COVID-19

       Его трясло. Он был уверен, что давно победил в себе это. Смешно подумать: актёр, у которого сгибаются колени, стоит ему сделать шаг на сцену. Оратор, который теряет голос, стоит ему кинуть взгляд в зал. Он был уверен, что страх перед публикой остался далеко позади, но ошибся. На деле это он, не выдержав и сдавшись, ушёл как можно дальше в закулисье. Туда, где его не смогут достать глаза зрителей, туда, где его голос не услышат их уши.        Питер принял решение стать режиссёром. Этот путь был нелегок и тернист, но о нём мало что можно рассказать. Он столкнулся с пренебрежением более опытных коллег, с непониманием и непринятием его идей, ему не подчинялись его же подопечные, ему строили злые козни, регулярно он сталкивался с гадостными сплетнями, лицемерием, но отчего-то Ривер не повернул назад. Может быть из-за упрямства, может быть из-за собственной глупости — сказать сложно, но теперь… Теперь все, кто сомневался в нем — увидят плод его нелегких трудов. Он выступит на одной сцене с знаменитейшими личностями и все наконец-то оценят его дар по заслугам! Если он, конечно, возьмет себя в руки, и не упадет в обморок на сцене.  — Говорила тебе мама — выпей успокоительного. Если ты, паразит, испортишь все сегодня, я… Я не знаю, что с тобой сделаю, но, поверь, тебе это ой как не понравится, — Питер тыкнул пальцем в грудь своего отражения, — И не смотри на меня так. Соберись и… И сделай то, что всегда умел.  — Надеюсь, я вам не помешал, молодой человек? — грузный мужчина в светло-сером костюме вошёл в туалет, где пытался забаррикадироваться Ривер. На его лице сияла добродушная теплая ухмылка, было видно, что он вовсе не осуждал парня, даже напротив, разделял его чувства. Свет люминесцентной лампы отражался в его лысине.  — А? Что? Нет, что вы, мистер Келлер… Я всего лишь… — он запнулся на полуслове, пытаясь переварить, что говорит и кого видит, — Мистер Келлер? Господи, вы же Сэм Келлер!  — О да, везде фанаты, — мужчина добродушно засмеялся и наконец прошёл чуть дальше, ближе к кабинкам.  — Я даже не надеялся, что смогу увидеться с вами, вы!.. Вы не представляете, сколько сделали для меня! Всю мою жизнь изменила ваша работа о восприятии себя в обществе, это… Это просто шедевр, мистер Келлер, я бы хотел спросить вас так о многом, сэр, скажите, а… — поток мыслей Питера сильно обгонял его язык, поэтому где-то на середине его речь превратилась в сгусток восхищения и запинаний.  — Я бы с удовольствием с тобой побеседовал, честно, — он точно врал, — но я тут, знаешь, — он многозначительно указал взглядом на кабинку, — вроде как занят.  — Конечно, мистер Келлер! Я… Увидимся, да?  — Конечно, парень. Удачного тебе выступления, — он спешно скрылся за дверью кабинки и с облегчением выдохнул.        Питер же полностью настроился на успех и все время до момента выхода на сцену улыбка с его губ уже не сходила. ***        От дежурной улыбки уже ломило щеки. Казалось, что если сейчас она не поменяет выражение лица — она останется с этим оскалом пожизненно. Мерзость. Насколько работа хостес отличалась от проституции? Айлз была уверена, что несущественно. Улыбайся каждому, уважай каждого, лижи жопу каждому заносчивому старикашке. Единственное отличие в том, что последнее не стоит воспринимать буквально. Проводив очередного супер важного гостя к его столику, Джо вернулась на свое место, закрыла лицо руками и громко замычала. Почему она должна это делать? Нет, конечно, ответ очевиден, это её зарплата, но разве ради этого девушка несколько лет пахала в залах? Чтобы стоять тут и щерить зубы, терпеть хамское отношение к себе? Вон тот мужик вообще, как только его пятая точка коснулась кресла, моментально отключился. В жизни она повидала достаточно, чтобы к ней проявляли хотя бы толику уважения. Жалко, что собственную историю не напишешь у себя на лбу.        Её работа — это воздух. Её работа — это купол. На манеже простые правила, которые сложно соблюдать. Промахи жестоко караются, победы остаются незамеченными. Главное, что она успела усвоить, так это то, что манеж круглый. Все, что будет сделано — тебе же и вернется. Всё, что тебе положено — к тебе придет. Когда Джо в деле, она точно знала: она неотразима. Все многочисленные пары глаз прикованы к ней и стараются уловить даже самое незначительное движение. Она чувствовала власть над собой и всеми в зале. Моментально забывались обиды и потери, а где-то в глубине нутра рождалось странное чувство, похожее на трепет листьев от дуновения ветра. Она почти могла назвать это счастьем.        Тем временем, похоже, что поток гостей остановился. Она подняла лицо, снова готовясь натянуть оскал, но заметила, что на сцену вышел мужчина лет тридцати, подошел к стоящему на небольшой сцене микрофону и показательно прочистил горло, привлекая внимание собравшихся. Айлз тут же обозвала его для себя конферансье.  — Добрый вечер, леди и джентльмены! — Джо узнала эту натянутую улыбку и даже слегка ему посочувствовала. — Сегодня мы собрались здесь, чтобы обсудить одну из важнейших проблем нашего времени. Распространение Covid-19, также известного, как коронавирус, и влияние массовой истерии на разные сферы жизни человека. Мы собрали авторитетнейших спикеров, чтобы они смогли поведать вам…        Дальше Джо окончательно перестала слушать. Она пыталась поставить указательный и большой палец так, чтобы взять в захват его голову и раздавить.        Незнакомое лицо сменялось другим незнакомым лицом. Все они с крайне умным видом говорили крайне банальные вещи. Вот, например, мужчина в белом халате, который, видимо, решил подчеркнуть свою принадлежность к медицине: «опасность covid-19 искусственно преувеличена, этот вирус ненамного опаснее уже известного человечеству ортомиксовируса, в простонародии — гриппа». Да, именно поэтому почти все страны планеты к чертям собачьим закрыли границы. Или этот лысый, в пепельном костюме: «человек склонен стигматизировать все, что его тревожит, такова уж наша натура…». А вот этот шатен с глазищами на пол-лица вообще стал благодарить всех подряд и выпалил: «я взываю к вашему благоразумию». Где-то она это уже определенно слышала…  — Я взываю к вашему благоразумию, люди. Для всех нас наступает очень тяжелое время. Это огромный удар по мировой экономике, политике и, конечно, культуре. Я… Хотел попросить вас не поддаваться панике, но это сделали за меня уже несколько очень умных людей, и… — Питер отодвинул небольшой листок, который был исписан подготовленной заранее речью. Ему он точно больше не нужен. — Будьте осторожны. К сожалению, это не прозвучало ни разу за сегодняшний вечер. Пожалуйста, берегите себя и окружающих. Какими бы мы не были разными, во что бы не верили и как бы не думали, мы — люди. И всегда должны оставаться людьми. Нужно уважать право на жизнь и здоровье каждого отдельного человека и тогда они обязательно будут уважать ваше право на это. Я стараюсь привыкнуть к новому миру и не разучиться видеть в нем прекрасное. Стараюсь донести своё видение и до вас. Вы знаете, культура сможет дождаться вас. Спасибо и доброй ночи, Нью-Йорк, — на этих словах парень спешно сошёл со сцены. И только в этот момент, Джо, наконец, поняла, кто только что выступал перед этой толпой.       — Тирамисушный человек?! ***  — Я так и знал, что тебе нельзя верить! — Питер мерил широкими шагами туалетную комнату. Он уже несколько раз умылся, использовал все дыхательные гимнастики, с которыми был хотя бы смутно знаком, но тщетно, он никак не мог успокоиться. — Ну что ты за человек такой, ну тебе же сказали, о чем нужно сказать, а ты пронес какую-то пургу! Идиот! — он резко остановился напротив зеркала, зло зыркая в отражение. — Угомонился. Вдохнул. Выдохнул. И вышел в этот чертов зал. Да, ты испоганил нам жизнь, умничка, теперь умудрись хотя бы не испоганить нам вечер.        Он уверенно покинул уборную и не узнал зал, в котором только что выступал. Столы, которые до этого стояли плотной кучкой возле самой сцены, развезли по краям помещения, и теперь в центре зала было достаточно места для вакханалии. Под высоким потолком висел упругий трос. Главный свет в зале погасили, заменив его разноцветными огнями пушек, что были установлены напротив сцены. Возле столов установили фонтаны с алкоголем и шоколадом. Мимо него пробежал улыбающийся паренек и услужливо поднес прямо к его лицу поднос с несколькими бокалами шампанского.  — Будете, сэр?  — Я… Спасибо, не откажусь, — он улыбнулся в ответ и взял бокал с подноса официанта. Тот улыбнулся ещё шире, кивнул и убежал к следующему потенциальному алкашу.       После пары бокалов шампанского настроение Ривера стало заметно улучшаться. Его бесперспективная жизнь казалась полной смысла и амбиций, а потом, кого вообще интересует общественное мнение? Нет, точно не Питера Ривера. Он самодостаточный и гордый, а главное, талантливый, молодой человек. И он больше ни разу в жизни не будет гоняться за чьим-то одобрением или похвалой, даже если это будет сам, мать его…  — Мистер Келлер?.. — поток его гневного монолога прервал знакомый голос.  — Он самый. Питер, правильно?  — Да, все верно.       «Господигосподигосподи, он запомнил моё имя!»  — Я тебя похвалить хотел. Ты, скажу прямо, не создаешь впечатление человека, который… Неоднозначное, в общем, ты создаешь впечатление, но твоё выступление мне понравилось. Нам всем поставили задачу попросить закрыть на проблему глаза, а ты… По крайней мере попытался сказать что-то от себя. Это правильно.  — Спасибо, мистер Келлер, очень ценно слышать это от вас.       «Меня. Похвалил. Сэмюэль. Келлер. Кто я, если не самый счастливый человек на всей долбаной Земле?!»  — Веселись, Питер. Доброй ночи.  — Доброй ночи, сэр.       «А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А» Из мира счастливого визга Питера вырвало то, что он поднёс к своим губам пустую руку. Он свёл глаза к переносице. Только что здесь определенно был бокал с шампанским. Он точно не мог его поставить, за бокал он держался достаточно крепко, это была одна из последних его жизненных опор. Не мог же мистер Келлер?..  — Как спалось, соседушка? О, нет. Только не этот голос. Только не сегодня и не здесь. Он медленно обернулся, а после несколько раз похлопал глазами, будто надеясь, что это мираж, злой обман зрения, и это исчадие ада с хвостиками сейчас раствориться в воздухе. Но нет, Джо растворяться не планировала. В одной руке она держала початый Чупа-Чупс, а во второй — бокал Питера.  — Мэм, вы что, преследуете меня?  — Не поверишь, но то же самое я хотела спросить у тебя. Ты ведь в курсе, что это статья, да? — она сделала несколько крупных глотков напитка и выдохнула, отрывая бокал от губ. — Ты так дуешься из-за тортика? Ты знаешь, быть злопамятным — очень гадко.  — Гадко — брать все, что плохо прибито! Отдайте мой бокал! — одной рукой он схватил кисть девушки, а второй стал пытаться вырвать законное имущество.  — А у тебя вообще ничего не прибито! Ах ты… Руки! Отдайте мой бокал, помогите! — даже не пытаясь сопротивляться, она откинула голову назад и театрально звала на помощь.  — Что у вас двоих тут, черт побери, творится?! Оба синхронно обернулись на хозяина глубокого голоса. Им оказался странный заспанный мужчина в грязном медицинском халате. Питер моментально отпустил руку девушки, а она отбежала от него к её «спасителю».  — Он забирает мой бокал! — Джо по-детски тыкнула в Ривера пальцем.  — Это она забрала его! А ещё тирамису! Понимаете, она моё тирамису! И в отеле, она мне знаете что ночью устроила, это вообще ни в какие ворота, она знаете что!..  — Ох, ясно, всё ясно, милые бранятся — только тешатся. Бранитесь, черт возьми, потише. Тут люди спать пытаются.  — Но мы… — попытался защититься Питер.  — Вот меньше всего на планете меня интересует, что — вы. Тихо я сказал. Ясно? — оба энергично закивали. — Вот и прекрасно.       Как только он ушёл, Джо с облегчением выдохнула и снова отпила из бокала.  — Ненормальный какой-то.  — Это он-то ненормальный?! То есть ваше поведение, мэм, абсолютно нормально?!  — Какой же ты зануда, — она опустошила бокал и втиснула пустую посудину Риверу в руку. — До встречи, тирамисушка. Питер проводил Джо испепеляющим взглядом. Перед тем, как девушка окончательно скрылась из виду, он успел обратить внимание на надпись на её бейдже. Джо Айлз.  — Три буквы в имени и четыре в фамилии. Видимо, чтобы мозгов хватило представиться, — пробухтел он себе под нос, явно считая эту никем неуслышанную колкость личной победой. Через очередную пару бокалов Питер стал забывать былые обиды и даже был готов простить Джо её поведение. Что с неё взять: зов природы, было бы странно, если бы антихрист вёл себя иначе. Он с осовелой улыбкой наблюдал за шоу, которое предоставили организаторы. Люди в цветастых костюмах двигались с такой скоростью и ловкостью, что хмельной взгляд с трудом мог выцеплять отдельные образы их пируэтов. Из центра зала, который был закрыт от зрителя множеством фигур, стало плавно взмывать вверх кольцо, на котором, будто на качелях, сидела очаровательная девушка. Она широко улыбалась и забавно помахивала ногами, будто бы она сидит на лавочке в парке, а не на взмывающем под самый потолок стальном круге. Как только кольцо остановило своё движение, девушка резко откинулась назад, держась за него на сгибах коленей, сначала обеих ног, а потом и вовсе одной ноги. То, с какой ловкостью и непринужденностью она садилась на шпагат прямо в воздухе, как ловко она то ныряла, то снова выныривала из кольца, как смело она делала вид, что вот-вот полетит вниз и в последний момент цеплялась за снаряд, создавало ощущение, будто она невесома. Будто все мирское и обывательское, к чему, безусловно, относилась гравитация, её совершенно не тревожит. Ривер был в восторге. Он давно не наблюдал чего-то настолько же завораживающего и умопомрачительно неотразимого. Из потока восхищения его вырвал голос конферансье.  — Леди и джентльмены! Поблагодарим неотразимую Джоанну Айлз! Браво! — он как-то по-свойски приобнял её за плечи и, кажется, наступил на ногу. Она одарила мужчину знакомым Питеру взглядом «отвернись, и я откушу тебе ухо». Зал разразился громкими аплодисментами и восторженными выкриками.  — Была бы она вполовину столько же добра, сколько талантлива…  Ривер тихо поддержал общие овации.