядке ли Монро. Благо, блондинка оказалась рядом с ним в этот момент, увидев, как тот зашевелился. - Она приходила в себя пару раз, Октавия и Мёрфи присматривают за ней. - Я не доверяю ему. - Как и я, - Кларк кивает ему, присев рядом с ним на корточки, помочив из бутылки тряпочку, чтобы стереть кровь с лица Блейка, а затем потянулась к его лицу, аккуратно приводя его в порядок, - несмотря на это, Мёрфи ни на шаг от неё не отходит. Закрадывается мысль, что они встречаются. - С кем угодно, но только не с ним, - сказал Белл, не подумав, смотря в сторону Мёрфи и Монро. Девушка ещё была без сознания. - Это, конечно, не моё дело, но…если тебе не всё равно, с кем она, то, может, стоит ей сказать об этом? - О чём ты? – Блейк свёл брови к переносице, давая понять собеседнице, что не понимает, но на самом деле прекрасно всё понимал, но попытался включить дурака. - Я хоть и блондинка, но не глупая. Ты ревнуешь её к Мёрфи – это невооружённым взглядом видно. Тем более пошёл спасать её в одиночку, подставляя себя под удар, за что, конечно же, огребёшь от меня, когда выздоровеешь, - Кларк была невозмутима. Блейк лишь усмехнулся. - Я ревную Монро? Не неси чушь, Кларк. - Тогда продолжай наблюдать, как Мёрфи завоёвывает её, - девушка подняла серьёзный взгляд на брюнета, а затем ушла, оставив его наедине со своими мыслями. Слова Гриффин эхом отдавались в сознании. Даже дышать стало неимоверно тяжело, а в груди неприятно заныло. Прямолинейности Кларк он был не удивлён – «принцесса» в какой-то мере была жесткой, когда это требовалось, это было одной из её черт характера. Блейк медленно перевёл взгляд на Джона, сидящего на бочке возле гамака, на котором лежала Оливия. Он не знал сколько времени прошло с тех пор, как он, с ней на руках, переступил черту моста, а затем отключился. Не знал, сколько ещё Монро будет приходить в себя после всего, что с ней сделали в той деревне. При одной лишь мысли о том, что ей делали больно, притрагивались и даже хотели надругаться…злость закипала в парне с новой силой. А слова Кларк поставили его в тупик. Теперь она подозревала, что он что-то чувствовал к ней, только вот он и сам уже давно подозревал, но за маской безразличия и «ненависти» он пытался прятаться уже давно. Кажется, с тех пор, когда она появилась в жизни его младшей сестры. С тех пор, как она частенько заглядывала к ним в гости и проводила время с Октавией и, изредка, с ним. С тех пор, как он, будучи охранником на Ковчеге, присматривал за ней и за сестрой, а также встречался с Монро взглядом на общих собраниях, где старался быть ближе к ней. С тех пор, как Октавия задавала вопросы на счёт неё, намекая на то, что он на неё запал, а тот лишь отмахивался и шёл к очередной девице, чтобы забыться, ведь ему так мешала эта чёртова разница в возрасте, да и он старался считать её сестрой, пускай и называя её «предателем», а также говоря другие фразы и колкости, наслаждаясь тем, как девушка краснела и злилась, обижалась и отстранялась от него. Он был уверен, что так будет лучше для него, чтобы Монро ненавидела его и видела, что он её тоже. Потому что тогда эти чувства казались такими…неправильными. А сейчас, когда девушка подросла, постоянно была рядом, то он окунался в прошлое, но старался продолжать игнорировать её существование, говорить колкости, как и во времена на Ковчеге. Но, не смотря на то, что ему теперь было плевать, что она младше, что скажут другие…он всё равно старался отдаляться, но у него не получалось, потому что сама Оливия постоянно оказывалась рядом. А рядом с ней, к несчастью, был Мёрфи, которого он так сильно ненавидел. Мёрфи, который, почему-то, также плевался отвращением к Монро, а потом стал помогать и заботиться, как и она о нём. И Беллами, видя, как Монро относилась к Джону и защищала его…кажется, начинал ненавидеть сам себя. За то, что был трусом. За то, что Мёрфи оказался проворнее и буквально заполучил Оливию. Блейк видел, как он на неё смотрел и видел, как смотрела на него она. Эта грёбаная забота в её глазах…он хотел, чтобы эту заботу получал он, а не Мёрфи. Но Беллами сам был виноват в том, что она сблизилась с этим лжецом. Он собственноручно уничтожил ту нить, которая их, как ему казалось, связывала. Только вот он не знал, чувствовала ли она к нему то же самое, хотя не раз замечал на себе её взгляды, не раз видел, как она ревновала его к девицам на Ковчеге и здесь, на Земле, и её страх, напряжение, когда он повалил её на землю, пытаясь отобрать радио, которое она проворно у него забрала. Как они прятались от ядовитого тумана в пещере, когда он, забив на свои принципы, обнял её, чтобы согреть. Как она помогла ему добить Адама. Как она защитила его, застрелив пантеру, и как он не раз спасал её. И как она разочаровалась в нём, когда он выбил опору из-под ног Мёрфи, во время его повешения. Беллами было больно. Сейчас, когда и она стала старше, ещё более красивой, женственной, что-то не давало ему открыться, хоть и ничего не мешало ему. Как говорила когда-то его мама – чувств нельзя стыдиться. Беллами был отважным, смелым, сильным и мужественным, но стыдился того, что ему когда-то нравилась подружка сестры…или, кажется, до сих пор нравится? У Блейка было всего двое серьёзных отношений за всю жизнь, а остальных, временных, было не счесть…Порой ему казалось, что ему было противно от самого себя из-за этого. Поразмышляв о своей жизни, Блейк лёг обратно на матрац, пытаясь удобнее уложиться на подушке. Он мечтал сейчас принять душ или искупаться, чтобы избавиться от неприятной липкости и грязи. Выдохнув и прикрыв глаза, Беллами сделал заключение, что когда-нибудь он обязательно попытается рассказать Оливии о своих чувствах, но для этого ему был необходим внешний толчок, знак, но продолжит быть прежним. Монро считала его примером для подражания, а он был обычным трусом. В очередной раз проснувшись буквально через полчаса, брюнета снова рвало, а слабость не покидала его тело. Чувствуя, как подбородок вновь в крови, Беллами сел в сидячее положение, не сводя взгляда с Монро, беседующей с Мёрфи. Девушка очнулась, что его безумно радовало. Только вот вечно крутящийся мерзавец абсолютно всё портил. Ей стало тоже плохо, потому Джон придерживал девушку, чтобы она не упала. А затем, когда ей стало легче, она подняла свой взгляд на него. Пронзил ступор. Он хотел быть сейчас рядом с ней, но не было сил даже встать. Но на его лице чётко читалось раздражение из-за Мёрфи. Да, Кларк была права, он ревновал её. Не выдержав, брюнет отвернулся, устроившись поудобнее и смотря в противоположную стену. Он больше не мог видеть их вместе. Но закравшаяся идея, внезапно появившаяся у Блейка, радовала его и настораживала одновременно. Монро возненавидит его за это, если ей не всё равно... POV Оливия. Выйдя на улицу, чувствуя свежий воздух, я потянулась, всё ещё морщась от увечий. Кларк велела мне не заниматься никакими делами, чтобы всё заживало, а также ежедневно натирала мне спину какой-то мазью, плюс зашила мне парочку порезов на спине, потому сейчас двигаться нужно было осторожно, чтобы швы не разошлись. Прошло несколько дней, как вирус унёс множество жизней в нашем лагере, однако, около половины лагеря смогли выжить и вылечиться, а кто-то и вовсе имел иммунитет. Одной из таких была Октавия, которая сейчас направлялась прямиком ко мне, улыбаясь и раскрывая руки для объятий. Она также ухаживала за мной и остальными, пока все болели. Брюнетка аккуратно приобняла меня, а затем отстранилась. - Давно мы вот так с тобой не общались, в спокойной обстановке. Я рада, что ты жива, - сказала Октавия, а глаза заслезились. - А я рада, что ты жива, - я улыбнулась. - Ты случайно не видела Беллами? Ищу его уже всё утро. - Нет, мы не разговаривали с тех пор, как…как вернулись в лагерь, - я поникла и это заметила Окти. - Мне пришлось надавить на него, чтобы он что-то предпринял, у нас здесь было куча проблем, а когда появился Мёрфи и рассказал о тебе, он буквально с цепи сорвался. Кларк сказала, что он возьмёт с собой людей, но все были в лагере. Только потом мы поняли, что Белл ушёл один и было уже поздно. Кларк и Финн пытались договориться о мире с Землянами, но Джаспер…всё испортил, - Октавия разочарованно мотнула головой, - в итоге, Рейвен пришлось готовить взрывчатку и Джаспер должен был выйти на рассвете, чтобы взорвать мост, однако, началась эпидемия, а Рейвен, та ещё заноза в заднице, ушла на мост ночью, дабы всё сделать самой в одиночку. Джаспер, Монти и Финн отправились за ней, но уже светало. Финн сказал, что увидел на мосту Рейвен и Беллами с тобой на руках, он еле шёл, потому что Мёрфи успел заразить и его. Но он, не смотря на слабость, дошёл до конца и отключился уже только тогда, когда все были в безопасности и мост выл взорван, - на одном дыхании выпалила Октавия, - не смотря на то, что мой братец засранец ещё тот…он заботится о тебе. Всегда заботился. Только ты этого не замечала. Если, конечно, ты запала на Мёрфи, то…окей, но на твоём месте я бы выбрала Беллами, как бы странно это не звучало, - брюнетка усмехнулась. Я молчала несколько секунд, не зная, что ответить. - Я не запала на Мёрфи, Окти, - спокойно сказала я, - он мне просто друг. - Ну, знаешь, от дружбы и до любви не далеко… - Октавия, - девушка подняла на меня взгляд, - твой брат, он…замечательный, правда. Но я для него – никто, - я развернулась, чтобы уйти, но сталкиваюсь с кем-то, поднимая глаза вверх. Мужская фигура явно принадлежала… - Никто, значит? – взгляд Беллами был строг. Я поёжилась, - я уже не раз спасал тебя, и ты думаешь, что ты- никто? - Именно так я и думаю, Блейк, - с обидой ответила я, выделяя акцентом его фамилию. Мы фамильничали только тогда, когда злились. Неужели всё будет по-прежнему? - Что ж, как пожелаешь, - вдруг говорит Беллами и быстрым шагом уходит прочь. Что это сейчас такое было? Я не могу сдержать слёз. - Лив, - тихо зовёт меня Октавия, но я не обращаю внимания, продолжая смотреть вслед парню, прожигая его спину глазами, - мне кажется, ты его обидела… - А сколько раз он меня обижал? Неужели я терпеть должна, а в ответ продолжать его любить, м? – выпаливаю я, взмахивая руками, а потом морщусь от боли, чувствуя, как начинает жечь кожу на спине. Октавия пытается меня успокоить и помочь отвести меня к Кларк, но мне было уже всё равно, - плевала я на всё, Октавия! Раздеру к чёрту всю спину! Лучше бы меня убили, лучше бы я вообще не рождалась, чем терпеть всё это! Люди вокруг оглядывались на меня, а я продолжала рыдать и пытаться вырваться из рук брюнетки, надеясь зацепиться ногтями за свою спину, чтобы выдрать нитки из швов, но Октавия была сильнее и в миг скрутила меня. Я начинала плакать от бессилия и боли, но продолжала извиваться и кричать, пока к нам не подбежала Гриффин, умело вколов мне в шею шприц. Земля уходила из-под ног, а в глазах начало темнеть. Октавия не дала мне упасть жестко, придерживая, пока я расстилалась по земле. Очнулась я уже в так называемом лазарете, где не было ни души. Спина была перебинтована, бинты огибали всю поясницу вплоть до груди. Встав с матраца, я вышла на улицу. Многие уже спали, так как царила ночь. Свет факелов тускло освещал лагерь. Я прошлась по лагерю, останавливаясь возле палатки Беллами, где горел свет. Видимо, парень не спал, но был у себя. Набравшись храбрости, я решила извиниться и нормально поблагодарить его за своё спасение, но пожалела о том, что зашла в палатку, предварительно "постучавшись", зовя брюнета по имени, и не дождавшись ответа. Беллами был не один. Он был с Рейвен. В постели. Абсолютно голые, пытавшиеся прикрыться покрывалом. Я вылетела из палатки как ошпаренная, не видя ничего вокруг, и даже не могла нормально дышать, задыхаясь и глотая слёзы. А позади слышала, как Блейк кричал моё имя. С меня хватит боли.