Я так хочу увидеть небо в твоих глазах

Прошло около года с переезда Салли и Генри. Отец нашел себе довольно прибыльную работу, а Сал завел несколько новых друзей. Его сильно удивил тот факт, что про протез никто не спрашивал, а некий патлатый петух, с доброй улыбкой еще и прокомментировал. Клевая маска, чел Такое чувство, что эта фраза навсегда останется в голове у голубоглазого. Но как не крути, без протеза его никто не видел. Хоть Сал и доверял своим друзьям, но мысль о том, что из-за его внешнего вида от него отвернутся, не давала ему покоя. Он вновь просыпается от кошмара посреди ночи. Пытаясь отдышаться, Фишер пялится в одну точку. Спустя пару минут, подросток все таки решил, что это была последняя капля. В кромешной тьме, он достает из школьного пинала старый, канцелярский нож. Приподнимая футболку, дрожащими руками, голубоглазый проводит пару линий по белоснежной коже впалого живота. Он не думает как долго эти порезы будут заживать, как шрамы потом будут раздражать, как эти тонкие, эстетичные линии все равно кто-то увидит, что будет еще больше бесить. Ему просто хорошо. Кровь сочится из ран, согревая кожу. Около пяти минут Фишер сидел в гробовой тишине, смотря на пустое небо. Не одной звездочки. Кровь перестала сочиться. Заметив это, парень достал влажную салфетку, решив вытереть всю эту, так называемую «грязь». Раны приятно щипало, от чего подросток тихо и рвано вздыхал. —Сал, какой же ты долбоящер. —подумал подросток, когда рассудок начал возвращаться. Посмотрев на мирно стоящую рацию, появилось желание поговорить с Ларри. Протезник знал, что это патлатое чудо не спит. Но спустя несколько секунд, взвесив все «за» и «против», Салли все таки решил, что не надо. Хоть ему сейчас и одиноко, но доставать друзей со своими проблемами — не лучшее занятие. Вспоминая реакцию Генри, на шрамы парня, и крики «Может тебя в психушку положить?! Почему нет? Там, таким как ты и место!», становилось мягко говоря не по себе, и желание кому-либо рассказывать о своих проблемах пропало совсем. Тут больше некому верить, и даже ты сама в себе оставишь несколько шрамов от ножевых. С утра пораньше, парня разбудил хриплый голос из все же той, проклятой рации. —Салли-Кромсали ты спишь? —Уже нет. —хмуро произнес голубоглазый. —Ровно шесть утра, не ну ты прям по часам работаешь, схерали. —усмехнулся Салли. —Извиняй, что разбудил, но раз ты уже проснулся, то пригоняй ко мне. —Твоя наглость зашкаливает. —Я жду. —тихо прошептал металлист. В мыслях, Фишер грязно выругался, а на деле лишь улыбнулся. Натянув бордовые джинсы, рванные на коленях и нацепив протез, подросток направился в уже такой родной подвал. Решив не переобуваться, прямо в тапочках, Сал тихо проскользнул через гостиную, дабы не разбудить отца. Бесцеремонно войдя в комнату Джонсона, голубоглазый сел на кровать, облокотившись на стену. В это время Ларри эстетично курил: худощавые пальцы легко держали сигарету, благодаря тишине, при каждой его затяжке было слышно как тихо тлеет косяк, в свете настольной лампы был виден едкий, серый дым. —Ларри, а почему ты начал курить? —неожиданно сам для себя, задает вопрос Салли. —Ну курить я еще в двенадцать лет начал, так что не особо помню причину. Вроде как просто попробовать, а потом меня начало это в какой-то степени успокаивать, а там уже и зависимость появилась. —Ты куришь уже четыре года? —без осуждения, но удивленно спросил подросток. —К сожалению, да. —усмехнувшись ответил тот. —А можно? —попросил голубоглазый, указывая на пачку Play. —Я уже жалею о том, что сделал. —проговорил патлатый, протягивая парню сигарету с зажигалкой. Приподняв протез, Фишер закурил. —Только большие затяжки не делай, иначе задохнешься сразу. —Ларри в открытую пялился на оголенные, нежно-розовые губы друга. Как и следовало ожидать — Салливан начнет кашлять. Но курить от того не перестал. В кончики пальцев подступила кровь, а в глотке, такое ощущение, начали расти черные розы, перекрывая воздух, острыми шипами врезаясь в кожу. Прикрыв глаза, подросток наслаждался никотином, выдыхая серые клубки дыма. Незаметно тонкая палочка яда дотлела до фильтра, от чего протезник поморщился. На секунду задумавшись, он прижег себе тыльную сторону запястья. Было больно, очень. На что Фишер никак не реагировал. —Ты совсем сдурел?! —прикрикнул Джонсон, откинув руку парня, что держала бычок, в сторону. Резко встав, кареглазый быстро сообразив, прижал рану тряпкой, что взял со своего рабочего стола. —Эта та тряпка, который ты краску вытираешь? —усмехнулся парень. —Если бы я сейчас пошел искать бинты, то ты бы уже сдох от потери крови. —достаточно грубо, но зато правдиво ответил металлист. —Так можно спросить: какого хуя ты творишь?! —Ларри, мне не больно, все хорошо. —спокойно ответил Салли, положив свою руку поверх руки друга, тем самым успокаивая. —Я не спрашивал больно тебе или нет! Я спросил, зачем ты это сделал! —сильнее сжимал запястье голубоглазого патлатый. —Да тебе-то какое дело?! Это мое тело, я вправе делать с ним все, что захочу! —Мне какое дело? То есть ты думаешь, мне на тебя все равно? И я для тебя никто? —Ларри резко похолоднел в голосе, отпустив руку голубоглазого. —Нет Ларри! Я не так выразился. Просто меня разозлило, что ты на меня не за что накричал. Да и в принципе, это действительно только мое тело, и тебе должно быть все равно на него. —все это время брюнет внимательно смотрел на парня, наблюдая за его взглядом, что истерично бегает по комнате. —Вон. —спокойным голосом проговорил металлист, показывая на дверь. Это мягко говоря шокировало Салли, но решив не спорить, он направился к выходу. В лифте, запрокинув голову к потолку, он проклинал себя за все, что только можно. —Как можно было подумать, что Ларри тебя поймет? Правильно говорил отец, мне в психушку пора, а не надеяться на поддержку других. —Сал был ранимым, что его не раз бесило. Из-за этого, у него ручьем потекли слезы. Все так же тихо, зайдя в свою комнату, парень уселся на подоконник. Было около семи, и солнце только-только вставало. —Что ж я одно такое разочарование? —прошептал голубоглазый, откинув в сторону протез. Эмоции взяли верх, и вот уже хрупкий юноша ревет в захлеб, еле как сдерживая крик. Спустя час Фишер уже успокоился. Оставались только тихие всхлипы и дрожащие руки. Подросток и сам не знал, почему Ларри был для него самым близким человеком. Возможно это из-за того, что их объединяло творчество, как-никак, Джонсон любит рисовать, а протезник играть на гитаре. Металлист уже давно научился распознавать эмоции друга только по одним только глазам, удивительно, что это может только это патлатое чудо. Из-за слез опухли глаза, рана на запястье неприятно ныла. Решив, что сейчас Сал может сделать ровно ничего, он решил лечь спать и наконец-то выспаться, как-никак выходной. И все же парень не понимал почему его друг так разозлился. Но все же, если его реакция была такой резкой, то Ларри на него не все равно. Ведь даже Генри переживает за своего сына, чтобы он там не говорил. Проснулся подросток только под вечер. Голова раскалывалась, от чего юноша болезненно простонал. Рана выглядела, мягко говоря так себе, порезы от тонкого лезвия болели куда меньше. Найдя в своей мини-аптечке пластырь, голубоглазый аккуратно наклеил его на рану. Пара глубоких вздохов, «щелк» от фиксаторов протеза, и вот уже Салли стоит на кухне, заваривая кофе. —Ты только что проснулся? —непринужденно задал вопрос, стоящий у плиты Генри. —Что, по мне так видно? —Ну по твоим взъерошенным волосам — да. —усмехнулся старший Фишер. —Да просто ночь была бессонной. —Сочувствую. Ужинать будешь? —Да я не особо голоден. —немного помедлив, ответил подросток. Генри за плитой — это редкая картина. —Кстати, я просто не хотел тебя будить, но Ларри просил передать, чтобы ты к нему спустился, как проснешься. —Хорошо, с-спасибо. —сердце Салливана забилось чаще, появился необъяснимый страх, а голос начал дрожать.