Кто тут самый страшный?

«Черная дыра» была космической боевой станцией, и это значило, что двери на ней намного прочнее, чем на любом корабле. Тандеркрэкеру понадобилось не меньше трех кликов, чтобы вырезать дверь в комнату Фанга, и звуки были такими приглушенными, что Леозак и не догадался об их истинной причине. Тут, в конце концов, ремонт станции шел полным ходом, мало ли что могли пилить и резать? Остальные двери — к лифтам, к лестницам, в другие комнаты — ничем не отличались, и, видимо, были заблокированы, так что Фанг бестолково метался вдоль стен, сшибая дурацкие портреты и спотыкаясь об упавший низкий шкафчик. Юникронов Дружок безмолвствовал. Леозак, впрочем, тоже растерялся в первые клики, не зная, кого хватать. Фанг, в отличие от Тандеркрэкера, служил в армии и хоть как-то учился драться — но Фанг шарахался по углам, не пытаясь выбежать в коридор, и бросал на Леозака умоляющие взгляды. Даже когда Тандеркрэкер вцепился дентами в выставленную руку. Когтями он тоже Фанга поцарапал, пусть и не сильно. Энергон не бил фонтанами, внутренние детали не вываливались. Теперь Леозак кое-как держал Тандеркрэкера за руки и старался не попасть под лезвия когтей — и одновременно ничего никому не сломать. Оттащить его от Фанга никак не получалось. Кажется, Тандеркрэкер добрался до крупной топливной магистрали и с характерным бульканьем всасывал энергон. И фонил, как пьяный. Проще было дождаться, когда Тандеркрэкер опьянеет настолько, чтобы чуточку разжать челюсти. Мощности у Фанга соответствовали его альтмоду, плюс он выпил хайгрейда перед встречей с Леозаком, плюс испугался сейчас… Топливо в Фанге было более чем заряженным, так что была надежда, что скоро Тандеркрэкер технически не сможет его сожрать. Не отпиливать же Фангу руку? От всей этой возни с двумя фонящими и симпатичными Леозаку меха активировались инт-системы, и в какой-то момент он навалился на Тандеркрэкера, прижимаясь к его корме и невольно давя на кодпис, притираясь к стыку паховой пластины снова и снова. Не худший способ отвлечь… — Я твой ржавый болт тебе отгрызу! — рявкнул Тандеркрэкер. — По кусочкам! Что-то серебристое и гибкое мелькнуло перед оптикой, выдергивая Фанга из-под их корпусов, и Тандеркрэкер с рычанием вывернулся из рук Леозака, метнулся вперед, разворачиваясь к нему фейсплейтом. Так даже лучше. Леозак слизывал энергон, текущий по трансформированным дентам и по шее. Потом кусал — и снова слизывал. Умом он понимал, что пора заканчивать, что Тандеркрэкер вряд ли станет драться, раз даже дергаться прекратил. Но остановиться было невозможно. Пусть открыта дверь в коридор, пусть Дружок наверняка наблюдает, пусть это пол в чужой разгромленной комнате, залитой энергоном ее хозяина… Леозак не мог затормозить и ненавидел себя за это. Тандеркрэкера он ненавидел тоже. Потому что только рядом с ним в Леозаке просыпалось желание причинять боль просто так. Впиваться когтями в тонкие, едва заметные шрамы, вскрывать их заново, смотреть, как вздрагивают денты и мерцает оптика. Тереться о кодпис, обдирая краску вместе с активным покрытием. Леозак так долго терпел и сдерживался… Он мог бы остановиться, если бы Тандеркрэкер сказал «нет». Просто сказал «нет». Угрозы выдрать искру, отгрызть болт и выебать корабельным орудием, наверное, тоже значили «нет». Как и когти, царапающие обшивку. — Ты сам сказал, что не хочешь ни с кем меня делить! И пошел трахать это! И отпусти мои провода! У Фанга было большое преимущество: он всегда молчал. Зато Тандеркрэкеру можно было ткнуть в рот его собственным апгрейдом — и вцепиться в нижнюю челюсть до энергона, оттягивая ее. По штекерам плясали искорки статического электричества, с дент капал энергон, раскрытый шлюз дергало, как и шею. Но почему-то Тандеркрэкер не сопротивлялся всерьез, хотя теперь Леозак почти его не держал. Он покачивал провода глоссой. Он больно раздирал покрытие турбины. Он царапался каблуками и хватал когтями за плечи… А потом Леозак снова укусил его за шею и впихнул глоссу в открытую рану, разрываясь между двумя животными желаниями: сожрать и оттрахать. Тандеркрэкер сам решил вломиться сюда и устроить безобразный скандал, и сейчас позволял тискать себя и вылизывать, словно в самом деле нарывался… Зачем? Почему он не мог по-другому? Почему нерастраченная нежность, за тысячу квартексов скопившаяся в Леозаке, уже не первый раз выплескивалась из него вот так? Почему Тандеркрэкер снова и снова напоминал ему, что они ничем не отличаются? Леозаку было шлаково на искре, но он, наверное, проглотил слишком много заряженного энергона, чтобы остановиться. Он пообещал себе, что нежно и ласково сконнектит Тандеркрэкера потом. Когда тот не будет кусаться, царапаться и обзываться. — Лучше открой сам, — предупредил Леозак; пальцы дрожали от острого желания располосовать чужой кодпис, превратить в бесформенные куски металла, и то, что Тандеркрэкер вдруг собрался куда-то уползти, никвинта не помогало контролировать агрессивные порывы. — Ты же хочешь. Я чувствую. — Я просил тебя не путать это с коннектом! Леозак не выдержал и со всей силы дернул фраговы провода, наматывая их на запястье. Вот так Тандеркрэкер все ощущал, как нормальный меха. Даже линзы заблестели. Другой рукой продолжая щупать кодпис, Леозак повел когтями по свежим царапинам, сочащимся горячим энергоном. Провода при каждом движении ерзали по обшивке, натягивались и опадали, и Тандеркрэкер при очередном рывке зажмурился и отвернулся. Напрасно. Леозак и так видел бесцветные капельки омывателя. — Мы будем путать это с коннектом, — пообещал он. — И ты будешь перезагружаться. Мне наболт не сдался коннект с меха, который включает и выключает инт-системы вручную. Если тебе так надо для хорошего ребута, чтобы тебя изрезали и… — Не надо! — вскрикнул Тандеркрэкер, и Леозак понял, что кодпис наконец поддался. И с хлюпающим щелчком встал на место, потому что Тандеркрэкер чуть ли не подпрыгнул, отодвинувшись сразу на полметра, не меньше. — Хорошо, я сделаю все ртом! — Мне еще мой болт нужен. В целом виде. — Ну так не суй его в меня! Если ты еще раз застрянешь, я точно тебе все отрежу! — теперь Тандеркрэкер открыл оптику, и Леозак явственно видел в ней страх. — Попроси меня. Вежливо, — он подтащил Тандеркрэкера ближе и воткнул кончики когтей во влажный стык между паховой пластиной и кормой. Что-то защекотало пальцы — энергон, трансфлюид, все сразу? — Я очень не хочу повторять этот опыт, — проговорил Тандеркрэкер тихо. — Прости. Обещаю, что не буду кусаться. — Есть разные штуки, — предложил Леозак после недолгих размышлений. Он не знал точно, есть ли такое у Фанга, но сама идея казалась любопытной. — Расширители, переходники, заглушки… Чтобы проще было вытащить и не заклинило. — Ты мне предлагаешь совать в себя то, что было в этом?! В твоем землеползающем?! — у Тандеркрэкера линзы стали почти круглыми от возмущения — и резко сузились от сдерживаемой боли. Во второй раз кодпис открылся проще. — Не надо. Ш-шлак… Пожалуйста. Не надо, — заискивающая улыбка у Тандеркрэкера получалась еще хуже, чем у Фанга. Тот хотя бы тренировался. — Что «не надо»? — Леозак неспешно повел кончиками когтей по краям порта, скользким и плотно сжатым. Там наверняка уже все восстановилось. — Внутрь, — лаконично ответил Тандеркрэкер. Коннектор у него немного согнулся, сенсорные кольца наползли друг на друга. Но гидравлические шланги пока пульсировали, подавая трансфлюид к центральной форсунке. Леозак сжал основание между пальцами и медленно повел их вверх, пачкаясь в пахучей и скользкой жидкости. Тупые лезвия на тыльных сторонах когтей изредка стукались о выступающие детали, и от этого шланги мгновенно раздувались, а на кончике коннектора пузырился свежий трансфлюид. — Ты когда-нибудь резал инт-системы? — Не помню. Не всегда четко осознаешь, что делаешь, — вот теперь улыбка Тандеркрэкера была настоящей. Словно он вспоминал что-то очень хорошее. — Хочешь попробовать? Я не против. Леозак обдумывал эту безумную мысль раздражающе долго. Может быть, потом… Если узнать заранее, как глубоко можно резать… — Нет, — он поднялся на колени, переступил чуть вперед и аккуратно сел на коннектор Тандеркрэкера. Кольца ближе к кончику скользили и вибрировали, но центральный стержень вошел под правильным углом, разъемы притянули к себе скрутку, не давая ей застревать между деталями, и никаких неприятных ощущений не было. Только приятные. Пока Тандеркрэкер не решил, что ему опять что-то не нравится, и не вцепился в корму, пытаясь Леозака передвинуть. Другой рукой Тандеркрэкер надавил ему на шею под шлемом, нервирующе близко к медпанели, и потащил вниз. Трансформированные денты и челюсти ощущались до одури странно. Как нечто, чего не должно быть. Но оно было, активно шевелилось и перемещалось, и больно оцарапало Леозаку глоссу, когда энергообмен наконец пошел без перебоев. Но цепь их объединенных нейросетей уже замкнулась, и боль растворилась в удовольствии раньше, чем Леозак сумел укусить Тандеркрэкера в ответ. …Они лежали, шумно вентилируя, и Леозак все пытался вспомнить, когда он трансформировал фейсплейт. Возвращать его в привычный вид было лень и вроде бы незачем, по крайней мере, Леозак поймал себя на мысли, что это несоразмерно большое усилие… Игриво прикусить полуоторванную пластину обшивки на шее Тандеркрэкера тоже оказалось тяжело — но так вкусно, что лишнее движение того стоило. Энергон уже не тек, его приходилось подбирать глоссой, и Тандеркрэкер так сладко вздрагивал от каждого прикосновения… — Ни с каким землеползающим так не получится. Да? — их неуклюже выступающие вперед челюсти со звяканьем столкнулись, когда Тандеркрэкер попытался опустить голову. — И что? Это повод ворваться сюда, напасть на невинного меха, а потом… — Леозак замолк, опустил взгляд на разноцветные провода, все еще намотанные на запястье, и с чувством выругался. — Микросхемы на месте, — успокоил Тандеркрэкер. — Это несложно починить. Кажется, он перезагрузился — со счастливым визгом, наквинт перегрузившим аудиосенсоры, как смутно вспомнилось сейчас, — когда Леозак выдрал ему апгрейд. Или до? Леозак сомневался, что хочет знать. Он окончательно сполз на грязный пол, отодвинулся на пару метров и осмотрел Тандеркрэкера трезвым взглядом. Еще как минимум четыре свежих и очень глубоких пореза. Покосившийся левый наплечник. Все в люминесцирующей синеве — и пахнет живым топливом до рефлекторного сжатия шлюзов. На самом Леозаке — ни одной серьезной травмы, все укусы и царапины поверхностные. Все регенерирует через два-три цикла. И будет болеть каждый клик этих циклов. Если он, конечно, не хочет оставить эти отметины на всю жизнь. — Где здесь мойка? — Тандеркрэкер запрокинул голову, вправляя мокрую шейную обшивку, и сощурил линзы. — Твои мечи упали. И испачкались. Извини, я их не заметил. Дружок, здесь есть очистители и масло, которые подойдут для оружия?