COVID-19

       Питеру всегда не везло с кругом общения. Не то, чтобы он был изгоем, нет, он был… Самовольным отщепенцем, так он это называл. Ему было не о чем говорить со сверстниками: не было общих увлечений и даже знакомств, зато никто не надоедал ему своей компанией, поэтому он мог посвятить всего себя учебе и своему собственному миру. О, это был волшебный мир. По неслышному никому щелчку пальцев, он мог оказаться кем угодно и где угодно. Стоило лишь закрыть глаза и он появлялся в самых восхитительных местах из тех, что только мог вообразить. Там он скрывался от общей суеты, рутины, одиночества и страха.       Именно там он и планировал провести три часа ада, боли и страданий полёта, уткнувшись в свои собственные размышления о предстоящем подвиге.        Карантин сняли, но это не даровало ни капли обещанного спокойствия, напротив: паника нарастала, ведь зараженных было всё больше, больные всё чаще умирали, и пусть СМИ сулили скорое завершение истерии, массовое волнение лишь нарастало. Чтобы попытаться повлиять на отношение общественности к проблеме, было решено созвать влиятельных и не очень персон из самых разных сфер, чтобы они осветили влияние пандемии на экономику, культуру и, конечно, медицину. Для Ривера было большой неожиданностью получить приглашение выступить в качестве лектора в самом Нью-Йорке, но он принял его с достоинством.       — Серьёзно?!        Раздался грохот. Буч раздраженно приоткрыл глаз, как бы убеждаясь, что его хозяин лишь упал, а не убился, недовольно хрюкнул что-то вроде «даже не удивлён» и грузно перевернулся на другой бок.       — Поверить не могу! — шатен крутил листок с приглашением перед своим лицом, пытаясь увериться в том, что глаза его не подводят. Довольно раскинув руки в разные стороны, он засмеялся, — Буч, ты слышал, приятель? О, да, папочка едет в Нью-Йорк! — Ривер резко поднял корпус и тут же захныкал, об этом сожалея. Гребаный перелом.        Все в его жизни было не по плану: то ли от общего невезения, то ли от того, что он эти планы в целом не строил. Ни разу в жизни у него не было даже трещины в кости, а тут он всего лишь чуть более неловко, чем обычно, упал на кровать, а на следующий день не мог нормально вдохнуть. Вся его жизнь была похожа на замкнутый круг, как, наверное, и у большинства честных работящих американцев, он жил в бесконечном дне сурка. Утро, прогулка с Бучем, невкусный кофе собственного производства, пресный завтрак, работа, работа, работа, работа, ещё капелька работы, прогулка с Бучем, совсем немножко работы перед сном и подушка. Дальше подушки он, правда, ничего обычно не помнил.        И вот сейчас он наблюдал за кишащей жизнью большого яблока из окна такси и прокручивал события прошедшего дня в голове. Конечно, отдельным событием стала его несносная соседка в самолете. Он всегда избегал общения с людьми, которые так открыто идут на провокацию, а если уж ему и приходилось встречаться с этими монстрами лицом к лицу, то он успокаивал себя тем, что больше они никогда не встретятся. Случайное досадное знакомство.        Заселение в отель прошло спокойно и без лишних сюрпризов, номер, который предоставляли организаторы, приятно удивил чистотой и простором. Расслабленно выдохнув, он опустил чемодан, поставил переноску с псом рядом и выпустил недовольно пыхтящего пленника на волю.       — Вы свободны, милорд, — ответом ему было надменное похрюкивание. — Ну ты серьезно, даже не осмотришь новые владения? Ленивая задница.        Питер скинул куртку, повесил её на плечики стула, смачно повёл плечами и упал на кровать прямо поверх покрывала и груды подушек.       — О да… Это будет просто незабываемая ночь… Ночь покоя и добродетельной тишины, — пёс в ответ утвердительно всхрапнул. — Буч… Ты только представь, что теперь будет. Представляешь, меня позвали выступить на одной сцене с самим Сэмом Келлером! Да я его работы с восьмого класса читаю! Там будет Волтер МакРойт, Стивен Фишер… Господи, да я просто обязан произвести такой фурор, чтобы они все с мест повскакивали! Чтоб они наконец поняли, как сильно ошибались, что не замечали нас с тобой, тогда они заметят, и!.. И всё станет совсем иначе, дружище. Обещаю. Мог бы хотя бы притвориться, что слушаешь меня, — нечленораздельное ворчание, — сам ты это слово.        Ривер аккуратно встал, и, на ходу скидывая одежду, отправился в ванну, смыть с себя остатки сегодняшнего дня и вновь подступающий страх неизвестного. ***        Многие могли бы сказать, что она плохой человек, но, черт побери, Джо бы так точно не сказала. Прошли бы эти щенки хотя бы в половину столько, сколько прошла Джоанна — о, она бы с удовольствием взглянула, как все эти моралисты уживались бы в её шкуре. На словах быть святошей легко, а не деле — очень непрактично. Лакомый кусок урывают сильные мира сего, а они не особо думают о добре и зле. Если хочешь быть сыт — будь добр, крутись. Меньше всего тебя должно волновать чье-то мнение.        Всё её детство было причудливой гонкой за призрачным хвостом: вечные переезды, ссоры, споры, крики, а иногда даже побои — все это было жизнью маленькой Джо. Для неё это было нормально, она думала, что иначе и быть не может. Её учили ценить то, что у неё есть, даже когда есть только рваная пара ботинок и старая мамина куртка. Улыбайся, милая, ты должна быть сильной. Должна быть ответственной. Должна быть благодарной.        В какой-то день Джо решила, что должна была слишком много и одним широким жестом перечеркнула все воспитанные в ней принципы. И в то же мгновение она почувствовала себя такой свободной. Она почувствовала себя почти невесомой, как будто ещё секунда и она буквально оторвется от земли и взлетит в воздух.        Воздух стал её профессией и главным защитником, а первым соперником стала гравитация. Сначала это пугало, но со временем, Джо поняла, насколько сила притяжения ничтожна по сравнению с её собственной силой. Сколько бы она не падала, она всегда сможет подняться ещё выше, чем в предыдущий раз.        С номером в этот раз повезло так, как везло редко: во-первых, это был далеко не дешевый отель, сама бы она с трудом могла себе позволить провести хотя бы одну ночь в нём. Во-вторых, номер был ухоженным и уютным, без лишних нагромождений мебели, а в-третьих, и это самое главное, она была в номере абсолютно одна. Обычно их заселяли по две или три девочки в номер, но в этот раз Джо шиковала.        Прямо в центре номера стояла огромная кровать, которая манила уставшую девушку всем своим кроватным обаянием, она томно шептала белизной постельного белья «приляг, прелестное дитя», но у Джо определенно были другие планы.       — О да… Это будет незабываемая ночь, сучка. ***        Из сна Питера вырвало гребаное землетрясение. Ну, по крайней мере ему так показалось на первый взгляд. На второй же стало ясно, что это всего лишь стенотрясение. Из соседней комнаты доносились звуки, разрывающие душу и барабанные перепонки. Может показаться, что это новогоднее обращение самого дьявола для своих поданных, но настоящий ценитель, конечно, сразу поймёт, что это мастерски исполненный гроул под аккомпанемент классического металла, приправленный щепоткой нео-техно.        Буч, растянувшийся у хозяина под боком, мирно посапывал, не замечая в неординарном выборе музыкального сопровождения ничего особенного. Люди и не такое любят, видели бы вы их реалити-шоу… После такого любая музыка будет казаться пением ангелов.        Сначала, из уважения к чужим музыкальным пристрастиям, он мягко постучал в стену, надеясь на благоразумие соседа. Как выяснилось, тщетно. Тогда он сделал это более настойчиво и прикрикнул.       — Эй, потише там!        Реакции не последовало. Заспанный, недовольный и обиженный на судьбу, он натянул самое суровое выражение лица из всех, что взял с собой в Нью-Йорк, обулся, поплотнее завернулся в халат и направился отстаивать своё законное право на спокойный сон. Приблизившись к двери, он занес кулак и несколько раз увесисто стукнул. Музыка стала играть чуть тише, Ривер напрягся и прислушался, но ничего, кроме пронзительного вопля вокалиста, не услышал. Постучав ещё раз и снова ничего не добившись, он с досады пнул дверь ногой.       — Мне это надоело! Я иду к администрации, слышите?! Это просто невозможно!        Как был, в халате и тапочках, разгневанный парень несся по коридору, с суровым лицом ждал лифта и с таким же зашел в него. Там его спутницей оказалась милая беззубая старушка, которая на протяжении всей поездки, что казалась вечностью, причмокивала и улыбалась.       — Тепло у нас тут, да? — начала она, будто они знакомы несколько лет.       — А?.. — он неуверенно расправил брови.       — Тепло у нас говорю! Глухой, что ли? Грубый и глухой. Ну и хам.       Лифт издал спасительный дзынь, оповещающий о прибытии и Питер вылетел в лобби. Снова вспомнив о серьезности своих намерений, он насупился, расправил спину, насколько позволяли ноющие ребра, и гордой походкой отправился к стойке ресепшна.       — Доброй ночи, мэм, мне нужна ваша помощь, — обратился он к бодрой, не смотря на поздний час, девушке.       — Конечно, сэр, что случилось? — она учтиво улыбнулась.       — Я из номера C128 и, понимаете, мой сосед… — он неуверенно замялся, — решил устроить себе и мне бурную ночь.       — О, понимаю, но, боюсь здесь я не могу Вам помочь. Простите, но мы стараемся не вмешиваться в столь деликатные вопросы наших клиентов, все-таки это личное…       — Вы не так меня поняли! Музыка! Он очень громко включил музыку! Я просил сделать потише несколько раз, но он… Просто игнорирует меня! Это невозможно, понимаете, завтра очень важный для меня день, а я попросту не могу заснуть! В конце концов, за что я плачу деньги? — конечно, деньги платит организатор, но для пущего возмущения Питер действительно представил, что было бы, будь это ещё и за его кровные финансы.       — Ох, я… Постараюсь разобраться с этим, сэр. Что же, прямо сейчас я могу пройти с вами и предупредить вашего соседа, что при повторении жалоб ему будет выписан приличный штраф за нарушение личного покоя постояльцев.       — Это было бы чудесно, мэм, — Ривер лучезарно улыбнулся девушке.        Они проделали путь к номеру в деловом молчании. Такое прекрасное состояние души, когда из-за тишины не рождается неловкость. Питер уже смаковал момент разочарования на лице обидчика, предвкушал момент чьего-то обломанного кайфа. Какого же было его удивление, когда поднявшись на этаж они услышали… Ровным счетом ничего, кроме закрывающегося за их спинами лифта. Питер неуверенно проводил девушку к двери, за которой считанные минуты назад раздавался ужасный вопль.       — Я… Это здесь. Наверное, услышал, что я иду жаловаться и… Исправился.       — Возможно, сэр, — девушка, не меняя дежурной улыбки, невесомо постучала по двери. — Доброй ночи, мэм, извините за беспокойство. Ваш сосед пожаловался на громкую музыку, которая мешала ему спать.        Блондинка с отпечатком подушки на щеке и в маске для сна, которая сейчас служила ей ободком, осоловела похлопала глазами, смотря на знакомую физиономию.       — Я вообще-то спала.       — Ох, в таком случае, извините за беспокойство, мэм. Вы не слышали никакого шума?       — Ну, я во сне обычно не особо прислушиваюсь.       — Конечно, мэм. Еще раз извините за беспокойство, доброй ночи.       — Агась, — Джо закрыла дверь со смачным хлопком, выражая в нем всю глубину нанесенного ей оскорбления. Тут же прижавшись спиной к двери, она довольно заулыбалась и прислушалась к происходящему в коридоре.       — Мэм, я уверен, что музыка звучала из её комнаты, я… Самолёт! Понимаете, она моё тирамису! Она вообще дерется!       — Эта леди вас ударила?       — Нет, не меня, нашего соседа, он спал. Или без сознания был, но нет, вы понимаете, главное, что она тирамису моё, я его даже облизнул, а она схватила, и!..       — Сэр, я вам верю, успокойтесь. Но… Сейчас ведь вашему сну ничего не помешает?       — Я… Полагаю, что так.       — Доброй ночи, сэр. Звоните, если что-нибудь понадобиться, — девушка быстрым шагом направилась к лифту, видимо пытаясь сбежать.       — О, господи.        За дверью номера C127 раздался смех злобного гения. Питер, не выдержав такого хамства, в очередной раз за ночь постучался. Джо, все так же, посмеиваясь, приоткрыла дверь ровно настолько, чтобы можно было установить визуальный контакт без риска физического.       — Я что, проклят? — в ответ девушка лишь ещё больше рассмеялась. — Пожалуйста, мэм, я... Взываю к вашему благоразумию и...       — Никто не отвечает.       — Что? — Ривер непонимающе свел брови к переносице.       — При вызове к благоразумию никто не отвечает! — сквозь новую порцию смеха сказала Джо.       — Я... Да, я точно проклят. Спокойной ночи, мэм.