Я хочу ещё.

Море: в бурю почти как ртуть, В штиль – как царская бирюза. Я: медового цвета грудь И сандалового – глаза.

Все твердят нам правила, благодаря которым наша жизнь делается "правильной" и скоротечной. Мы мечемся в обломках прошлого, постоянно переживая за будущее и забывая о настоящем. Как же оно мне надоело, это чертово будущее... Даже смотря на Гарри, мы видим явный пример незаданности внутренних координат, он не принят обществом, он чужак. Все слетаются на него как мухи, я не шучу, он феномен. Он не видит себя, своих способностей, он не знает, что будет завтра. Поттер другой. Теперь я такая же, как и он. Я уже не буду говорить о том, что внизу живота образовался колкий узел, его властные руки по-хозяйски обвили мою талию, а жаркое дыхание обжигает, словно раскаленный металл. Он мило сопит и слегка стонет во сне, пытаясь перевернуться, но я прижимаюсь к нему всё крепче и крепче, стараясь насладиться уединенной сладкой близостью. Он слегка задевает пальцем место, в районе пупка, на 3 пальца ниже солнечного сплетения. Чуть отодвинув одеяло, я оглядываю весьма глубокий порез непонятной формы и задумываюсь о вчерашнем... Если кто-то узнает о том, что происходит между нами с Сириусом- это ещё полбеды. А если хоть одна живая душа узнает о том, чем мы занимались прошлой ночью- вот это... Нет, это был не просто секс. Не то обыденное и привычное, чем занимаются и маглы, и волшебники... Это было натуральное извращение. Оковы, непристойности, подчинение- лишь малая часть того, что мне пришлось вчера пережить. Впрочем, можно подумать, что мне не понравилось? Нет, я довольна безмерно. Гримаса наслаждения охватило моё лицо, я пытаюсь расслабиться, но не могу. Озноб пронизывает меня, я вспоминаю, как он проводил ножом по моему телу, как слизывал кровь. Блэк натуральный вампир. Ты у меня такая вкусная... Моя девочка... Чёрт бы его побрал, я обожаю его! Из окна доносится шум листвы, как будто шорох страниц в книге. - ... Джульетта умерла потому, что любила Монтекки, - рассказывала я, сидя в кресле. - Я так и не дочитал... - смешно ухмыльнулся Сириус. - Я конечно всё понимаю, но ей же было 13 лет! Всего лишь 13 лет! - я была крайне возмущена. - Тогда девушки и юноши выходили замуж и женились только по настоянию родителей, - начал он, - Но когда им встречалась настоящая любовь- они сходили с ума независимо от возраста. - Прямо как мы с тобой, да? - я нагнулась к нему, сидящему в соседнем кресле. Блэк пил сладкий чай, а не виски. Я зависла прямо над кружкой, и моё лицо покрылось испариной. Он аккуратно поставил дымящийся напиток на столик из стекла и кованого металла. - Да неужели? - сказав это, Сириус притянул меня к себе и заткнул поцелуем, обосновываясь у меня во рту. - Как часто ты его носишь? - спросил он, слегка задев пальцами ткань кружевного платья, надетого на мне. От Блэка веяло теплом, а я, немного поежившись, поняла, что была одета лишь в эту тряпку и с босыми ногами стояла возле окна. Эх, так и воспаление легких не заставит себя долго ждать. - А что? - я повернула голову, желая уловить хоть какие-то эмоции, сопровождающие его вопрос. - Понимаешь, - это простое слово означало начало какой-то интересной истории. И я не ошиблась. Почти, - Я вырос в аристократии. Ну, знаешь, это такая жуткая дыра, то бишь источник повсеместных дурдома и стереотипов. Но есть кое-какая традиция, которую я соблюдаю независимо от окружающих меня обстоятельств, - по его лицу прошлась улыбка, он обнял меня за талию. - И какая же? - выдохнула я на стекло, по которому вновь и вновь скатывались капли холодной воды. - Когда мужчина дарит женщине платье- это означает, что он влюблён в неё, - Блэк прикусил мочку моего уха и замер. - То есть... - мне было трудно поверить. Если он подарил его на Рождество, это значит, что... Он был влюблён в меня ещё тогда... Что?! - Это правда? - выдавила из себя я. Сириус ничего не ответил. Он целовал меня. Снова и снова.

... Но под утро приснится, что ты приехал, мне не сказали, И целуешь в запястье, и вниз до локтя, легко и больно И огромно, как обрушение бастиона. Я, понятно, проснусь с ошпаренными глазами, От того, что сердце колотится баскетбольно, Будто в прорезиненное покрытие стадиона. Вот зачем я ношу браслеты во все запястье. И не сплю часами, и все говорю часами. Если существует на свете счастье, то это счастье Пахнет твоими мокрыми волосами. Если что-то важно на свете, то только твой голос важен, И все, что не он – тупой комариный зуд: Кому сколько дали, кого куда повезут, Кто на казенных харчах жиреет, а кто разут, - Без тебя изо всех моих светоносных скважин Прет густая усталость – черная, как мазут.

Мне всё равно будет мало. Я хочу ещё.