Слова души

Откинувшись на спинку дивана, Даби с ухмылкой наблюдал за тем, как их так называемый «лидер» расхаживает взад-вперед, сокрушаясь о том, что его очередной план провалился. Никому — даже Даби — не удавалось выбесить Шигараки так, как тому веснушчатому школьнику из Юэй. Не будь надоедливый пацан в списке целей, Даби бы его даже поблагодарил при случае. И этим подписал бы самому себе смертный приговор. Впрочем, Даби так и так смертник. — Эй, а нельзя просто... — Захлопнись. — Да ты сегодня сама доброта, — пробормотал Даби и, скрестив руки на груди, запрокинул голову на спинку дивана. Повисла пронзительная тишина. Даби резко дернулся вправо и левой ногой оттолкнул от себя Шигараки за секунду до того, как тот бы положил руку ему на лицо. — Шрамов мне и так хватает, — спокойно сказал Даби. Шигараки с сердитым шипением отшатнулся. — Что ты собираешься делать, Шигараки Томура? — ровно спросил Курогири. Шигараки повернулся к нему, забыв про Даби. Даби с трудом сдержал издевку, готовую сорваться с губ. Какого хрена Курогири вечно вмешивается, когда не просят? — Не знаю! — выплюнул Шигараки и, почесав шею, заметался по комнате. Даби закатил глаза и снова развалился на диване. — Я хочу прикончить паршивца! — Давайте проясним. Речь ведь о пацане с веснушками? Не о том, со взрывами, которого ты так хотел заполучить? — поинтересовался Даби, наклонил голову набок и тут же поморщился. Когда герои нашли убежище Лиги, старикан своим ударом оставил ему приличную шишку. — Обоих! Пусть оба сдохнут! — Рад, что мы прояснили этот вопрос, — язвительно пробурчал Даби. В комнату, безумно хихикая, впорхнула Тога. Интересно, в который раз подумал Даби, после чего девчонке так основательно снесло крышу? У каждого из Лиги была своя история, и мало кто хотел ими делиться. Особенно здесь. Впрочем, любопытство это не приглушало. — Убить! Убить! Убить их всех! — Захлопнись! — Думаю, сейчас лучше оставить Шигараки Томуру в покое. У каждого из вас есть свои... — Да, да, — со вздохом перебил Даби и поднялся на ноги. — Мы пошли. Эй, поехавшая, расскажешь о своих новых друзьях? — Да! А потом я могу рассказать про Деку-куна! Блядь. — Мидория Изуку сдохнет! Он в последний раз встал у меня на пути! Дебилы, почему вы его не прикончили? — Ага, извиняй, — равнодушно отозвался Даби и, положив руку Тоге на спину, мягко подтолкнул ее к двери. — Мы об этом позаботимся. А ты пока… ну, занимайся тем, чем ты там занимался. Шигараки рванул к нему, и Даби скользнул в сторону. — Уймись, лидер. Кто будет за главного, если убьешь меня? Один из этих дебилов? — Любой из них лучше тебя! — Тогда почему ты назначил меня главным? Даби буквально услышал, как Шигараки заскрипел зубами. Его единственный видимый глаз полыхнул гневом. Шигараки не ответил, и Даби удивленно выгнул бровь. Шигараки снова принялся расчесывать шею. Интересно, с каких пор у него эта привычка. Помогала по-первой? Может, он пытался стереть слова, содрать их с кожи. Надо бы сказать ему, что это не сработает. Проклятье, Даби их выжег — и то не сработало. Теперь их сложнее разглядеть, но если посмотреть под правильным углом, то слова можно прочитать даже на израненной, покрытой шрамами коже. Даби повел Тогу в ее «комнату». Та скорее напоминала кладовку, но Тоге, кажется, было пофиг. Она восприняла это как вызов и теперь старательно добавляла уюта, таская всякий хлам, пытаясь превратить комнатушку в настоящий «дом». Даби еще раз мысленно порадовался тому, что Шигараки с какого-то перепугу выделил ему комнату с нормальной кроватью. Другой мебели там не было, но Даби — один из немногих, кто мог похвастаться личным пространством. Кое-кто из Лиги даже не знал, где находится новое убежище. И жили в нем Шигараки, Даби, Курогири, Твайс и Тога, у остальных комнат не было. Даби знал: Шигараки ценит его общество, пусть никогда в этом и не признается. — Очако очень милая и… — Тога начала болтать о том, как прошла ее встреча с детишками из Юэй, о том, что они подружились. За последние недели Даби слышал это сотни раз и теперь просто кивал. Его мысли снова вернулись к Шигараки. А точнее — к словам у него на шее. Тем самым, которые Даби произнес при первой встрече. «Я видел фото, но увидеть тебя во плоти… Ну ты и страшилище». Ну, он не ошибся. Шигараки и правда был стремным. У него были сложные отношения с гигиеной, он вечно носил одно и то же шмотье, таскал стремную руку на... Да, он был отвратным. И все же, Даби чувствовал: его тянет к Шигараки, пусть тот и не раз пытался его прикончить. Впрочем, Даби был уверен, что Шигараки далеко не всегда пытается убить его по-настоящему. Иногда он двигался медленнее обычного — так, будто специально давал Даби возможность увернуться. Не то чтобы она была ему нужна — увернуться от Шигараки Даби мог и сам. — Правда? Ведь правда, Даби? — Ага. — Я так и знала! Слова, сказанные Шигараки, выбиты у Даби на коже. Когда Даби был младше, эти слова вызывали у него беспокойство и отвращение. Но это было в другой жизни. «Курогири, вышвырни эту парочку — они как раз того типа людей, которые меня бесят. Сопливая шмакодявка и штопанный ублюдок, у которого нет никаких манер». Даби пришлось постараться, чтобы сохранить равнодушную рожу, когда стоявший перед ним парень пробормотал эти слова. Сейчас они имели смысл, но в тринадцать, когда слова только появились на его спине, отец посчитал их еще одним доказательством того, что он бесполезен. Тогда Даби понял: его соулмейту тоже будет на него плевать, поэтому нет смысла ждать встречи с ним. Отец, ярый поклонник евгеники, перевернул эти слова в свою пользу, и к шестнадцати годам уже подыскал Даби невесту. Даби сделал все, чтобы этого не случилось. Хотел соулмейт с ним встречи или нет, но находиться до конца жизни под отцовским контролем он не собирался. И тем более хрена с два он позволит себе повторить судьбу матери. И вот, посмотрите-ка на него. На члена Лиги злодеев, который сражается против собственного отца. Да еще и под предводительством своего соулмейта, которому он нафиг не сдался. Не то чтобы Даби это расстраивало. Он был не из тех, кто судит людей по внешности, но душ — это вещь. И душ Шигараки был ой как нужен. Даби понятия не имел, знает ли Шигараки об их связи. Тот никогда не поднимал эту тему, но такие слова вряд ли можно с чем-то спутать. Опять же, вряд ли Даби был первым, кто сообщил Шигараки о том, что тот страшилище. Да и Даби не упоминал об их связи — все еще не мог определиться, стоит ли ему сказать и не пофиг ли Шигараки, или лучше совсем забить. От размышлений его отвлек тихий стук. Прищурившись, Даби встал и открыл дверь. — А, вот вы где. Шигараки Томура хочет вас видеть. — Он вроде хотел, чтобы мы ушли. Что, уже передумал? — С тех пор, как вы ушли, прошло два часа. Он хочет кое-что с вами обсудить. Два часа? Проклятье. Он что, сидел здесь и аж два часа «слушал», как Тога болтала о своих новых друзьях и о своей влюбленности? Смех, да и только. — Ладно. Даби оглянулся на Тогу, но та уже вскочила на ноги и подпрыгивала на месте. — Пойдем-пойдем! Может, получится увидеть Деку-куна! Ну просто фантастика. Они вошли, и Шигараки лишь немного повернул голову. Ровно настолько, чтобы следить за ними боковым зрением. Вот же гребаный параноик! — Мне сообщили, что паршивцы из 1-A сдают экзамен на временную лицензию. — На первом году обучения? — выгнул бровь Даби. — Ого. Шигараки повернулся к нему, с подозрением сузил глаза. Даби лишь молча смотрел в ответ. Если лидер хочет знать, откуда Даби в курсе об экзамене, и когда его обычно проходят, то пусть спросит. Хрена с два Даби будет делиться информацией за так. — Да. Я хочу, чтобы вы пробрались туда и добыли кровь, которую не смогли взять в... — Я не виновата! — заныла Тога. — Они и правда отчаянно сопротивлялись! — Ясно-ясно, — быстро отозвался Даби, пока Шигараки не решил, что Тога не стоит всей этой головной боли. — Но у тебя же есть кровь той девчонки? — Очако! — Ага. В 1-А ей доверяют, этим мы и воспользуемся. Они вчетвером обсудили план и то, как Тоге лучше внедриться в 1-А. В конце концов, они решили добыть кровь кого-то не из Юэй и занять его место. И оказавшись внутри, под личиной Урараки, Тога подберется поближе к их целям из 1-А. — А кто главная цель? — Мидория Изуку, — прошипел Шигараки, сжимая пальцы на стакане, и тот рассыпался прахом. Даби вздохнул. Вот же, заладил как заезженная пластинка. — А еще Бакуго Кацки, девчонка-лягушка, про которую ты рассказывала. Да и остальные могут пригодиться. Кто-то вроде говорил про птицу с тенью, которая вынесла Мунфиш? Тога кивала, но глаза ее были затуманены. — Деку-кун... — Да вы задолбали... — Ты кое-кого пропустил. Ребенка, владеющего и огнем, и льдом. На Спортивном фестивале он занял второе место. Ты же вроде тоже с ним сражался? Так почему не упомянул его? — спросил Шигараки и, прищурившись, изучающе посмотрел на Даби. — Забыл, — быстро отозвался Даби, под столом сжав руки в кулаки. Проклятье, ну конечно, Шото привлек к себе внимание. И то, что Даби его не упомянул, вызовет еще больше вопросов. — Оки-доки! — радостно сказала Тога, заложив руки за голову. — Мы закончили? — Выметайся, — отозвался Шигараки, отвернувшись от Даби, и кинул на девчонку злобный взгляд. — От тебя все равно никакого толку. — Океюшки! Пока-пока! Даби покачал головой. Иногда Тога по-настоящему нервировала. А этот план по большей части завязан на ней. Оставалось надеяться, что Тога справится и не прилепится к «Деку-куну». — Идиотка, — пробормотал Шигараки, когда Тога исчезла за дверью. Затем повернулся к Даби и ткнул в него своим длинным пальцем. — А ты — найди того, чей облик она примет. — Ладно, — с готовностью согласился Даби. С излишней готовностью, если судить по реакции Шигараки. — А еще нам нужны новые рекруты. Найди кого-нибудь. — Без проблем. — Что-то ты слишком послушный. Мне это не нравится. — Ты не хочешь, чтобы я слушался? Ты же у нас великий лидер. Даби с легкостью представил, как лицо Шигараки кривится в гримасе. — Убирайся, пока я тебя не прикончил. — Мне что-то не хочется, — пожал плечами Даби и, игнорируя убийственный взгляд и зловещую ауру, отвернулся. — Как насчет того, чтобы выпить? — Это больше не бар. — Наверняка у тебя сохранилась какая-нибудь заначка. — Курогири, оставь нас. — Шигараки Томура, не думаю, что... — Уйди. Даби с весельем наблюдал за тем, как Курогири, громко вздохнув, неторопливо подошел к все еще открытой двери. — Не поубивайте друг друга, пока меня не будет. — Ничего не обещаю, — отозвался Даби, когда за Курогири закрылась дверь. Потом повернулся к Шигараки и выгнул бровь, увидев, что тот снова вцепился в свою шею. — Ладно. Может, уже скажешь, чего хочешь? И хватит уже раздирать себе горло. Фыркнув, Шигараки резко опустил руку. Даби поморщился, увидев на бледной коже яркие отметины. Из некоторых царапин, тех, что поглубже, уже начинала сочиться кровь. — Да ты сама непосредственность. И никаких манер. Даби закатил глаза, стараясь скрыть, что два последних слова вызвали волну дрожи. — Не тебе говорить о манерах. Когда ты в последний раз мыл свои космы? Шигараки неторопливо провел рукой по волосам, сжал прядку. — Я хочу, чтобы Мидория умер. Даби застонал. — А ведь так хорошо разговаривали! Да, я понял, что ты хочешь, чтобы пацан помер. Прекрасно понял. Ты об этом хотел поговорить? — Ты не любишь Бакуго Кацки. — Ага-а, — согласился Даби, растягивая последнюю букву. — Не понимаю, зачем он был тебе нужен. Тупой пацан никогда бы к нам не присоединился, от него один вред и никакой пользы. Так зачем? — Тодороки Шото. Услышав имя, Даби замер. — Что с ним? — Я знаю, что случилось, когда вы похитили Бакуго. Остальные идиоты говорили, что младший Тодороки силен. Ты знаешь, что он сражался с Пятном? Старатель присвоил себе все лавры, но сражались с ним Мидория, Тодороки и еще один мальчишка. Таких подробностей Даби не знал. Значит, маленький Шото сражался с Пятном и выжил? Интересно. И то, что Старатель присвоил себе их победу... — Ничего удивительного, что этот урод присвоил себе все заслуги, — пробормотал Даби, сжимая кулаки так сильно, что ногти больно впились в кожу. — Зачем ты мне это рассказываешь? — Затем, что никто в твоей команде не мог просто взять и «забыть» про Тодороки Шото. Даби стиснул зубы. Он не собирался отвечать на незаданный вслух вопрос. Эту информацию можно использовать против него. К тому же, он никому здесь не доверял настолько, чтобы рассказывать правду. — Точняк. Виноват. Если у тебя все, то я к себе. Надо выспаться, чтобы предстать завтра перед рекрутами в лучшем виде. — Даби встал со стула и поплелся к двери. Он знал: если поторопится, то Шигараки поймет, что что-то не так. Вот только он его недооценил. Шигараки был умнее, чем казался. — Я уберу пацана из списка смертников, если ты назовешь вескую причину. Остановившись, Даби повернулся к Шигараки. Тот уже стоял на ногах. Медленно поднес руку к лицу и снял свою «маску». Прежде Даби лишь несколько раз видел Шигараки без нее и потому позволил взгляду скользнуть от шрама слева, пересекавшего губы, к шраму, спускавшемуся к правому глазу. Волосы лезли в глаза, и Даби вдруг понял, что Шигараки бы не выглядел так стремно, если бы уделил себе хоть немного внимания. Что ж, у Даби не осталось причин жаловаться. Ну, если не считать запаха. — Ну так что? — спросил Шигараки, уставившись на Даби обоими глазами. — Хочешь, чтобы Тодороки Шото остался в живых? Помолчав, Даби сказал: — Да. Шигараки кивнул, и Даби знал, что он ждет объяснений. По поведению Шигараки было ясно: он не поверит, начни Даби все отрицать, и, скорее, прикончит Шото просто назло. За то, что Даби не сказал правду. — Почему? Но Даби не хотел выдавать этой информации. Если скажет, то придется признаться во всем остальном. — Просто хочу. — Этого мало. Даби задумался над своим следующим ходом. Повисла тишина, нарушаемая лишь шорохом, с которым Шигараки скреб кожу. Звук действовал Даби на нервы и чем дальше, тем сложнее было ему сосредоточиться. — Может, хватит? Ты не избавишься от слов, как бы ни старался. Кончай чесаться. Звук утонул в тишине. Даби вскинул взгляд, ожидая нападения, и замер, увидев, что Шигараки глубоко нахмурился. — От каких слов? Да он издевается. — Ага. Слова души. Ну знаешь, первые слова, которые тебе говорит соулмейт. И которые ты вечно расчесываешь. Шигараки недоуменно заморгал, потом впился взглядом в Даби. — Слова души. Не знал, что они у меня есть. — Что… ты сейчас серьезно? — спросил Даби, вскинув вверх руки. — Ты хоть в зеркало когда-нибудь смотрелся? Или просто... — Так вот почему кожу жгло, — пробормотал Шигараки, обращаясь скорее к себе самому. Даби уставился на него во все глаза. Получается, этот… кретин даже не знал о существовании слов у себя на шее? Неужели никто ему ничего не говорил? Да, когда слова появляются, кожу жжет. Неужели Шигараки начал расчесывать шею потому, что почувствовал жжение и… это вошло у него в привычку? — Уходи, — внезапно потребовал Шигараки, указав на дверь. — Не-а. Шигараки кинул на Даби недовольный взгляд, но тот лишь пожал плечами. — Увидев слова, ты не захочешь, чтобы я уходил. А может, и захочешь. Не знаю. Я думал, мы никогда не будем об этом говорить. Зло зыркнув на Даби, Шигараки резко развернулся и направился к дальней двери — той, которая вела в уборную. Даби остался стоять на месте. Не стал подходить ближе — на случай, если Шигараки захочет его прикончить. Он ждал. И ждал. И ждал. Когда прошло минут двадцать, Даби заподозрил, что Шигараки решил с горя самоубиться. Но буквально через несколько секунд дверь распахнулась, и на пороге появился Шигараки. Его лицо выражало крайнее негодование. — На моей шее написано, что я страшилище. — Ага. — Ты мне это сказал. — Именно. — Я тебя прикончу. — Я так и подумал, — ухмыльнулся Даби и пожал плечами, когда Шигараки привычно нахмурился. — Если тебе станет от этого легче, на мне написано, что я штопанный ублюдок и у меня нет никаких манер. Думаю, мы квиты. Уголки губ Шигараки приподнялись в чем-то напоминающем улыбку, наверное, впервые на памяти Даби. Но это выражение пропало так быстро, что Даби чуть его не проглядел. — Где? — Что где? — Твои слова. — На спине. — Покажи. — Ага, бегу и спотыкаюсь. — Это мои слова. — Нет, это мои слова. Ты просто их сказал. — Мои ты видел. — Все их видели. Шигараки зарычал и протянул руку. Закатив глаза, Даби весело фыркнул, обернулся и задрал футболку. — Ладно, ладно. Жаль тебя разочаровывать, но их не так-то просто увидеть. — У тебя вся спина в шрамах. — Поразительная наблюдательность. Не зря ты наш лидер. К удивлению, вместо послышались шаги. Даби напрягся, готовый увернуться, если Шигараки решит напасть, но тот лишь подошел и, наклонившись, уставился на его спину. — Подожди, — пробормотал Даби и повернулся так, чтобы было лучше видно. — Вот оно что, — негромко сказал Шигараки, потом протянул руку и осторожно коснулся одним пальцем его кожи. Даби напрягся. Он прекрасно понимал, как близок сейчас к смерти. Интересно, сумеет ли он воспользоваться огнем до того, как Шигараки прикоснется всеми пятью пальцами. Вряд ли. Но он сделает все, чтобы сдохнуть не в одиночку. Но Шигараки убрал руку, выпрямился и встал рядом с Даби. — Интересно. Ты по-прежнему мне не нравишься. — Неужели? — Даби опустил футболку и, обернувшись, ухмыльнулся. — Ну не знаю. Думаю, я давно тебе нравлюсь. Но можешь обманываться и дальше. Прозреешь рано или поздно. — Хочу тебя прикончить. — Не хочешь. И не прикончишь. Шигараки снова нахмурился. Прищурился. — Прикончу, если придется. Не вынуждай меня. — Заметано, — отозвался он, сердце забилось быстрее. Шигараки только что подтвердил: он не хочет смерти Даби. Убьет, если придется, но если Даби не даст ему на то оснований... — Я хочу знать, почему тебя волнует Тодороки Шото. Ну конечно. Даже новость о том, что они, мать его, соулмейты, не собьет Шигараки, если тот вбил себе что-то в голову. — Давай закроем эту тему? Ну, в честь праздника? — Нет. — Твою ж мать, — пробормотал Даби, проведя рукой по волосам. — Что б ты… ладно. Он мой брат. В воцарившейся тишине почти можно было расслышать, как. Шигараки пытался осмыслить сказанное. Его лицо ничего не выражало. — Брат? — Да. — Тодороки Шото? — Ага. — Сын Старателя. — К несчастью. — Значит, Старатель — твой отец. — Я скорее снова спалю себя, чем назову его отцом. Эти слова как будто бы выдернули Шигараки из транса, в который он впал. — Ты сам сотворил это с собой? — заморгал он. — Не без помощи дорогого папочки. Лицо Шигараки вдруг озарилось пониманием. — Ты хочешь его прикончить. — Да. — А брата — защитить. — Именно. — Он пошел по его стопам. — Он тренируется, чтобы стать героем. А не моим отцом. — Сейчас твой отец — герой номер один. — Герои должны сражаться против таких, как мой отец. Не сомневаюсь, Шото знает. Снова повисло молчание. — Он не знает, кто ты такой, — через какое-то время сказал Шигараки, поджав губы. — Да. — Почему? Даби заколебался. По правде говоря, он был удивлен и даже задет, что в их прошлую встречу на лице Шото не промелькнуло и проблеска узнавания. Но чем больше он об думал, тем логичнее это казалось. — Ему было пять, когда все случилось. Он вряд ли вообще меня помнит. — Но ты все равно хочешь его защитить. — Он был и остается моим братом. Шигараки раздраженно вздохнул и повернулся обратно к столу, за которым сидел во время совещания. — Ладно-ладно. Уберем Тодороки из списка смертников. Но если он встанет у меня на пути... — Понял я, понял, — отозвался Даби. Судя по тому, что Даби знал о Шото, он не сомневался: рано или поздно тот встанет у них на пути. Тогда Даби больше не сможет его защищать, но по крайней мере пока Шото был в безопасности. — Есть еще кое-что. — Думаю, ты исчерпал лимит моей благосклонности, — сказал Шигараки. — Старателя убью я. Шигараки повернулся к нему, и Даби впервые увидел его искреннюю улыбку. — По рукам.