Месть человека с разбитой мечтой

Твою мать… Как же трещит голова… Где я? Я ничего не помню… Что происходит?! Веки светловолосого героя раскрылись. Тусклый белый свет лампы ударил по глазам, заставив только что проснувшегося Бакугоу помотать головой, отгоняя от своих глаз излишки надоедливого света. Фигура, стоявшая спиной к Бакугоу, встрепенулась. Послышался хлопок, а затем — скрип кресла. Тишину нарушили несколько отчётливых шагов. — Доброе утро, спящая красавица. Нехило ты проспал, признаю. Я уже испугался, что ты скончался от передозировки снотворного. Кто знает, может, я от гнева вколол лишние сто грамм? Хотя теперь я могу расслабиться… — Ублюдок! Ты кто такой? — вскрикнул Кацуки Парень попытался встать, однако почувствовал, что ремешки крепко прижимают его, не давая возможности свободно пошевелиться. Кожаные путы сдавливали его горло, кисти и плечи рук, накачанный торс и ноги. Даже простой вздох в таком положении казался нереальной задачей. Причуда! Ну конечно! Причуда не раз выручала из более тяжелых ситуаций, выручит и сейчас! Несколько секунд — и все помещение взлетит к чертям на воздух! Вперёд!!! Так думал герой, пытаясь её активировать. Однако, как бы Кацуки не старался попотеть ради своей свободы, его рука оставалась сухой, словно осенний листок, слетевший с дерева. — Ты, небось, думаешь: почему моя Причуда не активируется? Как же так?! — переспросил его голос. — Завались! Ты уже трупом себя можешь считать! Беги писать завещание! — Ну-ну. Очень смелые слова для того, кто не может сейчас даже взглянуть на свои руки и понять, что с ними не так. — Ну так, может, ты отстегнешь мою шею и дашь мне огромную любезность посмотреть, что не так с моими чёртовыми руками, а потом сдохнуть?! — Кому дать сдохнуть? Тебе? Ты здесь не за этим… А вообще, ты так и не избавился от этой привычки говорить каждому «СДОХНИ»? Это очень плохо, Каччан. Герой обязан быть вежливым, ведь никому не захочется быть спасённым рукой агрессивного и высокомерного урода. — Что за надоедливый бубнёж ты… Но стоило Бакугоу лишь немного помолчать и прокрутить последнее сказанное предложение, как в его голове вдруг что-то перещёлкнуло. Словно здравый смысл из последних сил добрался до рычага и опустил рукоятку вниз. — Ох, Каччан, только не говори, что не узнал своего старого друга. С твоим интеллектом и не догадаться — это совсем уж странно. Надоедливый, едва разборчивый бубнёж… Хлопок тетрадью… И знакомый голос, произносивший не менее знакомое, не менее омерзительное прозвище из детства… Только один ничтожный человек осмеливался его проговаривать… — Деку?..

***

— Па-ра-па-пам! И приз вручается невероятно умному Каччану! Браво! Браво! — раздались хлопки ладошек, а вместе за ними — тихий, ядовитый смех. — Я рад нашей встрече, Каччан. Мы с тобой очень давно не виделись. — произнесла знакомая голова, нависшая прямо над светловолосым Кацуки. Это действительно был Мидория Изуку, которого, как и остальных, изменило время. Веснушек на его лице стало ещё больше, губы высохли, подбородок покрылся щетиной. Хоть повсюду царила темнота, плохо разгоняемая светодиодной лампой, можно была заметить, что волосы стали ещё кучерявее и из зелёных с черным отливом превратились в чёрный с зелёным отливом. В этом ничтожном Деку действительно всё было знакомо. Всё, кроме одного. Взгляд Взгляд у него уже не был робким или вечно бегающим, чего-то ищущим. Это был прямой, проницательный, холодный взгляд, от которого даже буйному нраву Бакугоу становилось не по себе. — Деку? Это ты? Это реально же ты? Что происходит? Где мы, чёрт возьми?! — Где МЫ? Ну, я — у себя в личной операционной. Можно сказать, у себя дома. А ты… Ты в плену, Каччан. Эти слова ударили самолюбие Кацуки, словно током. В плену? Он, восходящий и бесшабашный герой, известный как Граунд Зиро, в плену? Быть такого не может… Может, это всё — очередной кошмар? Сейчас он проснётся… Однако картинка никак не рассасывалась и не заменялась. Перед красными глазами героя по-прежнему был тёмный, чем-то заляпанный потолок. — Что ты несёшь, задрот?! В каком ещё плену?! Отстегни эти поганые ремешки, я дышать не могу! — В самом обыкновенном плену, Каччан. И нет, я не собираюсь отстёгивать ремешки. Нам с тобой надо поговорить, всё же, такой разговор у нас выпадает нечасто. — Отпусти меня сейчас же, задрот поганый, тогда и поговорим! — Нет и не подумаю. Лучше скажи: как прошло твоё поступление в Юуэй? Это же ведь именно тогда мы с тобой окончательно потеряли связь? Ты погряз в своих тренировках, операциях, успехах, интервью… И совсем забыл про своего маленького, ничтожного друга с прозвищем Деку. — Что ты несё… — Ты ведь, кажется, даже спортивный фестиваль выиграл? Я видел твоё сражение против сына Старателя. Как его там… Шото, кажется? Ты был невероятен. Впрочем, как и всегда. Кацуки прекратил кричать. Он понял, что сейчас он ничего не добьётся, если будет орать на него. Лучше попробовать подыграть ему, поддаться, попутно анализируя ситуацию, пытаясь найти выход. — А ты что, сомневался? — Я? Разумеется, нет. Я знаю, что в тебе всегда жила жажда к победам. В конце концов, я же твой бывший друг. — А ты? Ты чего добился? — О, первым решил заговорить о прошлом? Похвально. Тогда, думаю, стоит начать с того самого дня…

***

Если ты реально хочешь получить Причуду, тогда сделай прыжок веры с крыши, надеясь, что в следующей жизни у тебя она обязательно появится! — помнишь эту фразу, Каччан? — переспросил Мидория, одевая фартук и подходя к небольшому столику, стоявшему рядом с прикованным Бакугоу. — Ага. Это было моё последнее пожелание тебе. Ты меня так задрал своими разговорами о Причуде, что… — Именно так. После твоих слов я ведь действительно отправился на крышу. Мне пришлось даже сменить маршрут ходьбы домой. Кацуки вновь передёрнуло. Он что… Он всерьёз воспринял эти слова? Но ведь сейчас он стоит перед ним, полностью живой и здоровый… — Однако я так и не смог шагнуть. Не знаю… Может, мне не хватило храбрости, а может, я так привык к твоим постоянным насмешкам, что меня это уже больше не задевало. Но я остался жив. Жив, со своей теплящейся мечтой о том, что даже такой ничтожный человек, как я, сможет спасать людей. Бакугоу молчал, стараясь вникать в каждое слово зеленоволосого. — Как ты понимаешь, я не пошёл в Юуэй вместе с тобой. Я не пошёл ни в Юуэй, ни в Шикецу, ни в Кецубецу. Беспричудный человек действительно не мог быть героем. Я это понимал. Я отправился в медицинское учреждение. Я неплохо понимал медицину, у меня была хорошая память. Это даже в характеристике отметили: «Феноменальная память и анализаторские способности». А самое главное — врач тоже может спасать. Ты так не думаешь? — То есть, ты стал врачом, пытаясь помогать людям… Не сдаёшься до самого конца, дерьмовый Деку? Так и пытаешься доказать мне, что ты можешь чем-то пригодиться этому миру? — Ну, думаю, несколько десятков людей, которых прооперировал Изуку Мидория, вполне могут подтвердить, что он вытащил их с того света. Но даже после всех этих поступков, наблюдая за тобой, мне все ещё казалось, что я никогда тебя не догоню. Что отказавшись от своей мечты, я автоматически поставил крест на гонке с тобой. Это очень сильно раздражало. Тогда и настал тот вечер…

***

Настойчивый стук в дверь. Вздохнув, Изуку Мидория отложил свой кофе и, натянув свой любимый жилет поверх свежевыстиранной рубашки, отправился открывать дверь своего личного, небольшого загородного дома. — Здравствуйте, Мидория-сама. Вы ведь хирург, правильно? Нам сказали, что вы можете помочь. — вежливо проговорил мужчина, вокруг тела которого вился тёмный туман. — Смотря в чём. — уклончиво ответил Мидория. — Нам нужна медицинская помощь. Молодому человеку прострелили руки и ноги. Я не особо смыслю в этом, но, кажется, пули не задели кость. Вы можете его сейчас прооперировать? Мы вам заплатим. — проговорил Курогири, вытаскивая на свет голубоволосого парня в черной водолазке. Но не это бросилось в лицо Мидории, а руки. Большое количество кистей рук заслоняло лицо, шею, плечи. Заметив взгляд Мидории, Курогири прокашлялся: — Не обращайте внимание. У молодого человека проблемы с кожей, а эти… наручи ему помогают вылечиться. Как я уже сказал, мы вам заплатим за хорошую операцию. И молчание. — Хорошо. Перенесите пациента в дом, я попробую вам помочь. — проговорил Изуку, отправляясь за своим рабочим халатом. … — Храааа! Твою мать! — Тише, не дёргаемся! Иначе у меня не получится вытащить пулю. — пробормотал Мидория, орудуя пинцетом. Спустя несколько минут всё было кончено. Томура был перебинтован, а Мидория раскладывал по местам пинцеты и скальпели. — Вот ваши наручи. — проговорил Мидория, протягивая пациенту его вещи. — Простите, мне пришлось их снять. Они мне очень сильно мешали. — Спасибо. — проговорил юноша, одевая их на своё лицо. — Вы закончили? — переспросил Курогири. — Да. Постарайтесь меньше двигаться ближайшие две недели. — Благодарю. Вы можете проверить свои сообщения? Там должна прийти оплата… Изуку вздохнул. Он предпочитал наличные в руки, а не виртуальные цифры на экране своего телефона. Слишком большой риск обмана. Однако, в этот раз судьба была благосклонна: в телефоне была внушительная пятизначная сумма, перечисленная на карточку. — Помимо этого, если у вас когда-то возникнут проблемы, вы можете прийти по этому адресу. — запустив руку в карман, Курогири достал оттуда визитку и протянул её зеленоволосому. — Мы не забываем добрых дел. После ухода нежданных гостей, Изуку решил заварить себе ещё одну чашку кофе, пытаясь поскорее забыть этот странный инцидент. Особенно то, что наручи его пациента состояли из органических, негниющих рук. Однако визитка так и осталась в кармане его халата. Не каждую жизнь удаётся спасти. Даже с помощью современного хирургического вмешательства. Каковой бы не была болезнь, всегда есть вероятность, что стрелка покажет на чёрный сектор барабана и человек умрёт. В этот раз в операционную попала девушка, прямиком из ДТП. Полученные травмы были несовместимы с жизнью. Через пять часов Изуку осталось только констатировать смерть. Однако отец дочери — влиятельный бизнесмен-рыболов, снабжающий 30% водного рынка Японии, так не считал. Он устроил больнице самую настоящую травлю. Её названия оказались на первых полосах желтой прессы. Врачей обвиняли во всех семи смертных грехах: начиная от халатного отношения к службе и заканчивая каннибализмом и экспериментами над людьми нового биологического оружия. Дабы успокоить бушующее общество, начальству больницы нужен был козёл отпущения. Несложно догадаться, кто им стал. Мидория шёл по улице, пытаясь успокоиться. Но не получалось. Внутри него всё клокотало. Мерзкое, прогнившее общество, ломающее жизни людей ради минутных хотелок. Девушку ведь всё равно нельзя было вернуть к жизни громкими заголовками, а в результате из-за газетного шума прибавилась ещё одна сломанная судьба. Рука сама собой потянулась к карману.

***

— Так это бар? Тут довольно уютно… — проговорил доктор, усаживаясь на барный стул. — Какие люди! — с насмешкой проговорил Томура, откладывая приставку. — Неужели пригодилась наша визитка? Я-то думал, ты про нас запамятовал. — Вам налить что-нибудь? — переспросил Курогири, протирая стакан. — Да… Э… Кофе. — мотнул головой Изуку. — Так что тебя сюда привело? Я читал заголовки пары-тройки газет… Судя по всему, у вас, врачей, там полная задница творится. — проговорил Шигараки. — Есть такое. Но, поскольку меня уже уволили, все должны успокоиться… Может, оно и к лучшему. — проговорил Мидория, отхлебнув горячего кофе. — А мне кажется, что нет. Ты серьёзно ничего не чувствуешь? Злоба? Горечь? Обида? Тебя поимели, а потом выкинули на свалку, как непотребного. На что ты будешь жить? — хмыкнул голубоволосый. Мидория поставил чашку на место и уставился на неё, разглядывая своё отражение в коричневой жиже. Действительно. Как теперь будет идти его дальнейшая жизнь? Одна из его мечт была растоптана. Безжалостно, бесцеремонно. Вторая мечта отправилась вслед за ней. Если не найти опору… Верных товарищей… Следующей на помойку отправится его жизнь. — Знаешь, что я тебе советую? Пошли они все. Присоединяйся к нам. Твои навыки нам очень пригодятся, док. — проговорил Шигараки. Одно-единственное слово навсегда повернуло жизнь Изуку. — Да.

***

— В последствии, конечно, я узнал, что работаю на разыскиваемую Лигу Злодеев. Но мне было как-то плевать. Эти люди поддержали меня и помогли, когда мне некуда было идти. Кто бы мог подумать, что злодеи окажутся более понимающими… — Завались, ты! — сплюнул Кацуки — Меня уже откровенно задрало слушать твой бубнёж, ты, никчёмный! Стоит судьбе ударить тебя, так ты бежишь от неё, поджав свой мокрый хвост! Я всё-таки был прав! Ты настолько никчёмный и тупой, что так ничего и не добился в своей такой же тупой жизни! Ты даже не Деку, ты Tawagoto (кусок дерьма)!!! Повисла тишина. Выплеснув всю свою злобу, Кацуки пытался вырваться из ремешков, но те лишь сильнее вдавливались в его кожу, причиняя сильную боль. Наконец, Изуку сказал: — Как ты видишь, кое в чём ты действительно оказался прав: я так никогда и не стал героем. Но, может, это даже к лучшему? В конце концов, ты, а не я сейчас прикованы к этому грязному операционному столу, выслушивая «надоедливый бубнёж» друга детства. Знаешь, что самое противное? — Не знаю и знать не хочу! — То, что вся моя жизнь безраздельно связана с тобой. Когда я был Деку, я жил ради того, чтобы превзойти тебя. Когда я остался Изуку Мидорией, я жил назло тебе, хотя и понимал, что ты этого не знаешь. Даже сейчас я живу только ради одного. — Да мне плевать! Освободи меня, чёртов Деку и обещаю, ты окажешься далеко не на нижнем уровне Тартара! В крайнем случае, сдохнешь быстро и безболезненно! — Ты, похоже, Каччан, так ничего и не понял. — со вздохом произнес зеленоглазый, взяв в руки скальпель. — Деку мёртв уже много лет. Мёртв он по вине Каччана, Кацуки, Граунда Зиро, всего поганого геройского общества! В живых остался только Изуку Мидория. Холодная сталь прошлась по плоти Бакугоу с противным чавканьем. — И больше я не буду тебе подчиняться. — Что ты делаААААА! ТВАРЬ! А НУ ПРЕКРАТИ!!! ХРАААА! Кровь выливалась на пол водопадом от взрезанной раны на плече. Удовлетворённо хмыкнув, Изуку пнул медный тазик под кровавый фонтан, спасая свой пол от загрязнения. — У нас мало времени. Лига Злодеев потратила немало сил, чтобы тебя поймать. А я это ценю. — УУУУУУ! ААААА!!! ТЫ ДРЯННОЙ УРОД!!! АААААА!!! СУКА!!! ХВАТИТ!!! — Знаешь, только став Изуку Мидорией, я понял, каков же ты омерзителен, Граунд Зиро и Бакугоу. Ты постоянно смеялся над моей беспричудностью, оставлял шрамы на теле, топтал мою мечту, когда я делился ею с тобой. В конце концов, моя мечта разбилась, когда ты, Каччан, посоветовал мне спрыгнуть с крыши, надеясь получить в следующей жизни Причуду. А вслед за нею разбилась ещё одна мечта. Теперь я понимаю: во всём виноват ты. И больше — никто. Не издевайся ты надо мной — кто знает, как бы повернулась наша жизнь… Может, сейчас бы ты не истекал кровью в моем подвале. И это забавно. Ну скажи, забавно ведь?! Голос Мидории сорвался на яростный, грубый крик. Схватив скальпель с операционного столика, парень размахнулся и изо всей силы вонзил его прямо в руку Кацуки. Тот взревел от боли, его крик переполнил подвал, отдаваясь эхом в ушах двух бывших друзей. — Это забавно, чёрт побери! Ты, восходящий и непобедимый герой, в итоге прикован к грязному столу в подвале, с замотанными руками, и неспособен даже защитить себя от ничтожного не-героя Деку и Изуку Мидории, который прямо сейчас разбирает и выжимает твоё тело по кусочкам! Это настолько смешно, что я сейчас лопну от смеха! Признайся, это ведь смешно?! Расхохотавшись, Изуку Мидория открыл один из стеклянных шкафчиков и достал оттуда трубки и шприцы. — Прости, сейчас тебе придётся немного поспать… — Ублюдок! Не смей меня трогать!!! — заорал Бакугоу, извиваясь, как змея, пытаясь ослабить ремни хоть немножко и не дать Изуку вколоть смертоносный шприц. Однако давний медицинский опыт парня превосходно знал, как разбираться с такими буйными пациентами. Перехватив и крепко сжав его руку, Изуку остановил её движения. Второй рукой он крепко обхватил шприц и аккуратно, почти неощутимо вколол его. Укол не отдался никакой болью, однако широко раскрытые глаза Граунд Зиро стали потихоньку закрываться. «Нет… НЕТ! НЕЛЬЗЯ СПАТЬ!!!» — приказывал себе Кацуки. Но картинка продолжала мутнеть, веки — закрываться, а организм — переходить в состояние покоя. — Прости, Каччан. Я хотел бы, чтобы ты видел мою месть, но… Если я не введу тебе эту порцию, ты умрёшь от болевого шока. А смерть — слишком лёгкая участь… — произнес Изуку. Это было последнее, что услышал Каччан перед тем, как провалиться в искусственное небытие.

***

Однако жизнь не ограничивается одним только подвалом, она имеет свойство продолжаться. Прошёл день, два, неделя, месяц, год… Активные поиски и борьба героев со злодеями продолжалась. Люди встречались и расставались, ссорились и дружили, страдали и радовались. Иногда газеты пестрели заголовками о поимке злодея или смерти очередного храброго героя. Геройский и злодейский мир сталкивался между собой очень много раз, каждый выходил с победами и поражениями, с потерями и пополнениями, и это — далеко не последнее столкновение. Но Кацуки Бакуго уже было всё равно, что происходило в мире героев.

Безрукому, ослеплённому на один глаз инвалиду по имени Кацуки Бакугоу было уже всё равно.