Глава 73: Отражения
5 июля 2020 г., 17:08
Питер смотрел в собственное отражение. Лицо напротив точно принадлежало ему, но парень не имел над ним никакой власти. Кто-то в зазеркалье корчил мерзкие гримасы, хохотал, шевелил губами, шевелил губами, но слышно его было ужасно плохо, будто через подушку. Отражение дергалось и изгибалась в странных формах, будто вот-вот разорвется, но выживало и снова утыкало в хозяина жуткий взгляд.
Пит видел это много раз. Настолько давно, что почти забыл об этом. Перед ним стоял его лучший собеседник и самый отвратительный товарищ. У него не было имени, не было личного опыта, зато был огромный запас знаний и увлечений. Но главное, что стоит знать о нём — у него прескверный характер.
Главное его увлечение — вредить. Совсем не важно, кому и как: он будет счастлив даже если сможет насолить Риверу. Воткнуть вилку себе в ногу, коснуться рукой разогретой плиты, намеренно чиркнуть ножом по ладони, оставляя за лезвием тонкую кровавую полосу, — все эти поступки Питера были виной его отражения.
Если бы кто-то спросил шатена, когда это началось — он бы не смог ответить. Иногда ему казалось, что они были вместе с рождения. А иногда чудилось, что это нечто выбралось из глубин его сознания совсем недавно и он лелеял надежду, что оно вернётся туда же, но непрошеный гость не спешил возвращаться в родные пенаты.
С самых первых дней знакомства с ним, Питер уяснил для себя одно очень важное правило: никому и ни при каких обстоятельствах не рассказывать об этом. Конечно, он не мог скрыть всего. Не мог скрыть, как одна рука выкручивает другую, оставляя на кистях глубокие синяки и растяжения. Не мог скрыть частых передёргиваний и общей нервозности, но вот навязчивый голос, что сидел глубоко внутри, он игнорировать старался.
Никому не говорить. Люди, как бы они не восхищались психически больными в теории, на деле же очень сторонятся их. Болезнь не может быть эстетикой. Болезнь — это всегда отвратительно и больно. Все, кто узнавал о его маленькой тайне, моментально отдалялись от него на небывалые расстояния, а то и вовсе пропадали из его жизни.
Мило, когда ты хорошенький, пусть и странный параноик, который иногда кусает кулак. Страшно, когда ты пытаешься укротить чужую личность внутри себя через физическую боль.
Что-то внутри Ривера беспокойно гудело, словно катушка, наматывающая на себя электричество. В воздухе повисло что-то гнетущее, перебивающее дыхание и набивающее слёзы на глаза. Отражение снова застыло и с его лица сполз оскал.
— Неужели тебе грустно, милый?..
Голос прозвучал так четко, будто их не разделяла толщ стекла.
— Зачем ты пришёл? — обреченно выдавил Питер, стараясь сдержать слёзы. Он был уверен, что переступил через это. Перерос, пережил, он был уверен, что это прошло и больше никогда его не коснётся. Но вот они стояли друг напротив друга.
— Куда важнее, почему она ушла. Правда? — в отражении снова сверкала улыбка. Почти тёплая. Почти добрая. — Сложно, наверное, быть виноватым в смерти единственного друга?
— Я не виноват… — Ривер попытался попятиться, но врезался спиной в невидимую стену. — Я ничего не мог сделать! Я был заперт!
— Она наверняка думала о тебе. Может быть даже звала. Звала, а ты не пришёл.
— Я был заперт, черт возьми!
— Смотрела на своё кольцо и думала о том, как глупо было на тебя рассчитывать. Ненавидела тебя, пока умирала, — отражение становилось всё ближе, будто бы Питер приближался к зеркалу, но он, напротив, старался пробить преграду за собой и скрыться.
— Это неправда! Она любит меня! Она не могла!.. — он был близок к истерике.
— Это ты не смог. Не смог помочь. Не смог утешить. Не смог защитить. Иногда мне даже стыдно, что я именно твоё отражение. Ты так жалок.
— Заткнись, заткнись, заткнись! — шатен заткнул уши ладонями.
— Интересно, что бы она сказала тебе сейчас? Я думаю, что она бы ударила тебя, — продолжал зеркальщик, не обращая внимания на стенания парня.
— Нет… — шатен сполз по стене, опуская голову на колени. — Я не виноват…
— О, и в смерти отца ты тоже не виноват, Питти? — хохотнул его собеседник. — Питер. Питер! Питер, ты слышишь меня?! — его голос расслаивался, будто принадлежал нескольким людям.
— Замолчи… — выдохнул парень, всхлипывая.
— Да твою же мать, Питер! — док с силой ткнул Ривера в бок, от чего тот вскрикнул и вскочил на ноги, ударяясь макушкой о крышу салона. — Ты орал во сне, придурок.
Зеленоглазый потёр ушибленное место и окинул спутников взглядом. Все вопросительно смотрели на него, ожидая объяснений, но он молча осел обратно на сидение, отворачиваясь к окну.
— А перед этим ты несколько раз замирал так, что доку тебе пульс приходилось проверять, — неуверенно вставил Рэд, пытаясь вывести Пита на разговор.
— Я в порядке, — сухо сказал он и снова закрыл глаза, покрепче прижав к груди цепочки.
Дакота кидала взгляды на измученного парня и тяжело вздыхала. Больше всего сейчас ей хотелось узнать, что перенёс Пит и забрать всю его боль себе. Несправедливо, что ответственность несёт она, а страдают — все.
Что могло ему сниться? Предположений было масса и одно хуже другого. Сгорающая дотла Джо, пытки, что он пережил, толпа зомби, что несётся на него, мечтая разорвать и завербовать в свои ряды, Греттен, Софи…
— Это он всегда так спит? — полушепотом спросил Мигель. Мужчина вжался в противоположную от Ривера дверь, смотря на него круглыми глазами.
— Только по вторникам и четвергам, — вздохнул Рэд, снова отворачиваясь к дороге.
— Мать святая дева Мария… — протараторил он, неумело крестясь.
Дакота снова вздохнула, устремляя взгляд на трассу. «В порядке» — точно нельзя сказать ни про кого из них. Что-то глубоко в ней шептало, что они совершили зверскую ошибку. Кого-то забыли. Кого-то оставили. Она точно понимала, что Джайлс бы не выжил при последнем взрыве. Но привкус чьего-то имени вертелся на языке, пытаясь напомнить Сильвер о её ошибке.
Буч тихо поскуливал, пытаясь отыскать запах любимой. Потерпев неудачу, он всхрюкнул и поудобнее устроился на коленях Эрреро.
Рейчел наклонилась к затылку Александера и пустила в него тонкую струю воздуха. Тот дёрнулся и схватился за затылок ладонью, пытаясь его защитить.
— Эй! — он резко обернулся к улыбающейся во все зубы Вудс. — Да что с тобой, мать твою, такое?!
— Я всего лишь веселюсь, — протянула девушка и коснулась тоненьким пальчиком кончика носа Хантера. — Пуньк! — она по-детски рассмеялась.
— Ты что, сбрендила?.. — Александер перехватил её кисть и сильно сжал. — Джо мертва, а ты тут устроила какой-то цирк!
Рейчел засмеялась ещё больше, заставляя всех обернуться на неё. Даже мопс кинул в сторону девушки непонимающий взгляд.
— Ты такой смешной, док! Джо умерла, а я устроила цирк! — она снова залилась смехом, но стала постепенно успокаиваться, замечая, что никто кроме неё не понял колкости патолога. — Ну… Она же в цирке работала…
— Ты считаешь, что это смешно? — прошипела Дакота.
— Нет, но… Это же забавно. Правда, Рэд? — попыталась она найти поддержку хотя бы в самом аморальном из всех них.
— Это гнусно, Рейч, — сухо отозвался рыжеволосый и снова отвернулся к окну.
Док отшвырнул кисть Вудс и уселся ровно. Долго он так точно не протянет. Нужно либо выжить девушку, либо свалить самому. По сути, единственное, что всерьез его удерживало, он уже потерял. Джо… Бедная маленькая Джо… Как же он виноват перед ней…
***
Айлз прыгнула в огромный бассейн дельфинчиком. Она, конечно, хотела сделать это как следует разбежавшись, но Рин запретила ей даже думать о съеме гипса. Вынырнув, она тряхнула волосами.
— Ну и холодрыга же тут! — девушка тут же ушла обратно под воду и сделала несколько мощных гребков, чтобы согреться.
— Конечно, холодрыга, глупая, — к борту бассейна подошёл Николай, который предпочитал справляться с наступающей зимой не физическими упражнениями, а крепким алкоголем. Сейчас он потягивал отменный виски, что согревал тело и расслаблял разум. Он дождался, чтобы блондинка выплыла и продолжил. — Декабрь на дворе.
— Значит скоро рождество, да, папочка?! — Дарвин вцепился в штанину отца, а он тепло улыбнулся сыну и положил руку ему на волосы. — А у нас будут подарки, правда?!
— Конечно, будут, милый, — вздохнул Цикурис, осаживаясь на один из гамаков. Он был уверен, даже апокалипсис не сможет забрать у его сына счастливое детство.
Он мечтал, чтобы все лишения, которые могли постигнуть Дарвина, уже прошли. Плен в сыром подвале в окружении мертвецов, голод, грязь, потеря матери… С последним смириться было особенно тяжело. Какая-то мелкая дрянь, которой было суждено стать всего лишь очередной порцией для его любимой жены просто… Просто убила её второй раз. Мужчина надеялся, что этот мелкий гадёныш не умер от взрывной волны. Это слишком быстрая смерть. Было бы неплохо, если бы он сгорел заживо или задохнулся от дыма. А лучше, конечно, всё сразу.
Если бы им не пришлось покидать семейную обитель, то этому парню нашли бы смерть ещё более жестокую. Дело в том, что на каждый выезд за провизией приходилось очень много жертв. Даже учитывая, что первых всегда было предостаточно, постоянно редеющий строй не внушал уверенности и спокойствия. Тогда Николай с братом и придумали план: жестокий, но действенный.
Они хотели использовать приманку. Два или три человека, одетые максимально броско, будут отправлены в точки по периметру. Им, разумеется, наденут «инновационное обмундирование», которое якобы сможет уберечь от укусов зомби. На деле же это были просто тонкие щитки под одеждой, которые смогут немного растянуть удовольствие для мертвецов. Живцы привлекут всех зомби в округе, сосредотачивая их на себе, а группа оперативно пополнить запасы и, когда приманку будут только-только доедать, ценные ресурсы и куда менее ценные люди уже будут на пути к дому. Именно такая участь должна была постигнуть этого подлеца, но ему повезло.
Айлз стояла на краю стопы спиной к гамакам, а потому не видела, что там происходит. Она поправляла намокшие хвосты, сплетая их в один.
— Ваш виски, сэр, — женщина наклонилась к основателю, протягивая ему уже третий рокс.
— Спасибо, Анна, — кивнул Цикурис, принимая напиток и возвращая опустевшую тару.
Спина гимнастки моментально напряглась и замерла. Джо медленно обернулась, умоляя всех богов на небе, на Земле и под землёй, чтобы не увидеть знакомое лицо.
— Твою мать! — блондинка раздосадовано шлёпнула ладонью по водной глади. — Анна такое популярное имя! Почему попалась ты?!
Грант окинула Айлз смеющимся взглядом и, взмахнув темными волосами, удалилась.
— Почему ты так злишься, милая? — Ник пригубил красный напиток, от наслаждения прикрывая глаза.
— Потому что она отвратительна! Мик сказал, что вы могли взять с собой не многих! Почему её, а не, например, дока?! Почему не Дакоту?! Почему вы их оставили?!
Когда мужчина открыл глаза, мокрая и разъярённая Джо нависала над ним, капая стекающей водой на одежду.
— Дока нельзя было брать… Он тебя обижал… — тихо пробормотал Дарвин, но понял, что взрослые его слушать не собираются.
— Когда мы начали собираться — твоих друзей уже нигде не было. К тому же, это не мы их оставили, это они оставили тебя.
Айлз внутренне вздрогнула от такой формулировки, но не показала это.
— Они бы вернулись за мной.
— И нашли бы лишь твой обгоревший труп, — согласно кивнул Цикурис. — Хватит злиться. Будь благодарна.
Блондинка гордо фыркнула, выпрямилась и развернулась, случайно задев мокрым хвостом мужчину по лицу. Незапланированно, но эффектно. Она вернулась к бассейну и уселась на промерзающий бортик, глядя в своё отражение.
Она так злилась на дока из-за того, что он молча глотал все прелести жизни, которые ему предоставляли, даже не думая о других, но насколько сейчас далеко ушла от него? Неизвестно, живы ли они. Нашли ли они Питера… Айлз не знала и не могла узнать. Она использовала все бонусы проживания с Николаем не ради собственного удовольствия, а ради жалкой попытки отвлечься от постоянного беспокойства и тянущей тоски. Она коснулась пальцами воды перед ней, где виднелось её лицо. Отражение Джо покрылось рябью.
Николай рассматривал плечи и спину блондинки, восхищаясь её характером и внешностью. Да, трагедия унесла у Дарвина маму… Но, вполне вероятно, им чуть больше повезёт с мачехой.
Цикурис улыбнулся собственным мыслям и снова сделал глоток.
