Демоны

      — Ах!       Гермиона боязливо заглянула в узкую глубокую расселину — дна не было видно. Сразу закружилась голова, и Гермиона отступила, но затем, коротко разбежавшись, прыгнула.       На другой стороне она прошла между низкими соснами, вдыхая пряный смолистый запах. Двинулась дальше к краю скалы и остановилась. Там уже кто-то был.       На выступе из красного песчаника как на стуле сидела Луна. Закрыв глаза, прислонившись спиной к стволу сосны, запрокинув голову и подставив лицо красному вечернему солнцу, которое оставляло на ее щеках легкие блики.       — Иди сюда, Гермиона, не бойся, ты не помешаешь, — сказала она негромко.       — Откуда ты знаешь, что это я?       — Твои шаги. Я узнала тебя по походке, — улыбнулась Луна, не открывая глаз.       Гермиона села рядом с ней, прислонившись затылком к гладкому стволу. Долгое время они молча сидели рядом.       — Отличный день сегодня был, — сказала наконец Луна.       Гермиона довольно вздохнула, а потом засмеялась. — Гарри? — спросила Луна.       — Х-м-м.       — Где?       — В лесу, у озера.       — Было хорошо?       — Я и подумать не могла, что у меня так будет… — сказала Гермиона.       — Что, секс в лесу?       — Ах, ты! — воскликнула Гермиона и хлопнула Луну по плечу. — Я имею в виду все это: друзей, того, кто меня любит и хочет, день такой, как сегодня, с вами вместе.       Теперь Луна открыла глаза и посмотрела на Гермиону.       — Как ты можешь такое говорить? Ты самая умная из всех, кого я знаю. Любой из нас с радостью общается с тобой. И ты красивая. Почему у тебя не должно быть друзей?       — Потому что у меня не было ничего подобного до того, как я пришла в Хогвартс.       Луна несколько озадаченно поглядела на Гермиону:       — Правда?       Гермиона кивнула.       — Только мои родители и учительница. Больше никого.       — Но в Хогвартсе ты ведь довольно быстро подружилась с Роном и Гарри. Рон мне как-то рассказывал.       При этих словах Гермиона засмеялась.       — Да, но сначала они были не особо дружелюбны со мной. Мне потребовалось время, чтобы понять, что они отличные ребята.       — А когда ты по-настоящему полюбила Гарри? — спросила Луна, жмурясь от лучей низко стоящего солнца.       — А ты знаешь о Роне с точностью до дня?       — Нет.       — Вот видишь. У меня это, должно быть, произошло где-то на третьем курсе. Думаю, когда Ремус нас преследовал, и мы прятались в лесу, тогда у меня все окончательно встало на свои места. Но началось все еще до того.       — И? — полюбопытствовала Луна.       — Я страшно боялась того, что тогда со мной происходило. Я не знала, куда деваться от моих чувств. Я никогда не верила, что меня может полюбить кто-то еще, кроме моих родителей. Рон когда-нибудь рассказывал тебе о том экзамене по защите от темных искусств на третьем курсе? Когда мы должны были защититься от боггарта?       — Еще бы! Гермиона Грейнджер провалила испытание. Я думаю, этого он никогда не забудет.       — А он рассказал тебе, почему я тогда убежала?       Луна кивнула: — Твой боггарт превратился в Мак-Гонагалл, и она сказала, что ты потерпела полное фиаско.       — И все подумали, что мой самый большой страх — не справиться с выпускными экзаменами…       — А на самом деле?       — Этот боггарт в образе Мак-Гонагалл сообщил мне, что я полностью несостоятельна. Не только в школе. Ты же не думаешь, что домашние задания и экзамены на самом деле так много для меня значат.       Луна задумалась. Наконец она произнесла:       — Если все взвесить, я бы сказала «нет». Нет, я думаю, для тебя есть вещи поважнее. Но что ты имеешь в виду под «полностью несостоятельна»?       — Полностью, всеобъемлюще, повсеместно. Жизнь, любовь, друзья. Гермиона Грейнджер потеряла всё. И эта мысль вселила в меня такой ужас, что я с воплем убежала оттуда.       Луна обняла Гермиону за плечи и привлекла ее к себе.       — Ты до сих пор этого боишься?       Гермиона кивнула и прикусила губу.       Луна внимательно поглядела на подругу и покачала головой.       — Гермиона, главный герой магического мира любит тебя, и вы вместе. У тебя определенно не слишком много друзей, но те, что есть, готовы ради тебя на все, и ты тоже все для них сделаешь. И когда война закончится, ты будешь лучшей выпускницей Хогвартса за несколько веков. Гермиона, перед тобой открыты все двери. Чего ты боишься? Смерти? Мы не умрем. Мы обязательно победим.       Гермиона покачала головой.       — Нет, это не страх смерти. Она может прийти в любой момент. От рук Волдеморта. Из-за глупого несчастного случая. От чего-то несуразного. Это дело нескольких секунд. Нет. Знаешь, какое у Гарри самое заветное желание?       Луна помотала головой.       — Семья.       — И?       — Это то, что я не могу ему дать, — едва слышно ответила Гермиона.       Луна потрясенно посмотрела на нее.       — Проклятие Долохова. После него остался не только шрам на животе.       Луна надолго замолчала.       — Гарри знает?       — Да, но он не догадывается о настоящей причине. Думает, что это что-то врожденное. Он обвинит себя на веки вечные, если узнает, что это произошло во время схватки в министерстве.       — Боюсь, что ты права, — кивнула Луна. — Я никому не расскажу.       — Спасибо!       — А как ты сама?       — Когда Поппи мне это сообщила, я плакала каждую ночь.       — А сейчас?       Вместо ответа Гермиона вытерла глаза.       — Когда ты сказала Гарри?       — Когда нам обоим захотелось большего, чем поцелуи и ласки. Я сказала, что если он хочет — он может уйти, и я не упрекну его.       — Но он тебя не бросил?       — Нет, — ответила Гермиона и шумно шмыгнула носом.       — Тогда он и в будущем этого не сделает. Я думаю, ты его недооцениваешь. Он не из тех, кто принимает важные решения спонтанно, под воздействием эмоций. Это не про него. Готова поспорить, что и прежде чем признаться тебе в любви, он неделями размышлял, любит ли он тебя.       Гермиона усмехнулась: — И ты выиграешь.       — Поэтому и сейчас он не будет с тобой только ради удовольствия и не начнет потом искать другую, чтоб обзавестись собственными детьми. Ты ведь сама говорила, что он порядочный.       Гермиона пожала плечами.       — Тем не менее.       — А что на это говорит Гарри?       — Что он любит меня не потому, что я женщина, а женщины рожают детей, а потому что я — это я, Гермиона.       — Ты веришь ему?       — Да, — ответила Гермиона нерешительно.       Теперь солнце касалось верхушек деревьев на противоположной стороне склона, и на несколько минут залило скалы теплым багряным заревом.       Гермиона посмотрела Луне прямо в глаза: — А чего боишься ты?       — Сложно сказать. Взросления.       Гермиона засмеялась, и Луна взглянула на нее немного удивленно.       — Поверь мне, Луна, это произойдет само по себе, и этого не надо бояться. К тому же во всем этом есть и преимущества.       — Только если ты поверишь, что твоя проблема с детьми тоже как-нибудь разрешится.       Гермиона помолчала.       — Ну ладно. Я верю. Наверное, ты права. Давай возвращаться. Я замерзла и проголодалась. И мне любопытно, что приготовили наши мужчины.       Луна поднялась, отряхнула брюки и помогла подняться Гермионе.       Они шли по скалам обратно в направлении леса. Время от времени им приходилось наклоняться, потому что на их пути были низко растущие сосны. Когда они подошли к расселине, Луна подала Гермионе руку.       — Давай я помогу тебе!       — Спасибо, — сказала Гермиона, и они вместе прыгнули через трещину.