Antagonise

SM (Sadism & Masochism — садизм и мазохизм) — садомазохизм; практики, связанные с получением удовольствия от причинения или переживания физической боли.

То, что скрывала за собой эта ночь не будет забыто. Сокджин стоит над Намджуном на каблуках в роскошном ажурном синем корсете связанным на сотни шнуров и смотрит на него сверху вниз слегка наклонив голову в сторону. Этот вид его забавляет. Намджун лежит на траве, тяжело дышит, весь возбуждённый и сбитый с толку, а точнее с ног, и ждёт. Новая локация весьма привлекательна для новых приключений, холодная трава весенней ночью будоражит и весь риск, который испытываешь, находясь на запрещённой территории. Кровь в жилах стынет. - Ты же знаешь, что сегодня должен быть тише, чем обычно? – спрашивает Джин, смотря прямо в глаза. - А если не сдержусь? – играет с ним Нам. – С тобой сложно быть тихим. - Тогда мне придётся тебя заткнуть, и уж поверь, это будет не так, как всегда. Не гарантирую, что тебе понравиться. - Не помню, чтоб ты хоть раз делал то, что мне могло бы не понравится. - Я предупредил.       Закончив этот пустой трёп, Сокджин не теряя время переходит к делу. Игры Намджуна всегда заводили парня, но сегодня это нечто особенное, сегодня уровень чувств наконец-то выше, теперь всё по-настоящему, теперь всё это чего-то стоит.       Для Сокджина секс – это не просто занятие для получения удовольствия, это его работа. А Джин в своей сфере профессионал. Хоть настроение вечера может быть разным, но каждая работа требует определённого алгоритма, как не странно, но секс тоже требует такового. С виду стратегия проста, но не для Кима. Есть такая черта у особей, походящих из семей с высоким титулом – превращать каждое своё действие в искусство. Джин был именно таким. Первый акт заключался в определение степени возбуждения, а именно в данном случае – прощупать почву. Возможно и буквально, ибо нога Сокджина с изяществом и не бесчувственным каблуком прижимает пах Нама, от чего тот, в свою очередь, утробно стонет, тут же забывая наставления Кима о том, что нужно быть тише. Джиневру ничуть не пугает тот факт, что его мужчина решил его ослушаться, ведь есть хороший повод для наказания. - Что же ты так быстро сдался, малыш, мы ведь едва начали, - со всей своей кошачьей грацией приглушенно молвит младший.       Он не ждёт ответа и резким движением седлает Кима, от чего тот, буквально рычит от возбуждения, которое только что накрыла невероятно сочная задница. Но, к сожалению, старшего, Джин больше не собирается делать ничего резкого, а только наоборот – растянуть момент – вот истинная цель сегодняшнего вечера. Он наклоняется ближе к лицу брюнета, при этом выгибая спину так, что Намджун чувствует давление груди младшего на своей, и весь этот вид – для него, весь этот парень теперь только для него. Ким и не подозревал, что такая маленькая деталь может заводить так сильно. Чувство собственности, вседозволенности и полного подчинения только одному человеку, звучит, как рабство, с одной стороны, но не стоит путать его с верностью. Верность – это благородная вещь, которая приходит в дар только самым сильным и достойным людям. Верность – не для обычного секса, она для любви. Младший целует не торопясь, то углубляя поцелуй, то просто играясь с пухлыми губами своего избранника, и всё бы ничего, если бы этот дьявол с ангельским ликом не терся своим пахом об твёрдый стояк Кима. Терпение Намджуна можно сравнить с бикфордовым шнуром, он разгорается узлом за узлом и вот-вот доберется до пороха. Но Сокджин этого не допустит, нет, этот искусник знает своего партнёра, знает, где край этого лезвия и никогда не позволит ступить последний шаг, пока сам того не захочет. Звонкая пощёчина отрезвляет как никогда лучше и ещё больше заводит. Джин хватает Кима за горло, поворачивая голову на себя. Даже при тусклом свете фонарей и луны изменившийся цвет щеки виден, как и сияние слезы, что скатывается по ней. Вот этот момент, как резкий щелчок в замке двери, наконец открывает что-то новое, а именно – иной уровень наслаждения, доверия и страсти. Старший смотрит в глаза недолго, всё происходит слишком быстро, он впивается в губы Кима с животным голодом, как будто долго блуждая океанами с трепетом находишь новые края, на поиски которых потратил полжизни. Они с брюнетом меняются местами и Нам оказывается сверху, свирепо блуждая по телу младшего руками, изучает, словно это правда новое место, неизведанная, совершенная плоть. Но Ким так легко не поддается, он коленом тесно упирается в пах и кусает мужчину за подбородок, хватка тут же ослабевает – зверь знает кто его хозяин. - На колени, - приказывает парень шепотом. Но для Джуна этот шепот - громче грома. Мужчина покорно слушается, он аккуратно поднимается с младшего, тут же подавая ему руку, чтобы помочь встать. Намджун склонивши голову ждёт. Тут же возле него падает одеяние Джина, и завороженный взгляд кропотно изучает каждую деталь того, что осталось на парне: темно-синий корсет с множеством лент и еле держась на плече весит шаль, главный же аксессуар этого наряда только – взгляд. Взгляд полный желания подчинять. Не успев опустить голову Ким получает уже вторую пощёчину. Какая должна быть реакция на такое у человека без пристрастий к боли? Злость? Желание дать сдачи? Обида? Джин часто задавался этим вопросом, что будет если однажды к нему попадёт не тот? Но ответа на этот вопрос он так и не получил. Зато ему в руки досталась редкая драгоценность, которую он не отпустит просто так. Ему уже приходили в голову мысли, что будет, если в один миг, старший вдруг скажет, что ему не нравится больше? Что, если в одну ночь, он уже больше никогда не придёт? Что, если он его больше никогда не увидит? Нет, Ким, тогда решил, что не пойдёт за ним, ни в коем случае – нет. Все нравы и прихоти – индивидуальны и заставлять кого-то насильно – против правил любой из игр Сокджина. Но вот, если Ким всё же однажды не придёт больше никогда – Джин пообещал себе, что бросит это дело. Навсегда. В его жизни без Намджуна теперь всё будет не так. Только вот Ким пришёл и будет приходить каждую ночь, каждый день, теперь всегда. Нежность после боли, как тёплые весенние лучи, после лютых зимних бурь. Именно так чувствует брюнет мягкие ладони младшего на своих щеках, после пощёчин. Парень трепетно гладит горячие скулы, тут же падая на колени рядом и осыпает их поцелуями. Намджун чувствует также ощущает эту нежность, поэтому обвивает тонкую талию руками и втягивает младшего в томный страстный поцелуй. Джин же, не размениваясь на мелочи, просто хочет этого мужчину в себе, он резким движением прерывает их прелюдию и сжав ладони на боках брюнета буквально срывает брюки вниз. Тем самым открывая вид, который не оставляет равнодушным: член старшего весь в смазке и пульсирует от желания, головка почти упирается в живот, настолько велика его потребность оказаться сейчас в младшем. Сокджин не просто наслаждается видом, нет, он его хорошенько запоминает, медленно водит рукой по члену Намджуна, будто впервые, всё тщательно изучает. Но даже будучи садистом, разве стоит отказывать себе в своих желаниях? - Никогда. Брюнет обхватывает рукой стояк старшего у основания, и со всей уверенностью и властью садиться на него, тут же выдавая громкий возглас долгожданного наслаждения. Он упирается руками в плечи Намджуна и смотрит прямо в глаза, целует, чтоб хоть немного снизить громкость, терзает укусами губы Кима, пока тот грубо сжимает его половинки и набирает темп. Ким младший весь извивается под манипуляциями Намджуна, ему так хорошо, старший определённо знает, как довести его до разрядки. После пары десятков жестких толчков и громких криков со злым и властным лицом: «Намджун, блядь, быстрее», Джин кончает на живот Наму, следом же изливается внутрь сам Ким. - Я люблю тебя, - глядя на старшего со всей теплотой,- говорит Джин. - Я тоже тебя люблю, моё сокровище, - мурлычет в ответ брюнет.