Часть 1
Знаете эти учебные годы, когда ты зависаешь с друзьями, творишь фигню и просто отдыхаешь перед сложной, взрослой жизнью? Самое время на любовь, на чувства, ведь когда мы ещё сможем вот так беззаботно общаться с человеком своего сердца и испытывать настолько сильные эмоции? Но, к сожалению, это не всегда взаимно, далеко не часто, поэтому не все истории университетской любви заканчиваются хэппи эндом. Поэтому, когда встаёт выбор между признанием или гробовым молчанием, многие выбирают просто отсиживаться в тени, с тихими воздыханиями по своему человеку всей жизни. К тому же, все эти заезженные стереотипы любви — так бесит. Почему просто не выдохнуть и не сказать всё как есть? Почему за руку не схватить и не впиться в желанные губы поцелуем, который бы всё объяснил? Наверное, потому что всегда есть риск потерять этого человека, а с ним и всё желание существовать в мире, ибо без любви ты просто кожаная оболочка пустоты, которую так сложно заполнить. Чонин, кстати говоря, думает именно так. Тихонько посматривает на своего Хёна и тихо вздыхает, потому что тот ему до чёртиков нравится, до маленьких искр в глазах, наконец до бабочек в животе, таких лёгких, но настолько ядовитых, что те съедают его день за днём прямо изнутри, совсем не жалея молодое тело. У Хёнджина уже есть любовь и, к сожалению, это далеко не Ян, который бы на руках старшего носил, заботился бы, любил так сильно, что тот и не нуждался бы больше ни в чём, но, увы, всё это останется фантазиями молодого разума, пока тот смелости не наберётся и не скажет всё как есть. А сказать хочется многое. Однако, Ян забывает как дышать, когда видит лучезарную улыбку Хвана, когда чувствует его взгляд на себе, когда видит эти шоколадные глаза, такие тёмные, что при свете ночного неба там звёзды отражаются маленькими огоньками, а светлая кожа притягивает весь яркий свет полной луны. Парень невероятно красив. Мягкий, нежный, такой родной и, наверное, просто идеальный, настолько что иногда и вовсе не вериться, что он существует. Создаётся впечатление, что младший наверняка бредит, ведь люди не бывают настолько красивыми. Чонин всегда рядом, всегда смотрит, наблюдает. Знает своего возлюбленного наизусть. Если бы кто-то осмелился провести тест на знание Хван Хёнджина Ян бы самый высший балл набрал, лучше всех бы написал, потому что любит того до темноты в разуме, до пелены в глазах, до тяжёлого чувства на сердце. Каждая родинка никогда не уходит от пристального взгляда, личико по-детски краснеет, когда старший взгляд чужой чувствует, а пальцы тёмные волосы начинают перебирать от смущения. Ян Чонин просто друг, без привилегий, без возможности на что-то особенное, наверное, даже без ответной любви, но парень не отчаивается, нет. Он благодарит всех богов за то, что они свели его с этим человеком и за то, что он может просто наблюдать за ним, пока только тайно, но кто знает, как судьба в будущем распорядится. Парень слегка улыбается и направляется к Хвану обсудить сценарий. Они короткометражку снимают для университета, а Хён что-то вроде режиссёра-оператора, который сценарием руководит, вот все и советуются с ним, а ещё там девушка снимается, которая Хвану нравится, но Ян не расстраивается, правда. Потому как давно заметил, как она на Минхо посматривает, поэтому выдохнул спокойно, понимая что Хван с ней не сойдётся. Однако, Хёнджину она меньше от этого не нравится, что, конечно, удручает, но не так, чтобы очень. Скорее это даже плюс, потому как парень приходит выговориться, рассказать всё, открыть сердце. Такие разговоры идут часами, Ян слушает о том, как она красива, и как мила, про Минхо тоже каждый день слушает, обычно маты всякие, но Нин то знает, что на самом деле Хёну Ли очень дорог как друг, но тот совсем не понимает, почему этот самый «друг» лезет к той, что ему очень нравится. А Чонин слушает, смотрит глазками влюблёнными, руку помощи протягивает и всегда подбадривает, на что взамен получает лишь вялую улыбку и тихое «спасибо», но ему достаточно, достаточно, чтобы таять внутри, словно снег под палящим солнцем, с каждой такой улыбкой пусть и грустной, но искренней сердце чаще бьётся и кровь в жилах на мгновение застывает, а когда парень уходит к себе в комнату на другой этаж общежития, то Ян совсем как сумасшедшая фанатка в подушку пищит и ногами об кровать бьётся. После достаёт любимую фотографию из укромного местечка и аккуратно её целует с таким удовольствием и наслаждением, будто действительно чужих губ касается. Рука невинно скользит в домашние штанишки и обхватывает полувставший член, тело удобно усаживается, облокотившись на спинку кровати и чуть ноги раздвинув, чтобы удобнее было, начинает медленно рукой водить по члену. Большой палец головку нежную массирует, а лисичий взгляд не сходит с фотографии, внимательно изучая и без того, слишком знакомый образ. С губ сходит рваный стон, очень тихий, но переполненный всеми чувствами, которые так рвутся наружу, но которых словно преступников заперли под замок в сердце, не давая правду открыть. Кольцо из пальцев сильно сжимается у основания, нижняя губа закусывается, после чего пальцы скользят вверх по твёрдому основанию, начиная по немногу ускорять темп. Вторая рука держит фото, немного подрагивает как и всё тело, глаза смотрят прямо на светлое личико совсем не стесняясь, наоборот они находят в этом что-то своё, что может доставить огромное удовольствие. Парень голову назад откидывает, жмурится, но всё равно видит тот самый образ, продолжая повышать темп, лицо краснеет, уши горят. Кисть руки начинает ныть от боли, но парень лишь продолжает водить кольцом по твёрдому органу, который сильно горит и истекает естественной смазкой от огромного возбуждения. Мелодичный стон летит с пухлых губ, малинового цвета, когда парень начинает массировать головку и слегка двигать пальцами, ощущения вспышками отдают в закрытые глаза, а телу жарко, тело ноет, хочет желаемой разрядки. Ян глаза приоткрывает, смотря на фото парня и со стоном, полным любви и всевозможных чувств, кончает белой струйкой жидкости себе на штаны домашние, оставляя мокрое, немного белое пятнышко, каплями усыпанными по правой штанине серой ткани. Вот как-то так и летели дни безответной любви, хотя её можно назвать лишь молчаливой, потому что Ян молчал, даже не пытаясь сделать хоть какие-то попытки, считая, что лучше уж отсиживаться, чем потерять любимого человека. А ещё парень морально себя готовит, потому что завтра будет сцена поцелуя, которую Хван без мата не переживёт и без психотерапии от Ян Чонина, кстати, тоже. Завтра младший увидит, наверное, самую грустную картину в своей жизни — страдания Хвана. Шекспир, кстати говоря, и вровень не стоит с ситуацией парня, но Чон старается не думать об этом, находит в себе силы только на то, чтобы фотографию убрать и штанишки домашние застирать.
***
Солнце начинает постепенно садиться, вся съёмочная команда уже наготове. Ликс кричит «начали» и Хён камеру наводит на Минхо с девушкой. Те стоят уже слишком близко к друг другу, взгляда не сводят, аккуратно улыбаются. Рука Ли скользит к девушке в попытках коснуться, но происходит то, чего Ян опасался, Хван перегорает и не давая актёрам почувствовать друг друга, одёргивает Хо со злым взглядом, и неким вопросом в глазах а-ля: «Что ты, блять, делаешь?! Она же мне нравится.» И, кажется, в этот момент на планете двум людям становиться дышать проще: Чонину и Джисону, которому Минхо дико нравится, но история уже совсем другая. Хван смотрит долго, требовательно, а после переводит взгляд на девушку. Тишина напрягает, очень сильно. Камера неаккуратно остаётся на асфальте, а Чонин за другом спешит, чтобы утешить, чтобы помочь тому. Самому неистово больно от осознания, насколько Хван влюблён, что держать в руках себя не может, но нужно быть сильным, да и чувства парня всегда были выше собственных. — Почему? За что?! — Хван в класс врывается, попутно стул швыряя на пол. Злится так, что вены набухают. Лицо меняется за считанные секунды, Хён раскрывается как совершенно новый для Чона человек, таких эмоций младший ещё не видел. Ян следом заходит за старшим, попутно дверь закрывая на всякий случай. Стул поднимает, который тот с парты снёс, ставит его и усаживается, громко выдыхая и переводя взгляд на парня. — Хён, они же просто актёры… — тихо, голос почти незаметно подрагивает, совсем не убедительно и Чонин это понимает, но лучше придумать не может. Он вообще не знает, что сейчас стоит говорить. — Минхо знает, что она мне нравится! Знает, но не отказался от роли, понимаешь?! — а Ян не понимает, он хочет сказать правду, хочет глаза Хёнджину открыть на то, что Хо она тоже нравится, но почему-то боится, боится, что этим лишь усугубит положение, добьёт друга. — Мерзавец, отсиживается, а сам сказать не может, почему так поступает! — Может быть, она ему нравится, просто он сказать не решается. — неожиданно для себя выкрикивает Ян, чересчур громко и слишком эмоционально, пугая такой смелостью самого себя. — Отлично, и почему же? — Хвану, кажется, совсем всё равно каким тоном это было сказано, он вцепился в слова, которые будто иглой в сердце воткнулись. — Какое право люди вообще имеют молчать о своих чувствах?! Конечная. Чонин замер после этих слов, будто выпал из реальности. Время остановилось, весь мир замер на мгновение, а потом вдруг рухнул, как старое ветхое здание при сильном шторме, вся жизнь обрушилась как каменные стены бесполезной хижины, в которой никто уже и не живёт. — А может… может он просто друга потерять боится, а? — тихая слеза по мягкой щёчке, Ян сразу же стирает её рукавом пиджака, поворачиваясь к Хёну. Глаза слегка влажные, сердце выстукивает барабанное соло, а Хван замер, смотрит так, как никогда ещё не смотрел. Слишком внимательно, слишком всматривается. — Что, если он просто боится, что ты его покинешь? — голова опускается, как и руки тоже. Можно считать, что вот оно признание последних лет. Чонину уже всё равно на то, что будет. Потому что именно в эту секунду он утратил смысл своей жизни, теперь он просто существует, но не живёт. Хёнджину же эхом эти слова доносятся, он параллели проводит и после нескольких секунд начинает сомневаться, что речь вообще о Минхо идёт. Он подходит чуть ближе к парню, делает тихие шаги и также тихо дышит. У самого сердце вдруг чаще биться стало, уши вспыхнули, а в разум осознание пришло за многие годы. — Но люди не должны скрывать свои чувства… — парень подошёл так близко, что мог спокойно наклониться к младшему, что он, впрочем, и сделал. — Ведь так они рискуют упустить своё счастье. Длинные пальцы скользят по аккуратному подбородку, слегка сжимая его, заставляя Чонина взгляд поднять на Хвана. Медленное, тягучее движение и чужие губы касаются друг друга, выражая сладкое влечение и терпкое желание, продолжать прикосновения. Вкус чужих губ насыщенный, молниями расходится по всему хрупкому телу Чонина, тот подрагивает слегка, не верит в реальность, но отвечает на поцелуй, с неким опасением, что он вот-вот кончится, когда Хван усмирит свои эмоции и поймёт, что сделал. Но Хён лишь чужой подбородок сильнее сжимает, демонстрируя всё желание, лишь продолжать это действо. Поцелуй с Чонином — невероятный опыт, который Хван никогда не получал, слишком сильные эмоции, которые Хён не ощущал ни разу, касание за касанием Ян, будто жизнь в парня вдыхает, делясь всей своей любовью. Осознание всей заботы, всех добрых поступков младшего к нему приходят лишь с новыми касаниями, делая их только приятнее. Мягкие подушечки, которые скользят по мужественной, но при этом эстетичной шее, кожу жгут, наверняка оставляют красные отпечатки, но сейчас так всё равно. Внешний вид — последнее, что сейчас заботит Хвана. Тот поцелуй лишь углубляет, заставляя младшего со стула встать и облокотиться на ближайшую холодную стенку. На пол падает серый пиджак с хрупких плеч Яна, язык проникает во влажный ротик младшего, сразу же касаясь чужого, но такого мягкого языка. Действия слегка вульгарны, немного размашисты, но никого это сейчас не заботит. Хван действует с неким напором, сплетает языки, заставляя издать протяжный стон в губы, получая невероятно сильный эмоциональный заряд. Колено утыкается в чужой пах, Чонин не готов к такому, но разве он может сделать хоть что-то против воли такого любимого Хван Хёнджина? Любой приказ, просьбу — Чонин выполнит всё, потому как ощущает эту связь, это влечение, которое образовалось так неожиданно между двумя парнями. Хён голову Яна слегка поворачивает, чтобы целоваться ещё глубже, поцелуй разорвать не даёт, вкладывая в него всего себя, все чувства. Чонин же руки с шеи на плечи перекладывает, обнимает, льнётся как можно ближе, стараясь чувствовать Хвана всем бренным телом, тот же улыбается слегка в пухлые губы, после чего поцелуй разрывает, ртом хватая горячий воздух. Глазами пробегаясь по покрасневшему личику и в этот же миг снимает с себя свитер с белыми пятнами, швыряя его куда-то к пиджаку. Парни, будто каждое движение понимают, расстегивают рубашки, оставляя висеть их на тёплых телах, которые вот-вот гореть начнут от чужой страсти, и от невероятно приятных прикосновений, которые дарят друг другу. Губы вновь сливаются в жаркий поцелуй, который повышает градус меж двух юношей, заставляя пылать и скользить по телам, в надежде найти холодный участок кожи, чтобы охладиться и прийти в себя. Мозг полностью отключен, в дело вступили два сердца, которые давно уже хотят быть вместе, но их обладатели сделать ничего не могли до этого дня, лишь держали всё в секрете, поэтому сейчас вся химия складывается из невысказанных слов и чувств к друг другу. Хён ощущает твёрдый член, который аккуратно ощупывает коленом, после чего скользит к нему рукой, в полной уверенности своих действий. Рука начинает ласкать твёрдое основания, выбивая громкий стон из сжатых губ. Парню тормоза ломает, Хван нетерпеливо расстёгивает чужую ширинку, высвобождая половой орган. Плевок вязкой слюны на ладонь и Хван начинает надрачивать Яну, пока тот млеет от жарких прикосновений. Руки младшего скользят по подкаченному телу, очерчивая все красивые изгибы, которые раньше Чон никогда не видел. Сейчас же взгляда свести не может, хочется всё вылизать, коснуться губами, языком, но может немного в другой обстановке? Пальцы касаются бархатной кожи, после чего тянутся к чужой ширинке. Хён слегка ухмыляется, ускоряя темп и прижимая парня ближе к себе. Оба еле на ногах держатся, но продолжают целоваться, пока пульс ещё прощупывается. Старший утягивает в очередной поцелуй, целуя сладко, терпко. Уделяя внимание каждой детали. Зубам, чувствуя металлическую скобу, мокрому нёбу, мягким стенкам щёк, которых до чёртиков касаться приятно и чувствительному языку, который словно извивается и подрагивает от каждого прикосновения. Старший несильно покусывает нижнюю губу, после того как чувствует слегка влажную ладонь на своём органе. Пальцы сразу же начинают вырисовывать чёткие узоры на твёрдом основании, под стать набухшим венам, которые словно сеткой облепили весь орган. Большой палец начинает массировать уздечку, размазывая естественную смазку по нежной головке, на что Хван поцелуй разрывает и голову слегка опрокидывает, издавая гортанный стон. Чонин же голову теряет от услышанного звука, слегка улыбается и на колени опускается перед Хёнджином. Вторую руку на орган перекладывает, обхватывая его по всему периметру, начиная быстро двигать вверх-вниз. Влажный язык высовывается изо рта, так похабно и слишком развратно, Чон полностью меняется для Хёна, конечно же, в лучшую сторону, потому что Хван и представить не мог, насколько сексуальным может быть Ян. Мокрый язык головку облизывает, пока две руки по основанию члена двигаются в диком темпе, старший на ногах еле держаться может, а в ушках звенит сильно от ощущений, которые расплываются, будто краска по мокрому холсту стекает. Капельки пота по вискам текут, переходя на щёки, глаза закатываются, безумно приятно. Руки пряди волос ласкают, переплетная с ними собственные пальцы, иногда слегка натягивая от того, насколько приятно Чонин своим языком может делать. Желание кончить нарастает с каждой секундой, но Ян сжимает так сильно, что кажется орган лопнет от напряжения, потому как разрядка уже скоро наступит. Хён давит на затылок тремя пальцами, заставляя взять в рот головку члена, на что младший лишь довольно сглатывает собственную слюну вперемешку с чужой, прозрачной смазкой, издавая настолько пошлый звук, что Хвану сейчас остатки самоконтроля сорвёт полностью и он вытрахает всё из паренька прямо тут, что не хотелось бы делать, потому как Хён считает, что это совершенно не подходящее для этого место. Ян всасывает щёки создавая некий вакуум и начинает медленно двигать головой, постепенно ускоряясь, одна рука переходит на собственный член в тщетных попытках доставить себе удовольствие. Движения рук и головы постепенно находят один общий ритм и начинают двигаться в унисон, прекрасно дополняясь протяжными стонами Хвана, которые иногда переходят на рык или заканчиваются ругательствами. Чонин языком во рту головку обводит, а после чего берёт член за щеку несколько секунд держа там, что доставляет удовольствие близкое к смертельному. С характерным причмокиванием выпускает член, высовывая язык и начиная аккуратно постукивать головкой об влажный и очень мягкий орган всех чувств человека. Хён же плавится, буквально в небольшую лужицу растекается. В затуманенный разум приходит мысль о том, как это он не замечал Яна рядом с собой столько лет, даже обидно становится за потраченное в пустую время, но в чём старший уверен полностью, так это то, что они ещё успеют всё наверстать, обязательно успеют. Чон губами головку обхватывает и начинает посасывать, кончиком языка давя на уздечку, а Хёнджин стон издаёт, самый протяжный и громкий, закатывая глаза и расслабляясь настолько, что ноги вот-вот согнуться и перестанут удерживать тяжёлое тело. Чонин же сам еле терпит, давит на собственную головку, стараясь кончить вместе с Хёном в унисон. Хван волосы Чонина сильно сжимает, захлёбываясь в своих эмоциях, будто бы он в море и совершенно плавать не умеет и, если честно, он будет только рад утонуть в этом чувстве полном блаженства и расслабления. Ян же ощущает вязкую жидкость на языке, слегка сладковатого вкуса и от этого ощущения, которое моментально по сетке капилляров проходит, выдавливая из старшего протяжный, слегка хриплый стон, от осознания того, что желание, слишком большое желание наконец осуществилось, парень изливается себе в руку, параллельно проглатывая чужое семя. Старший отдышаться долго не может, глаза закрытыми держит, он лёг на ближайшую парту, с громким дыханием и слегка подрагивающим телом. Младший же у стенки на полу устроился, дух переводил изредка посматривая на Хвана в метре от себя. Оба молчали, но слышали сердцебиение друг друга. Никто не решался начать разговор, однако Хван, как старший в этом кабинете, нарушил тишину первым. — Вот знаешь, сколько с тобой общаюсь никогда бы не подумал, что ты такой… — шепчет Хёнджин, стирая пот с влажного лба рукавом рубашки. Ян же из кармана пиджака салфетки бумажные вынимает и начинает руку оттирать, немного краснея от сказанных слов. — Какой? — Чонин всё ещё переживает, он боится реакции и боится действий Хёна, вдруг он теперь будет его ненавидеть или считать мерзким? Старший молчит, не отвечая на вопрос, что безумно пугает и настораживает. — Какой, хён? — Такой… — небольшая пауза, слышно как парень облегчённо выдохнул. — Невероятный… Парень спрыгивает с парты и подходит к вещам, которые бесхозно валяются на полу. В одну руку берёт свитер, в другую чужой пиджак. Молча помогает встать Яну и протягивает вещь. Гробовая тишина. Неприятно. Чонин расстроено выдыхает, приходя к мысли, что это наверняка конец, потому как старшему нужна была просто эмоциональная разрядка и как только они выйдут из кабинета, то Хён сразу же забудет и вновь побежит к той милашке. Наверное, не всегда хорошо, когда у друзей всё сексом кончается, потому как секс — главная угроза отношениям, дружеским отношениям. Парень накидывает пиджак и тянется к ручки двери, немного замирая в осознании кончины всех отношений между ними, поджимая губу в немой истерике, однако ловкое движение и Хван разворачивает Яна так, что тот в дверь упёрся, а по обе стороны от головы чужие руки стоят. — Ты же не думал, что мой Нинни уйдёт отсюда без завершающего поцелуя? — и старший мягко улыбается, забирая такой невинный поцелуй младшего себе, одаривая искренней улыбкой, от которой внутри всё вяжется, а ноги будто из ваты, еле удерживают младшего. Ласковое «люблю» на ушко Чонину и эта история университетской любви заканчивается хэппи эндом.
