Голый расчет

Я тоже в это не верю. Сколько лет, сколько зим. В предыдущие главы внесены некоторые незначительные изменения. Идеальное свидание, какое оно? Наполеон за свою бурную жизнь побывал на стольких свиданиях, что смог бы написать полное руководство, полезное не только для новичков, но и для тех, кто уже обладал немалым опытом. Тем более непростительным было тот факт, что с Ильей они так ни на одно свидание и не сходили. Наполеон был решительно настроен исправить оплошность как можно скорее. Впрочем, сначала он должен будет все-таки показать Угрозе сюрприз, который готовил так долго. И, возможно, тот захочет как-то оценить его старания. Например, провести вместе часик-другой в кровати. Но уж потом — непременно свидание. Ужин в хорошем ресторане и (наконец-то!) выяснение истинных гастрономических вкусов Ильи, бродвейское ревю или лучше — джазовый концерт, а потом возвращение домой и продолжение вечера в интимной обстановке, никуда не торопясь. В этот раз он был намерен отпустить себя, отдаться так полно, как только возможно. Его порядком измотал тип отношений, на котором он из-за обиды и извращенной гордости настаивал. Именно извращенной, потому что почти сразу же собственные запреты начали тянуть, мешать жить и нормально дышать, как костюм, пошитый по чужим меркам. Настолько хотелось почувствовать член Ильи внутри еще хоть раз, что сам не заметил, как оказался хоть и формально сверху, но в принимающем положении. Еще и сам себя убеждал, что не прогнулся, что это тоже форма контроля. Нет уж, va te faire foutre* такой контроль, да и вообще любой. Илья единственный с кем можно расслабиться и перестать держать в поле зрения каждую мелочь, отслеживать каждый звук, изданный партнером, каждое выражение на его лице не потому, что этого требует все естество, а потому что нет доверия. Ну а поза, что поза, ее можно и дальше использовать. Наполеон был достаточно тяжел, чтобы полностью придавить Илью к кровати и контролировать ритм. О, как тот бился под ним, как вскидывал бедра... если ему разрешали, конечно. Ну вот теперь Наполеон был намерен разрешить все. Он вообще собирался в этот раз лечь на спину и получать удовольствие. Наконец-то. От предвкушения покалывало внизу живота, хотя по-настоящему возбудиться Наполеон себе не позволял. Пока не позволял. Все-таки некое подобие самоконтроля у него еще оставалось несмотря на то, что Илью хотелось постоянно. Желание тлело внутри, как трут и вспыхивало лесным пожаром от случайных прикосновений, взглядов, мыслей, да от чего угодно! Правы те, кто сравнивают любовь с болезнью. Она и есть. В его случае хроническая и лечению не поддающаяся. И пусть. Хорошо только, что врачи А. Н. К. Л. эту болезнь еще не научились определять, несмотря на все свои футуристические приборы. Действительно, их госпиталь своим видом навевал воспоминания о фантастических фильмах про такой далекий двадцать первый век, и полеты к звездам. Впрочем, технический прогресс разогнался за последние полвека — не остановишь. Если в десятых годах и электричество в новинку было, то в шестидесятые человечество сумело покинуть пределы такой, оказывается, маленькой Земли. Если и дальше так пойдет, то почему бы людям действительно еще лет через пятьдесят не отправиться к той же Альфе Центавра? Наполеон представил себя и Илью лет в восемьдесят на инопланетном ранчо вдали от всех и вся, но вдвоем, вместе. Как и должно быть. Обычно он не был склонен предаваться пустым мечтаниям, но сейчас ему любым способом нужно было отвлечься от мыслей об Илье, иначе до дому он бы просто не дотерпел. Вышло бы очень неловко, если бы он вдруг возбудился во время осмотра. И хорошенькими медсестричками оправдаться бы не вышло. Его осматривали сразу несколько мужчин-профессоров довольно преклонного возраста. А в машине им овладело какое-то лихорадочное беспокойство. Интуицию Наполеон слушал всегда. Сейчас его чутье прямо-таки орало об опасности. И дело было не просто в мандраже перед решительным признанием. Что-то случилось. Что-то очень нехорошее. Наполеон достал коммуникатор и набрал Илью. Ответа не было. Конечно, это еще ничего не значило. Илья мог пойти освежиться в ванную, например. Вполне резонное предположение, если учесть то, чем они собирались заниматься во время долгожданного отпуска. Илья мог захотеть подготовиться... Возбуждение исчезло. Даже мысли о том, как именно Илья мог готовиться к предстоящему свиданию, не вызывали ничего, кроме горестной тоски. Нет, он точно не в ванной. — Канал Д, вызываю канал Д, — Наполеон нажал кнопку экстренного вызова. — Агент Курякин не отвечает на вызов. Запрашиваю сводку по адресу проживания. — Никаких происшествий, агент Соло, — весело отрапортовала какая-то девица и тут же осеклась. — Ой! Есть. Есть происшествие. Стрельба напротив дома агента Курякина и, кажется, похищение человека, по описанию очень на него похожего. — Понял вас, — Наполеон с трудом разлепил губы. — С агентом Курякиным связь, я так понимаю, прервана? — Да, — уже серьезно ответила девушка. — Связь потеряна. И еще одно, агент Соло, о происшествии нам стало известно почти случайно. Кто-то очень постарался скрыть информацию. Вас вызывает мистер Уэйверли. — Скажите ему, что я уже на месте происшествия, и будет полезно, если я начну работу прямо здесь, — ответил Наполеон и на время выключил коммуникатор. О, он прекрасно знал, кто именно мог постараться придержать информацию. Кто был настолько дерзок, чтобы среди бела дня похитить агента А. Н. К. Л. и речь сейчас не шла о ТРАШ. Хотя, конечно, и без них тут не обошлось. Ну ничего. У Наполеона тоже был козырь, да еще какой. Во всех ботинках Ильи прочно обосновались жучки. Благо, пар обуви у этого странного аскета было не так уж и много. Да, придумка была хороша. Когда-то она спасла Наполеону жизнь, и он без всякого стыда ее позаимствовал. Был, конечно, шанс на то, что Сандерс проверит обувь. В конце концов, он знал детали той римской операции. Однако на этот случай еще один жучок был спрятан в пряжке ремня любимого Угрозы. Да, Наполеон был параноиком. В этот раз он не собирался действовать в одиночку. И Уэйверли ему бы не позволил. Наверняка уже и так злится на самоуправство и отказ немедленно исполнять приказы. Наполеону просто нужно было время. Совсем немного времени. Только, чтобы проверить, что сигнал есть и посмотреть, куда он ведет. А для этого необходимо было попасть домой, чтобы взять оборудование. Все, что было при себе у Наполеона в Вене погибло из-за сумасшедшего поклонника тамошней femme fatale. Любовь болезнь. Порой — безумие. Наполеон так точно был полным безумцем. Кажется, минуты, понадобившиеся на то, чтобы выскочить из машины, взбежать вверх по лестнице, трясущимися руками вставить ключ в замок и схватить сумку с приборами для слежки, он даже не дышал. Сделал вдох, только когда понял, что сигнал идет. Слабый, но вполне устойчивый. Думать о том, что с Ильи просто могли снять всю обувь и одежду не хотелось. В любом случае, это была зацепка. Перед тем, как Наполеон включил коммуникатор и наконец связался с шефом, он успел наскоро обыскать на всякий случай квартиру Ильи и даже пообщаться с консьержем из его дома. Тот прекрасно видел, как все произошло. Уэйверли говорил с Наполеоном раза в два вежливее, чем обычно, что означало высшую степень его неодобрения. — Ваши методы работы, мистер Соло, мы еще обязательно обсудим в приватной обстановке, — сообщил он. — Однако, сейчас нам стоит направить все силы на то, чтобы найти мистера Курякина. Настоятельно прошу вас дождаться оперативную группу и не предпринимать до ее прибытия никаких действий. Вы обещаете мне это, мистер Соло? — Разумеется, — охотно согласился Наполеон и прибавил газу. *** Разумеется, он не собирался никого ждать, когда Илье была нужна помощь. Кроме того, оперативники, а тем более сам Уэйверли ни за что не позволят ему пристрелить поганца Сандерса. А оставлять его в живых Наполеон не собирался. Не в этот раз. Не когда он так подставился. Конечно, всегда существовала вероятность, что бывший начальник тут не при чем, но она была ничтожно мала. Тем более, что он, кажется уже понял, куда Сандерс притащил Илью. Об этой базе Наполеон не должен был знать, но выискивание секретов Сандерса было не только его невинным хобби, но страховкой на непредвиденный случай. Например, вот такой, как сейчас. Сандерс никогда не вызывал доверия и вел собственную игру. Это прямо-таки на лице у него было написано. Подумать только, им помешали в самый неподходящий момент! Эта их встреча по всему должна была стать самым романтичным свиданием на свете. По их меркам, конечно. Вон Илья даже цветами решил озаботиться. Чего-чего, а этого Наполеон от него никак не ожидал. Как-то не казался ему напарник и любовник таким уж романтичным, хотя, если вдуматься, звоночки-то были. А теперь ни цветов, ни самого Ильи. Лучше бы ему быть целым и невредимым, лучше бы... Проникнуть на базу оказалось неожиданно легко. Всего-то пара болванов и охраняла вход. Ну, ладно, не пара. Наполеон уложил пятерых. Возможно, внутри их было больше, поэтому следовало соблюдать осторожность. От входа он дал через коммуникатор конкретные ориентиры оперативникам и снова заглушил его. Не хватало еще, чтобы вызов пришел в тот момент, когда Наполеон пытается скрытно проникнуть в логово врага. Хотя, неизвестно, услышал бы этот самый враг хоть что-то, похоже, всем было сейчас не до Наполеона. Внутри помещения базы, а вернее, бывшего самолетного ангара, частично переделанного под складские помещения, раздавалось странное металлическое лязганье. Ну точь-в-точь как в каком-нибудь фантастическом боевике класса В во время битвы роботов. Далась ему сегодня эта фантастика! И все-таки, как похоже! Наполеон был готов отдать в залог левую руку, что одним из сражающихся был его личный «робот». Железный Дровосек со сбитой напрочь масленкой. И ему следовало немедленно помочь. Впрочем, Илья и сам прекрасно справлялся с задачей. Наполеон тихонько приоткрыл дверь и невольно залюбовался новоявленным Прометеем в цепях, ловко этими самыми цепями и наполовину сломанным металлическим стулом, орудующим против нескольких бойцов и Сандерса. Недобитый Аберт, кажется, утратил свой статус и валялся кулем на полу. Следовало после его, конечно, проверить, а то от этого таракана всего можно ожидать. Он и при ядерном апокалипсисе мог выжить и затаиться. — Не стрелять! — командовал в этот момент Сандерс. Не стрелять! Он мне живым нужен. Очень правильно командовал. Наполеон кивнул и выстрелил в самого Сандерса, и тут же выпустил пулю в бойца, который все-таки успел вытащить оружие. Остальных раскидал Илья. — А вот ты мне живым совсем не нужен, а наоборот, — Наполеон выстрелил в Сандерса еще раз для верности. Больше всего на свете он хотел бы кинуться к Илье, обнять его, выпутать из цепей, лично проверить, все ли с ним в порядке, но сейчас было не самое подходящее для сантиментов время. Не при этих людях точно. К тому же смотрел на него Илья как-то... не особенно добро. И ведь расстались-то всего на несколько часов! Ну что опять произошло? Угроза был жив и цел. Это радовало. С остальным можно будет разобраться после. — Илья, ты как? — все-таки негромко поинтересовался Наполеон. — Netvoimimolitvami, — непонятно пробурчал тот по-русски. Что-то про молитвы? И при чем тут они? Уж чего-чего, а религиозности в Угрозе точно было куда меньше, чем романтичности. — Надо, пожалуй, начальству сообщить, что мы тут уже все, — Наполеон решил пока сменить тему. Оперативники должны были прибыть с минуты на минуту и стратегически правильным решением было бы все же лично отчитаться перед Уэйверли. Илья только хмуро кивнул. Кажется, вымечтанное Наполеоном идеальное свидание снова уплывало в область фантазий. Отчеты перед начальством, снова обследование в госпитале, по крайней мере для Ильи... а самое главное — очередное ничем не спровоцированное похолодание в отношениях. Или все-таки спровоцированное? — Что тебе сказал Сандерс? — не выдержал Наполеон. Илья посмотрел на него своим «slavic stare».** Обычно он воспринимался, как отстраненный, но сейчас, на лице напарника будто возникла бегущая строка. «Ты уверен, что стоит вести этот разговор здесь и сейчас? А то мне есть, что тебе сказать!» — уверенно прочел Наполеон. — Кажется, мы с тобой перешли на новый этап отношений, я теперь мысли твои вижу! — восторженно присвистнув, заявил он. Явившиеся к шапочному разбору оперативники, могли бы тоже насладится кириллической вязью отборного мата, который транслировал Угроза, но, к счастью, они не умели читать стоические славянские лица. — Когда все это кончится, а? — в приемной начальства Илья все же заговорил, нашел, конечно, где. — Я тебе отвечу позже, когда узнаю суть претензий, — сухо ответил Наполеон. — Но если ты снова о нашем... близком сотрудничестве, то даже не надейся. Никогда не кончится! Не позволю. — Я не об этом, — буркнул Илья и отвернулся к окну. — Когда все это кончится? Я вас, господа спрашиваю, — немедленно подхватил инициативу вышедший из кабинета Уэйверли, — когда все это безобразие закончится?! * Пошел на... или в... ** Славянский взгляд.