Ты причиняешь мне боль

I fell for your magic I tasted your skin And though this is tragic At least I found the end Я поддался твоим чарам, Испробовал вкус твоей кожи. И пусть это-трагедия, По крайней мере, нашёл конец. Joji-Run

Он искал, ждал её. Пытался поймать, поговорить, обсудить. Разобраться, чёрт возьми. Хотел расставить все точки над и. Его бесила эта неопределённость, эта пустота внутри. Она ему нужна. Каждый раз, когда ему выходило с ней хоть парой слов обменяться, она либо «торопилась», либо на ходу придумывала разные отговорки. Он знал, что Диана врёт. Знал, что она избегает его. Знал, что она не желает с ним говорить. Возможно, даже видеть его не хочет. Очередной раз он решает умерить пыл, отрезвить свой разум. Он зол. Нет, не на неё, а на себя. На саму ситуацию. Питер выпускает паутину в никуда. Прохладный ветер бьёт в лицо. Внизу шум, все торопятся куда-то, бегут, едут, ждут, разговаривают. Вечерний Нью-Йорк постепенно начинает зажигать свои огни, просыпаться. Нет, не помогает. Никак не успокаивает. За что ты так со мной?

***

-Ты в последнее время на себя не похожа. Что случилось?-переживает подруга. -Всё в порядке, просто не выспалась. -Как и он. -ЭмДжей, не напоминай,-рассердилась Диана. Каждый раз, при виде него, сердце её сжималось. Каждый раз колени тряслись. То ли от страха, то ли от... непонятно. Ей приходилось убегать, делать ноги. Рядом с ним все её мысли проваливались в тартарары. Она не может дать ответа на вопросы: почему? Зачем? Слабая. Не может разъясниться. Убегает. Дура. Дура. Дура. -Диан, можно тебя?-Питер. Не хочет всё так оставить. -Да что тебе нужно от меня?-повышает голос. «Прошу тебя, не слушай меня». -Я... давай обсудим всё? -шатен пытается держать себя в руках.-Диана, я хочу поговорить с тоб... -Питер, отстань от меня!-перебивается. Внутри всё трясётся. «Нетнетнет».-Хватит бегать за мной. Эти раны... всё это... твоих рук дело! Ты причиняешь мне боль. Хватит бегать за мной, ты этим ничего не изменишь,-чуть ли не выдавливает из себя. «Прошу, не слушай. Не верь. Умоляю».

***

Горячая вода приятно жжёт кожу. Расслабляет. Окутывает. Пар закружил всю ванную комнату. Голова кружится. Тяжесть внутри, будто напоминает о прошедшем дне. Ныряет, хочет смыть тяжёлый день. Хочет разомлеть, отвязаться, ослабеть. Надевает чистую ночную рубашку. Полотенцем сушит волосы. В зеркале видит уставшую, притомлённую, изнемогшую девушку. На губе всё та же рана, долго заживает. Открывает дверь. Приятный прохладный воздух, будто кожа по-новому зажила, обновилась. -Диана. Подпрыгивает от неожиданности. Сердце сжалось. Питер сидит на подоконнике. Белая футболка, чёрные шорты, серая толстовка. Такой уютный, такой очаровательный. Девушка пытается вернуть свой разум, ведь рядом с ним она забывает всё на свете: -Как ты сюда зашёл?-шепчет. -Через окно. -Совсем с ума сошёл? -Да. Молчит. Знает, зачем он пришёл сюда. Понимает, что на этот раз не убежит. Вот, она в тупике. Да, это должно было произойти. Рано или поздно. -Диана,-медленно подходит. Брюнетка чувствует, как её спина касается холодной стены. Душа уходит в пятки. Растёт сильное напряжение. Чувствует, как всё внутри напрягается, хочет выйти, вывернуться наружу. -Диан,-слишком близко. Слишком, чёрт возьми, близко.-Выслушай меня. Видит её разбитую губу. Аккуратно касается подушечками пальцев. Боится. Боится причинить боль, навредить. Она будто фарфоровая статуэтка; одно неправильное движение-и всё. Разобьётся, разлетится. -Знаю, никакие извинения не исправят всё это. -Да, вы правы, Человек-Паук,-откуда такая дерзость? -Но всё же, я искренне прошу прощения. Ты мне важна, поэтому внутри меня сидит тревога и... -Тоска, печаль. -Откуда? -Я чувствую. -А я чувствую твою злость,-смеётся. Ответом стала улыбка. Свойственная ей милая, нежная улыбка. Давно он её не видел, тосковал. -У меня вопрос: почему у тебя нет этих болячек? Я долго искала тебя. Наверное, так и не нашла бы. -Быстро регенерируют. -Вот оно что, дружелюбный сосед. Её влажные волосы, пижама, запах её мятного шампуня, эта завораживающая улыбка сносит крышу. Такая невинная, нежная, родная. Так хочется прижать это хрупкое тело. Не отпускать. Прикрывать собой. Чувствовать. Питер медленно наклоняется, не хочет напугать. Не хочет отпугнуть, ведь она ему так важна. Медленно накрывает её губы своими. Он давно хотел это сделать. Давно хотел попробовать их на вкус. Такие холодные, мягкие. Всё это кажется таким правильным, таким нужным. Она не отталкивает, наоборот, идёт на встречу, льнёт, прижимается к нему. Он выцеловывает её губы поочерёдно. Смакует, не хочет выпускать. Чувствует ледяные, тонкие пальцы на шее. Тянет. Окончательно башню сносит. Обнимает её талию, легко сжимает. Ноги подкашивает. Если бы не его руки и стена, она бы просто рухнула. Рухнула и разлетелась на тысячи чёртовых осколков. Жарко. Так жарко. Питер скидывает свою толстовку. Возвращает свои руки на прежнее место. Целует её скулу, спускается. Чувствует как на её шее бешено стучится артерия. Целует. Знает, как она реагирует на его движения и это льстит. Тянется к её футболке. Мешает. -Питер,-шепчет,-подожди. Стягивает. Сердце ёкнуло. Злость. Нет, не злость, ярость. Ярость на самого себя. Внутри всё сжимается. Такое странное чувство, хочется надрать зад самому себе. Придушить самого себя. -Мне очень жаль. Маленькое, худенькое тело покрыто множественным числом синяков, ран. Некоторые из них воспалённые. Алые кровоподтёки, гематомы терзают его изнутри. Эта картина убивает его. Напрочь сносит с ног. Выворачивает наизнанку. Твою мать! Садится на колени. Аккуратно притрагивается к ранам. Она смотрит на него. Не может и слова выдавить. Смотрит заворожённо. Питер целует. Целует каждую рану на её теле. Так нежно, мягко, ласково. Она задыхается. Растёт жар. Утопает. Ноги не слушаются, подкашивают. Она падает. Падает в пропасть.