touch me

Джей сойдёт с ума. Потому-что Кай выглядит так, будто бы он вылез из фансервисного аниме, и от этого пальцы на ногах поджимаются, но нет, Уолкер должен терпеть, глотать слюну и стирать ладошки. Он должен делать, будто бы его интересует сестра Смита, но черт, как это сложно — заставить себя отвести взгляд от него. От этой яркой улыбки, от этих глаз, и… Джей жмурится, качает головой пару раз, и снова краснеет. Его лицо похоже на кимоно Кая, но он ничего не может с собой поделать — чертова раздевалка, насколько это, блять, клишированное клише? Смит ведет себя так, будто бы он создан для того, чтобы надрачивать на него одинокими ночами. Флиртует, говорит карамельно-пошлым тоном, подмигивает так часто, что Уолкеру кажется, что у того нервный тик, и выгибается, пытается прикоснуться. Но не к Джею. К Ллойду, которого он прижимает к себе близко-близко, и что-то шепчет на ухо, от чего зелёный ниндзя громко смеется. К Коулу, лапает того за торс, плечи, от чего Баккет лишь фыркает, но не отстраняется, продолжая что-то говорить. К Зейну, его он даже подхватывает за руки, целует в щеку, и смотрит так, будто бы собирается сожрать. Даже к Ние! Уолкер чувствует себя таким обделенным, но ничего не может с этим поделать, лишь воет в подушку, и раздвигает ноги, проклиная себя, проклиная мир и ебанного Кая Смита. Когда синий ниндзя трогает его, — не специально, скорее на автомате, чтобы не упасть от страха, то Кай смотрит на него так грозно, даже принимает попытку оттолкнуть, но в конце концов просто закатывает глаза, и принимает тот факт, что Джей прижимается к нему всем телом. Он даже забывает, что должен как-бы обидеться, он лишь ликует в душе, понимая, что может чувствовать под пальцами чужую грудь, а его бедра так красиво и правильно прижимаются к чужим, что Уолкер понимает — к черту то, что они вроде как там город спасти должны, он всю ночь потратит на более веселые вещи. Через неделю, Джей с ужасом понимает, что красный ниндзя начал трогать и его. Так, на пробу, — гладит по волосам, невесомо проводит большим пальцем по щекам, и выдает что-то вроде «примерно 40 веснушек…», даже один раз полноценно берет за руку — переплетает пальцы, гладит ладонь Уолкера, и делает вид, что всё в порядке, пока синий задыхается от всего этого. А на следующую неделю происходит что-то, что Джей не забудет даже через сотню лет. Смит сначала мажет губами по виску Уолкера, лижет где-то возле уха, обжигает чужие губы тяжелым-тяжелым дыханием (Джею кажется, что оно совпадает с его, когда он возбужден), смотрит впритык, жадно до невозможности, Джей даже не может понять, где начинается его радужка. А потом целует. Невесомо. Почти незаметно. А потом так широко улыбается, отходит назад, делает жест «чшш», и уходит. Просто оставляет Уолкера с тесными штанами, с влажными мечтами и кашей в голове. И кому её разгребать?