Трудный денёк

Юкичи Фукудзава восседал на своём кресле, в принципе, довольный жизнью. Никаких серьёзных происшествий сегодня не случилось, только Рампо разгадал одно незначительное дело, и Куникида прищемил руку степлером. За окном лил нудный дождь — мерзкая погода. Серебряный Волк порадовался, что имеет возможность сидеть в помещении и мирно пить чай... ...как вдруг везде погас свет. Мечник, устало вздохнув и вспомнив десяток подходящих к случаю пословиц, направился к двери, выяснять, кто напортачил с электричеством, и мысленно пообещал строжайшим образом наказать виновного. Десятью минутами ранее на Дазая вновь напала непреодолимая хандра. Бесить Куникуду ему уже надоело, заниматься расследованиями было лень, поэтому он прибегнул к своему излюбленному времяпрепровождению. Спрятавшись за экраном ноутбука, Осаму бережно вглядывался в строчки своей любимой книги о способах самоубийства. Советы сего произведения ни разу не срабатывали, но бывший мафиози свято верил, что стабильность — залог успеха, и попыток суицида не оставлял. Идея умереть где-нибудь с прекрасной юной леди всё ещё не давала покою его сердцу, но Дазай трезво рассудил: попытка не пытка (хотя в книге «Самоубийство для чайников» бывало по-всякому) и принялся за дело. Пришло время нового плана! Первым делом, Осаму исключил из списка несколько десятков наиболее примитивных, на его взгляд, способов и, в конце концов, остановился на самом экстравагантном: самоубийство ударом тока. Для этого, бесспорно, требовался ряд подходящих условий. Выглянув в окно, бывший мафиози узрел дождь вкупе с надвигающейся бурей и решил, что окончанию его жизни сегодня благоволит сама судьба. Спустя ещё пять минут Дазай стоял на крыше здания Вооружённого Детективного агенства рядом с антенной, с распростёртыми объятиями готовый встретить смерть. Однако у костлявой, видимо, были другие планы; простояв под стеной холодных капель, Осаму продрог насквозь. Впрочем, он, с несвойственным ему оптимизмом, думал о смерти от простуды. Наконец, грянул гром, и в небе появились неровные чёрточки молний. Детективу они страшно напомнили каракули в блокноте Куникиды, но Дазай отогнал ненужные размышления прочь; его последняя мысль должна быть изящной, меткой, ёмкой, это должно быть что-то о... Секундочку... Там внизу, это что — Чуя? Приглядевшись повнимательнее, суицидник со стажем действительно признал в существе бесценный сосуд Арахабаки, а рядом с ним — некое белое создание в колпаке и чёрный силуэт, сидящий в мутной лужице. Обладая превосходным зрением, Дазай оценил ситуацию и захохотал. Нечасто ему приходилось видеть Босса Мафии в таком положении! Осаму мигом пожалел, что при нём не оказалось камеры. Бой на земле продолжался; мужчина уже сделал ставки и с нетерпением ждал развязки драки. Сражение перенеслось на новый уровень; теперь три человечка мелькали в воздухе, несомненно, не без помощи способности Чуи. Тем временем Всевышний проникся сочувствием к безнадёжно живучему шатену и швырнул в Дазая молнию. Осаму же, внезапно загоревшийся желанием жить и досмотреть до конца увлекательное представление, увернулся и прыгнул прямо вниз. Молния с невероятной точностью прошлась по антенне. Несчастная железка согнулась и заискрилась, и во всём здании отрубился свет. Повезло ему или нет, он не знал, но Дазай Осаму снова выжил. При падении, он пролетал мимо дерева, и край его любимого плаща зацепился за ветку растения. Чудом избежав смерти, мужчина болтался прямо в воздухе, на огромной высоте и в крайне неустойчивом положении. Впрочем, всё, чего он сейчас хотел, это собственными глазами увидеть, оправдались ли его ставки на битву. —Дазай-сан? - послышался удивлённый шёпот откуда-то сбоку. Изловчившись, Осаму перевернулся на предательски скрипнувшей ветке и уставился на сидящего напротив Акутагаву. — Ты? - приподняв брови, спросил Дазай. В обычных обстоятельствах этот жест, почитаемый у детектива коронным, произвёл бы на собеседника неизгладимое впечатление. Однако Рюноске, мало того, что не испугался, так ещё и тщетно попытался сдержать улыбку. Дазай понял: из зрителей он внезапно превратился в непосредственного участника событий, а его комичный вид не оказал должного воздействия. — Что ты здесь делаешь, Акутагава? - устало прошипел он. Обладатель Расёмона, старательно укрывающийся в листве от ливня, выглядел загнанным в тупик. Наконец, он прошелестел нечто невнятное и выдал: — Я провожу разведывательную операцию! На самом деле Акутагава самым наглым образом облюбовал это дерево для наблюдений непосредственно за Дазаем, но признаться в столь унизительном занятии ему не позволяла гордость и неудобная поза — пока он сидел на ветке, успел потянуть себе лодыжку. Осаму недоверчиво хмыкнул и язвительно спросил: — И что же ты разведывал? Рюноске вновь замялся, но нашёлся и тыкнул пальцем в спасительный предмет: — Так вот же, окно директора! Изводитель бинтов кое-как перевернулся и лично убедился в наличии окна; однако в следующую секунду стекло было разбито залетевшим в кабинет Ацуши. Ничего не понимающие Дазай и Акутагава ошеломлённо переглянулись. Но скоро Осаму начал догадываться, кто именно швырнул его подчинённого в окно, и глубокомысленно кивнул. Бешенный Пёс Портовой Мафии, не следивший за битвой внизу, ни до чего не догадался, но не мог ударить в грязь лицом перед своим кумиром и потому состроил умное лицо. Тем временем виновник разгрома приземлился в помещение через проделанную им же дыру, прихватив с собой грозного Босса Мафии. Не найдя злоумышленника, погасившего свет, и вернувшись в кабинет ни с чем, Фукудзава неожиданно обнаружил в темноте три чьих-то подозрительно знакомых силуэта. Серебряный Волк схватился сначала за сердце, потом за катану. Входить в дверь, как обыкновенные люди, эти трое явно посчитали ниже своего статуса и вломились сюда прямо через его любимое окно. Скрывая бушующую внутри бурю за каменным выражением лица, Юкичи в полумраке одарил присутствующих ледяным взглядом. Ацуши почти не задело осколками, но судя по его выражению лица, моральная травма после этого инцидента всё-таки останется. Мечник перевёл глаза на почтенного господина Мори; доктор, полусидя-полулёжа, оглядывал комнату полностью дезориентированным взглядом. Вздохнув, Фукудзава остановился на последней фигуре, кажется, наиболее адекватной, и ровным голосом осведомился, какого чёрта здесь происходит. Картинно заломив руки, Чуя начал оправдываться, но, заметив абсолютное отсутствие реакции директора агенства, не считая его ползущих вверх бровей, перешёл в наступление. Вскарабкавшись на соседний сук дерева и изрядно потеснив Акутагаву, Осаму с интересом наблюдал за разговором Фукудзавы и Накахары, оставаясь при этом для них незаметным, и периодически заговорщически объяснял что-то Рюноске. Бешенный Пёс слушал Дазая вполуха, всецело придаваясь просмотру увлекательной сцены в кабинете и жалея, что не захватил с собой еды. Словно услышав мысли бывшего соратника, неудачливый самоубийца извлёк из недр карманов своего плаща слегка промокший пакетик с сухарями неизвестного срока годности. — Держи, - мужчина великодушно протянул сухарики Акутагаве и отсыпал немного ему на ладонь. Тронутый Рюноске благодарно икнул и принялся довольно хрумкать, не отставая от наставника. Чуя завершил свою длинную тираду, сводившуюся вкратце к обвинению агенства во всех людских грехах. Обычно подобные речи не были ему свойственны — он предпочитал рассуждениям лобовую атаку — но алкоголь и полная безнаказанность действий развязали ему язык. Фукудзава отстранённо подумал, что вырвать язык болтуну — дело хорошее, но недостойное звания директора агенства, поэтому сосчитал про себя до десяти и стал угрожающее медленно продвигаться в сторону приходившего в себя Ацуши. Сделать это незаметно было непросто, мрак и дождь закрывали обзор. Накахара, к его чести, засёкший манёвр, умолк (к несказанной радости Юкичи) и стал продумывать свои дальнейшие действия насчёт противника. Но планам обоих было не суждено сбыться; им помешал вдруг раздавшийся откуда-то из угла голос Мори, растерянно сжимающего в руке порванный зонт: — Господин Фукудзава, надеюсь, у вас есть нитки? — О, твой Босс очухался! - Дазай хлопнул Акутагаву по спине так, что несчастный чуть не свалился с дерева, и удовлетворённо разгрыз сухарь: — Спектакль продолжается!