милей тебя только ты

запах скошенной травы из приоткрытого окна. хочется гулять. ещё не жарко, но уже можно сидеть на газоне и не заляпать влажной землей джинсы. у неё две крохотные оранжевые веснушки под нижним веком. и конечно, о них никто не узнает — скрыты под коричневым карандашом из sephora. свет заливает учебник по биологии. лента связывает волосы, и они легко, едва ощутимо покоятся между лопаток, питаясь солнцем. в каком-то выпуске cosmopolitan была статья о том, что непрямые лучи солнца благоприятно влияют на сухие волосы и способствуют их росту. и кайли, конечно, не читает такие журналы. она взрослая девочка. у неё пять по биологии и натянутая четыре с минусом за начало математического анализа. дымчатая надежда на хороший колледж и никаких подарков на хануку. у неё есть хомяк, живущий в клетке на рабочем столе, которого она ответственно кормит каждый вечер и нежно чешет маленькой расчёской младшей сестры по крохотной спинке. у нее даже есть вибратор в тумбочке для нижнего белья. и на позапрошлых выходных она во второй раз в жизни пила абсент. да, ее волосы однозначно заслуживают чего-то серьёзнее, чем статьи в сексистких журналах. за окном кричат дети и слышен рев газонокосилки. хочется курить и персиковой газировки. небо голубое. — пары до пяти сегодня. — так что же ты здесь делаешь? — я свинтила, считай. эрика улыбается, неловко стягивая с плеча кайли зелёный шоппер с аккуратно вышитой надписью «no plastic fantastic». ей не тяжело положить его в свой рюкзак. к тому же он полупустой. с ее губ смазалась малиновая помада, а левая стрелка короче правой. от ее рук пахнет сладкими духами — и что за дурацкая привычка пшикать своими gucci flora именно на ладони? она протягивает кайли огонёк зажигалки, смотря, как та прикуривает розовую sobranie. от них тошнотно несёт табаком, и эрика не представляет, как курить сигареты без кнопок, как курить сигареты, когда у тебя такой липкий блеск для губ, и как пригласить кайли курить траву в эту субботу. за нее кеннет надо отдать должное, может эрика купит ей пачку карамелек помимо всего, что она попросит за этот грамм и пару марок. они сидят на большой качели на площадке, и закатное солнце цепляется за хайлайтер на скулах кайли. у неё пшеничные ресницы и горбинка на носу, зелёная ветровка, завышенные чёрные vans и подвеска с шестиконечной звездой над горловиной горчичной водолазки. динозаврики на гольфах чуть выше коленки. — пятница сегодня, знаешь? — эрика смотрит на коленку обтянутую резинкой и облизывает губы.  — значит… останешься на ночь? кайли отрывает взгляд со строк учебника и поднимает одну ногу на качелю, устраивая на коленке подбородок. она смотрит в залитую светом улицу. ткань клетчатой юбки скользит по бедру. эрике жарко. в колорадо прохладно. — мне доклад надо доделать. в понедельник же проверят. она говорит это проформы ради, и конечно заранее знает, что ей не нужен этот доклад. — я доделаю за тебя. кайли улыбается и достаёт телефон с побитым экраном, чтобы написать маме, что все в порядке. эрика таки хватает ее за коленку. из ноутбука едва слышно играет «girl in red». пахнет выпечкой, потому что мисс лиэн готовила шоколадное печенье. оно стоит на прикроватной тумбочке в пиале, рядом с нетронутым стаканом молока и кружкой зелёного чая, потому что кайли не пьет молоко, не ест мясо и не носит кожаные ботинки. у эрики мягкая кровать и много плюшевых игрушек. и она укладывает кайли на белую в розовый цветочек подушку. и кудрявые волосы ложатся вокруг ее румяного лица огненным нимбом. у неё кружевной розоватый bra без косточек и две крохотные родинки под левой ключицей. эрика целует ее щеки и кончик носа, цепляет зубами под челюстью и острожно гладит рёбра кончиками пальцев. и кайли жмурится от удовольствия, цепляясь пальцами за ее плечи. она горячо выдыхает и выгибается, раздвигая подрагивающие колени. и комната залита розовым цветом, и блики падают на ее плечи, и конечно с неё таки стягивают гольфы с динозавриками. и естественно ее клетчатая юбка, валяющаяся у кровати, мнётся. у неё, едва заметные, сияющие в бликах, золотые волоски на коленках, и бантик на белье. целовать ее мягкие щёки пахнущие, шоколадным печеньем, обнимая ее за шею. засыпать на ее мягкой груди под «fan family moomin». эрика едва слышно сопит в ночных звуках комнаты. она без белья, зато нарисованная подводкой из nyx родинка на щеке ничуть не пострадала. разве что тушь осыпалась, но она и не ставила много на better then sex из walmart. над кроватью висит плакат фильма «inglorious basteds», и в сумраке комнаты кайли рассматривает лицо шошанны на нем, теребя шестиугольную звездочку на шее. она думает, откуда у эрики взялся этот плакат, и что это может значить. и трется щекой о мягкую молочную руку, обнимающую ее поперёк плечей. и ей думается все же, что она таки сводит эрику на «jojo rabbit» в кино, если та быстрее не уволочёт ее в марафон всех сезонов «jojo’s birazze adventure». я так рад что доставляю тебе радость