Хозяин Черных Вод.

Хозяин Черных Вод.

      На улицах медленными вихрями расцветала зима. Вэй Ин сидел на голой земле, сжавшись в комочек от холода, и боли голодного желудка.       Он не ел уже несколько дней: собаки, от которых он мчался на всех парах сквозь недовольных людей и яростные причитания, забрали последнюю еду.       Мама и папа ушли уже десять лун назад.       Они так и не вернулись.       Но Вэй Ин их ждал.       Правда, не так сильно, как раньше, голод затмил его разум. Он забыл, как выглядели лица его родителей, только помнил нежную улыбку матери, укладывающей его спать, а в голове отдавался старыми воспоминаниями тягучий голос отца, немного хрипловатый и басистый. Вэй Ин не уверен, был ли это голос отца или недавнего торговца, выгнавшего его с криком, когда он пытался подобрать упавшую наземь булочку.       Он остался один, совсем один. Больше не на кого надеяться. Даже на самого себя.       Старые лохмотья, разорванные дикой собакой, под которыми расцветали алые гематомы, совсем не спасали от холода.       Зима и вправду выдалась холодной.       Вэй Ин пообещал закрыть себе глаза всего на секунду, а в следующее мгновение, он увидел блистающую ярким серебром бабочку, севшую ему на нос, мягко перебирающую лапками.       Но... Вэй Ин закрыл глаза.       Сил больше не было.

***

      Очнулся он уже на чьих-то руках.       Перед глазами белесым туманом простерлись белые одеяния, заляпанные его маленькими грязными ладошками. Кто-то успокаивающе гладил его по спине, нежный шелк темных волос попал ему в нос, отчего он фыркнул и тут же напрягся. Мерное покачивание на миг прекратилось, а потом кто-то вновь пошел вперед, и над ухом раздался мягкий, нежный голос, совсем как у матери.       — Ты уже проснулся?       Сил говорить не было, он только кивнул, не уверенный, поймет ли мужчина.       Но его поняли.       Ноги совсем онемели, как и руки, горло болезненно запершило и Вэй Ин прокашлялся.       — Хорошо, малыш, теперь ты в безопасности.       Алый рукав промелькнул прямо перед его глазами, прежде чем он заснул.

***

      Серебристая бабочка приземлилась на нос, а потом медленными взмахами трепещущих крыльев осела на вытянутую ладошку, Вэй Ин весело рассмеялся, аккуратно погладив насекомое и поднял голову, смотря в темные обсидиановые глаза, чуть прищурившиеся от улыбки.       — Отец, — Вэй Ин протянул маленькую бабочку мужчине и когда она взлетела ввысь, возвращаясь в наручи, протянул вторую ладошку и Хуа Чэн взял его на руки, нежно прижимая к себе.       Вэй Ину восемь лет, и он…ничего не помнил. Не помнил о своих настоящих родителях, о месяцах голодания и борьбы за жизнь, гонениях собак и черствых кусках хлеба; только теплые объятия его приемных родителей в мрачные ночи и ласковый голос папы вместе с хрипотой отца.

***

      Вэй Ину девять и он хотел помогать людям, пока за пологом красной смерти не увидел их настоящие лики.       Он сидел на коленях у отца, внимательно наблюдая за игрой заклинателей в разношерстных одеяниях с застывшим их лицах отчаянием.        Такие сломленные и сами заведшие себя в тупик.       Заклинатель в белых одеяниях поставил на кон душу своей дочери, а с другого стола раздался вой проигравшего ноги мужчины.       Грязно.       Так грязно.       Вэй Ин поднял глаза на отца и увидел скучающий взгляд, обводящий просторы своих владений...взгляд, который тут же обратился на сына и нежная улыбка расцвела на устах Ужаса Всех Миров и Вэй Ин улыбнулся в ответ.       Люди такие…ужасные.

***

      Чэнь Цин ласково звенела в его руках, отдавая приятной музой мертвецов. Его энергия переплелась с нотами флейты, и он игралигралигралиграл, стоя в трепещущих неспокойных Черных Водах.       Пока родители не догадались.       Пока дядя Хэ держал его.       Костлявые драконы хаотично бултыхались в воде и Вэй Ин подпевал им, спокойно смотря в глаза смерти, в глаза Черновода, отвечающего ему равнодушным взглядом... но руки, сжимающие его крепче, притискивали к себе только крепче.       Вэй Ину десять и он спокойно наблюдал, как заплывшие не туда корабли находили свою погибель в Черных Водах, привлеченные адскими тварями и пронзающей мелодией.       Он впервые убил человека…              И ему…все равно.       Он сжимал флейту в руках, пока тишину пронзала новая нота.       Родители будут в ярости.

***

      В двенадцать лет он крепко сжимал в руке ладошку папы, в другой — отца, мерно разгуливая по Пристани Лотоса.       Она расцветала разнообразием красками, фонари в форме забавных животных кружились на прилавках, улетая в бескрайние небеса, но атмосфера...атмосфера пропахла холодом, будоражащим кровь и предвещающим несчастья.       Но здесь он впервые почувствовал себя человеком и встретил заклинателей в белых одеяниях с голубыми облаками.       Они возвращались сюда год за годом.

***

      Ему пятнадцать, когда из веселого и беззаботного ребенка вырастает мужчина, повидавший многое.       Войны разрушили его детство.       И эта война…далеко не первая. Он мягко ступал по обломкам Пристани Лотоса, словно призрак паря по разрушенным постройкам, совсем как и по уничтоженным Облачным Глубинам.       И везде за ним следовал ворох теней, шепота и…Черной Смерти.       Совсем не так, как он помнил. Мертвые тела валялись повсюду, а воздух пропах кровью. Но Пристань еще наполнена жизнью, инородной, чужой.       На пурпурных цветах холодно смотрелось красное солнце.       Люди мелочные…сжигали чужие дома, души, но такова их природа.       На Пристани царил покой, не считая мелких криков в конце города. Но Вэй Ин не собирался искать неприятности.       Они нашли его сами.       Красное солнце обратилось против черного сердца.       —  А им все мало? — спросил Вэй Ин, не оборачиваясь, даже когда услышал тихие шаги и знакомые руки похлопали его по плечу.       Хэ Сюань молчал.       А Вэй Ин и не ждал ответа.       Он краем глаза заметил пурпурный блеск одежд павшего ордена и повернул голову, встречаясь взглядом с яростным огнем.       Вэй Усянь хмыкнул и медленно ушёл, не оборачиваясь.       Это не его война.

***

      Папа отчаянно сжимал его в объятиях, гладя по спине, совсем, как в детстве. Он знал: грядет война и их сын в самом ее эпицентре.       Хуа Чэн положил руку на его плечо, сжимая.       Это твой выбор.       Говорили они.       Береги себя.              Просили они.

***

      В шестнадцать он выстрелил в палящее солнце.       Сидя на краю крыши разрушенного дома, он с интересом наблюдал за битвой, мягко поглаживая костлявую рыбу, вертящуюся, словно в воде.       Это не его война.       Но ему интересно.       Он не собирался вмешиваться, но яростный удар заскользил по воздуху прямо в его объятия. Кусающаяся рыбка мягко взлетела и словно бусинку отбила чужой удар, рассыпаясь на части.       И он спрыгнул прямо в бездну.

***

      Черные одеяния мягко расправились на ветру, когда он приземлился, легкой поступью шагая сквозь замершую армию.       Чэнь Цин мягко лежала в его ладони.       Он играл песнь мертвых для обремененных жизнью живых.

***

      — Спасибо за помощь, — поклонились ему, Вэй Ин широко улыбнулся и отмахнулся.       — Не стоит благодарностей, — ответил он.       Я ведь не собирался вас спасать.       Он только развернулся, игнорируя голоса людей, ладонь сжимала чужую, мертвецки бледную.       А глаза смотрели в пылающее золото.       И Хозяин Черных Вод улыбнулся.