COVID-19

Питер уже понял, что в покое его не оставят. Разве что Греттен первым делом принесла ему одежду, запрыгнув на его кровать. Она рассматривала, как шатен ввинчивается в джинсы, бережно просунув в штанину раненую ногу. Он бросил на неё косой взгляд, стаскивая белую ночную рубашку через верх. Девушка перевернулась на живот и, рассматривая его оголенный торс, похлопала по кровати.  — Иди ко мне.  — Лучше останусь здесь.  — Что-то не так?  — Все нормально.  — Тогда почему не идёшь ко мне? Не хочешь?  — Я переодеваюсь.  — О, можешь оставить так. Ее улыбка показалась ему задиристо-дразнящей и самоуверенной. Было в Греттен нечто напоминающее кошку — лукавую, мурлыкающую, требующую ласки и в то же время готовую, если изменится настроение, пустить в ход свои острые когти. Питеру всегда было не по себе рядом с кошками.  — И всё-таки мне нужно одеться. Греттен, поджав ногу, села на кровать.  — Ты гей?  — Нет.  — Уверен? По-моему, если кто-то отказывает симпатичной девушке, то он голубой.  — Хорошо, пусть голубой. С озорной улыбкой Греттен улеглась на кровати, согнула ногу в колене и приподнялась на локтях.  — Не верю. Думаю, ты просто застенчивый и тебе надо расслабиться, — она откинулась назад и игриво изогнула брови. — Ну как? Питер просто вышел, в поисках отца Греттен. Какую работу ему предстояло выполнить — он ещё не знал, догадывался лишь, что раз уж позвали его в один из сараев, то ничего хорошего там его отнюдь не ждёт. Так и вышло. Внутри донёсся визг, отражаясь от глухих стен и бетонного пола. Питер остался в дверях, не испытывая желания идти дальше.  — Давай сюда! — бросил мужик. — Запри дверь, а верх не закрывай. Питер повиновался. Дверь в домике была разделена на две половины наподобие тех, что устраивают в конюшнях. Окна отсутствовали, и единственным источником света служила открытая верхняя часть двери. Внутри отчаянно жужжали мухи. Он всеми силами старался побороть отвращение, которое вызывал запах высохшей крови и фекалий. В середине помещения стояла каменная плита. Над ней тянулся закрепленный наверху рельс, с него свисал блок с цепью и крюком. Свинья металась в углу, но, похоже, уже поняла, что выхода нет. Мужчина, которого, как силился запомнить Ривер, звали Ной, приблизился к животному и достал что-то из кармана. Это оказались огрызки овощей, которые он разбросал по полу перед свиньей, почесал её между ушами и ободряюще пошептал. Животное немного успокоилось и, почувствовав аппетитный запах, принюхалось. Ной дождался момента, когда свинья нагнет голову, чтобы поесть, и в этот миг ударил между глаз кувалдой. Питер отпрянул в вязкой грязи. Свинья упала и дергалась на полу, как спящая собака, которой снится, что она гонится за кроликом. Ной схватил её за задние ноги, потянул цепь, и та спустилась, торопливо громыхая в блоке. Все происходило так слаженно, будто срежиссировано, и было ясно, что он проделывал это много раз. Ной обмотал цепью ноги свиньи и закрепил крюком, чтобы цепь не соскочила. Распрямляясь, поморщился и потер спину.  — Помогай! Ривер не двинулся с места.  — Иди сюда, не стой столбом! Он заставил себя сделать шаг вперед. Ной бросил ему конец цепи.  — Тянем! Цепь была грубой на ощупь. Несколько дюймов она двигалась легко, а затем натянулась, приняв вес свиньи. У животного освободился кишечник, и домик наполнился вонью. Цепь врезалась в ладони, но они тянули изо всех сил. У него болели спина и руки. Задняя часть свиньи приподнялась от пола, а затем вся свиная туша повисла в воздухе. Она все ещё дергалась, была жива. Они подтянули выше.  — Хорош! Ной закрепил цепь, чтобы она не развернулась обратно. Они отпустили её. Скрипнул блок — мужик передвинул его по рельсу, чтобы туша очутилась над каменной плитой. Свинья качалась, как маятник. Ной снял со стены заскорузлый от темных потеков мясницкий передник и надел на себя. Пока он завязывал тесемки, выполняя приказ, Питер принес из угла широкое алюминиевое ведро и поставил под свиной головой, а тушу придержал рукой, чтобы не качалась. Она была шершавой и тёплой. Снова подошел Ной, на сей раз с длинным мясницким ножом. Шатен молча наблюдал за происходящим. Мужик повернулся к нему и усмехнулся:  — Может, хочешь? Когда Ной вонзил нож в горло свиньи, Ривер вздрогнул. Было слышно, как за спиной струя лилась в алюминиевое ведро. Парень выскочил наружу, успел пробежать несколько ярдов, согнулся пополам и почувствовал, как изнутри вместе с желчью извергаются съеденные утром яйца. В ушах шумело, свет на поляне померк. Снова у него в ушах раздался глухой удар кувалды, и перед глазами брызнула из свиного черепа кровь. Но это зрелище затмили другие картины: Джо била ходячего трупа битой, а брызги крови всё летели в разные стороны. Гул в ушах превратился в безразличное гудение насекомых, видения трансформировались, и он перенесся в реальность. Кто-то вышел из домика.  — Что, кишка тонка для таких дел? Ной говорил с явным удовольствием. Питер разогнулся, сделал последний глубокий вздох и перевел дыхание.  — Я в порядке.  — Непохоже. Что с тобой стряслось? Испугался капельки крови? — он поднял влажно блестевшие руки, и Ривера охватила паника. Но он сумел подавить её. Вдруг, со стороны загона послышались удары. Ной, не переставая улыбаться, повернулся в ту сторону.  — Старина Гектор почуял кровь, — проговорил он.  — Гектор?  — Кабан, — раздался треск дерева. Выражение лица Ноя сразу изменилось. — Ломает забор. Питер не помнил, когда стал уже свободнее опираться на ногу, но он почти поспевал за хозяином данного свинарника. Забор сотрясался под ударами животного. Раскололась доска. Когда они подбегали, не выдержала вторая, и щель, белея свежим деревом, стала шире. Оказавшись у забора, Ной заорал на кабана и забил в ладоши. Тот ответил ему ревом и усилил напор. Схватив палку, мужик стал тыкать ей между досок.  — Назад, негодяй! Пошел вон! Но животное вконец разъярилось. С проворством, какого Питер никак не ожидал от такого грузного зверя, кабан ухватил палку. Ной выдернул ее назад и опять ткнул между досок. Раздался хруст, и палка переломилась. Кабан, почуяв на нем свежую кровь, еще больше взбесился. Брус поддался под его ударами, и Ной отскочил, когда в дыре показалась кабанья голова. Мощные плечи навалились на следующий брус, и он стал гнуться наружу.  — Доску! Быстро! — крикнул шатену Ной, показывая рукой. Питер колебался, но новый удар в забор его убедил. Он подал какую-то наполовину металлическую трубу, и тот пихнул подбитым нижним концом кабана в рыло. Животное взвизгнуло и, ухватив её, стало отдирать клыком набойку, пытаясь добраться до металлической трубки.  — Готовь доску, — прохрипел Ной. Кабан отступал. Он опять его пихнул. — Давай! Питер заложил дыру доской, но в следующий миг, когда в нее врезался кабан, чуть не отлетел назад. Он держался, как мог, но удары сыпались один за другим. Одному пытаться удержать кабана было все равно что остановить бульдозер. Снова появился Ной. Он нес в одной руке длинную доску, в другой — дымящееся ведро. Не останавливаясь, бросил доску на землю и подошел к загону в нескольких футах от Ривера. Перевесился через забор, похлопал по нему ладонью и, подзывая кабана, поцокал языком. Сначала кабан был слишком разъярен, чтобы обратить на него внимание. Но затем ответил на вызов. Однако прежде чем он успел добраться до Ноя, тот бросил что-то из ведра в загон. Питер ощутил сладковатый, неприятный запах потрохов. Кабан остановился и в нерешительности понюхал куски. По-прежнему сердито ворча, сунулся в них рылом. Ной облегченно вздохнул и отступил от забора. Питер хотел последовать его примеру, но он остановил его.  — Держи доску на месте! Схватившись за спину, он, не спуская глаз с кабана, достал из кармана штанов молоток, несколько гвоздей и подал Риверу.  — Займись этим. Сам Ной подхватил ведро и принялся цокать языком. Кабан, как собака, побежал за ним вдоль забора. Когда они оказались у противоположной стены загона, Ной бросил ещё несколько кусков из ведра, и кабан стал с жадностью есть.  — А что он ест, если не может достать алюминия? — спросил Ривер, заколачивая гвозди. Ной хмыкнул. Похоже, всё случившееся привело его в хорошее настроение.  — Свиньи едят всё. Старина Гектор жует то, до чего способен добраться. Тебе повезло, что попал в капкан, а не к нему челюсти. Одной ногой было бы меньше. Шатен нервно поглядывал на кабана. Тот все ещё ел, безмятежно позволяя Ною почесывать себя щеткой на длинной ручке. Он совсем успокоился, но мужик всё же не входил в загон, оставаясь по другую сторону забора. Время от времени он поливал спину кабана из бутылки. Уксус, догадался Питер, вспомнив слова Греттен.  — Он всегда так бесится, когда вы забиваете свинью? — спросил шатен.  — Если ветер дует в его сторону и он чует запах крови, — ответил Ной. — Гектор — хороший кабан, — в его голосе прозвучала гордость. — Раз или два покроет свинью, и дело сделано. Разве можно отказываться от такого производителя только потому, что у него плохой характер?  — А свинья, которую вы только что забили?  — Была бесплодной. Я несколько раз подпускал её к Гектору, и всё без толку. Если свинья не поросится, она мне не нужна.  — Не удивительно, что кабан сходит с ума — вы же убиваете его свиней. Ной рассмеялся.  — Гектору на них наплевать. Ему не терпится дождаться потрохов.