Недоверие, ненависть, апатия...

Яркое солнце давно скрылось за горизонтом, окутывая Сендай в прелесть позднего вечера. Людей на улицах очень мало, фонари светили ярко. Атмосфера была донельзя уютной тихой. Она приводила в экстаз, успокаивала, затупляла плохие эмоции, заставляя думать о ночном небе над головой. Рин поддалась атмосфере вокруг себя и успокаивающей музыке в ушах, забывая все на свете. Наконец дыру в ее душе заполнил один самый важный для нее человек. «– Он ждал меня…» Такая мысль согревала кровоточащее сердце, залечивая на нем глубокие раны, оставленные в прошлом. И это была не любовь, Игараси давно искоренила ее из своей жизни. Дружба поистине самое дорогое в нашем мире. Найти человека, который будет с тобой бок-о-бок, очень трудно. Пока двое подростков в компании с тренером шли, никто больше не проронил ни слова. Лишь довольные уставшие улыбки были на лицах у Нишинои и Укая, девушка, шедшая посередине, лазила на просторах интернета, смотря своим «излюбленным» бездушным взглядом, не обращая ни на кого внимания. Весь мир ушел на задний план, плейлист с тяжёлым роком был включен и даже успокаивал душу. Правда и ее как будто не было. Шаги и движение пальца выполнялись словно под воздействием какого-то другого невидимого существа. Чувство опустошения легло тонкой оболочкой по всему телу, вытесняя душу. Такое состояние и дальше бы продолжалось если бы не… – До свидания! – вся компания резко остановилась около небольшого одноэтажного домика. Юу с добродушной улыбкой помахал тренеру, пока Игараси даже не повернулась взглянуть на место жительство либеро. – Давай-давай! Не забывай, что завтра тренировка. Парень ушел, крикнув, что обязательно придет. Через плечо он увидел, как девушка убрала телефон в карман своего худи. «– Неужели и прощаться не принято в России?» Взглядом проводив волейболиста, Кейшин кивнул псевдо-племяннице, и они пошли дальше. Медленный темп шагов мужчины озадачил Рин, но тем не менее сама замедлилась. – В каком он настроении? – на удивление очень спокойно спросил Укай, подняв голову к темному небу. – Чуть хуже, чем ты бы пришел с пивом, – ночное небо и правда было прекрасно, но такое сравнение заставило взрослого чуть укоризненно взглянуть на девушку. – Они готовятся: собирают чемоданы, дают мне постоянно всякие указания. В общем, разговаривай с ним аккуратно. Так-то он спокоен, но бесится временами. Пришлось завершить разговор и остаток пути провести в тишине. Цель сегодняшнего вечера была прямо перед ними. Таро Игараси радушно встретил своего самого лучшего друга, а на дочь даже не взглянул. Рин не обратила на это никакого внимания и решила на время скрыться в своей комнате, давая своему дяде больше времени для подготовки к серьезному разговору. Как всегда сначала у них была непринуждённая беседа с воспоминаниями прошлого. Елизавета Игараси, ранее сидевшая в кабинете на чердаке, вышла на шум и гомон, но тут краем глаза заметила движение. Всего один хлопок дверью и уже потом щелчок разрушили ее надежды на ответ на вопрос. – О-о-о, здравствуйте, Лиза-сан! – радостно воскликнул Укай, когда женщина оказалась в проёме двери, наблюдая за ними. Как она и просила, вместо традиционного поклона, они просто пожали друг другу руки. Веселая беседа продолжилась. Казалось, у взрослых людей много тем для обсуждения, и поэтому, когда шум стал давить на уши, Рин решила выйти и нарушить эту хорошую идиллию. Заприметив идущую к ним девушку, Кейшин кивнул, беззвучно говоря, что готов морально. – У нас к вам серьезный разговор, – начала говорит младшая Игараси, разрушая шум вокруг себя, Таро и Елизавета непонимающе посмотрели на нее и тренера. А мужчина и вовсе потом усмехнулся. – Предоставляю тебе слово, Укай. – Дружище, помнишь я тебе так горячо описывал тех мальцов? – Это было несколько минут назад, – Таро Игараси — страшный человек по своей натуре: всегда холодный, расчетливый, скучный, умный, не любящий слабых, тупых. Укаю всегда было интересно, как он смог с ним сблизиться, будучи полной противоположностью этого человека. – Они мне настолько понравились, что я не только стал их тренером, но и Рин-тян захотела стать их менеджером! – девушка тяжело вздохнула от такого прямого заявления. Ее отец усмехнулся, видя реакцию на слова Кейшина. Оба смотрели на друг друга, не скрывая этого, никто не смел отводить взгляд, пока противник не проиграет. – Неужто так прям и захотела? – ирония слышится в его голосе, нет никакой поддержки или теплоты. Блондин вздыхает, так как не понимал ни слова, что говорил Игараси на русском, и следовательно, помочь не мог. – А что в этом такого? Думаешь, не справлюсь? – агрессивно сказала девушка, наконец отведя взгляд на маму, которая сидела и думала, пялясь в одну точку. – Ха! Ты за собой и своим языком уследить не можешь, а тут больше десятка парней, – усмехнулся Таро, давя на свою дочь эмоционально, но та даже бровью не повела. На лице, как и всегда, осталась смесь агрессии и высокомерия. – Да ладно тебе, милый, – неожиданно подала голос Елизавета, кладя свою руку на сцепленные в замок кисти мужа. – Пусть попробует. Ты же постоянно твердишь про ее несамостоятельность. – Вот-вот! – воскликнул Укай, пытаясь поддержать Елизавету. – Там она будет всё самостоятельно делать и научиться всему. Не боись, я за ней буду следить и докладывать тебе, если вдруг что, – выждав небольшую паузу, при этом оглядывая своих давних друзей и саму Рин, которая стойко держала свою агрессию в себе, продолжил. – Хотя я уверен, что и моя помощь не понадобится, Рин умная девчонка, все умеет. Не знаю, почему ты на нее нагоняешь. Смотря на всю ситуацию в доме, на родителей, Кейшина, Игараси уже начала сомневаться во всем. Слова отца проходили мимо ушей, не задерживаясь там надолго, но все же некоторые оставляли заметный след, отзывавшийся давящей болью в сердце на продолжительное количество времени. А возможно, и вовсе не это влияло на частый дискомфорт в области сердца. Тем не менее, напряжённую обстановку ощущали все, кроме Таро Игараси, который улыбался как Чеширский кот, придумывая в своей голове какой-либо злой план. Ещё одна пауза продлилась, буквально, пятнадцать секунд, но Укай думал совершенно по-другому. Он очень беспокоился и думал об этом разговоре, на который быстро и спонтанно согласился. Лишь бы никому это не обернулось ошибкой. – Ха, а давай! – неожиданно проговорил Игараси-сан после молчания, с вызовом хлопнув по столу, пронеся руку прямо перед носом своей дочери. – Мы посмотрим, на что ты способна. Это очень хороший шанс доказать тебе, что ты несамостоятельная, глупая, слабая, – эти наполненные безумные карие глаза смотрели в другие, безжизненные. Последние слова опять оставили небольшой порез на сердце, и снова боль. Но несмотря на пугающую ауру отца, девушка стойко сказала: – Я принимаю твой вызов. Елизавета шумно выдохнула, пытаясь привести мысли в порядок. Который раз ее муж удивлял спонтанными решениями. Интересно, как Таро ещё будет удивлять свою семью? «– Я приписала себе смертный приговор» – подумала Рин, встав со стула.

***

Будильник прозвенел совершенно недавно, но уже сейчас слышны крики старших Игараси. Девушка лежала в своей кровати, листая ленту социальных сетей, ожидая, когда родители покинут дом. Спустя пятнадцать минут был слышен щелчок, указывающий, что дверь закрыли на ключ. Это и послужило сигналом, чтобы пойти и собираться на свою собственную тренировку. Нехотя поднимаясь с нагретого места, Рин немного пошатнулась от головокружения, видя перед глазами черные круги. Плюнув на это, она прошла дальше, чуть не упав по пути. Небольшая гора посуды выделилась среди темной кухни, когда девушка пришла. Ноги остановились самостоятельно, пока внутри все кипело от злости, что разом скинула чувство апатии с «трона». В доме была абсолютная тишина, пока девушку не захватило чувство гнева. Казалось бы обычная гора посуды, оставленная родителями, чтобы их любимая дочь помыла за них, так как они не успели. Игараси в несколько больших шагов дошла до мойки и уже хотела сбросить всю посуду со столешницы, но вовремя остановила руку. Вместо этого, она поменяла направление падения тарелок, а именно в раковину. Опять, занеся руку, Рин грубым движением столкнула их туда. Дальше послышался грохот, но, благо, не разбитого стекла. Гнев ещё присутствовал, не желая покидать столь агрессивную душу. Не понимая, куда девать свои эмоции, девушка двумя руками оперлась о столешницу, ногтями царапая ее покрытие. Ее лицо было скрыто под большой копной каштановых волос, так что не было видно плотно сжатых зубов. Неожиданно для нее кто-то постучался в дверь. Злость ушла, также быстро, как и пришла. Ее заменило волнение. «– Кто это мог быть?» – встревожено подумала девушка, тихо и аккуратно продвигаясь к двери. – «Родители уже уехали, Укай вообще не должен прийти, а Рю попозже…» Каково было удивление Игараси, увидя там знакомую (не) лысую макушку своего друга. После секундного замешательства она вскинула левую бровь вверх, скрестив свои руки на груди. – Ри-и-и-чан! – восхищённо вскрикнул Танака, прижав сжатые кулаки к грудной клетке. Впервые за год она увидела такие светящиеся от радости глаза, означающие, что рады видеть ее. – Какого хрена ты так рано пришел? – недавняя вспышка гнева дала о себе знать, ведь как бы она не старалась, скрыть нотки злости в своем голосе не очень удалось. На такие возмущенные речи парень задумался, перестав так яро смотреть на подругу детства, а может он уже потерял ее? Перед ним стоит совершенно другая личность, совершенно другая девушка. Предполагаемая радость при виде его не появилась. Она очень изменилась. Привычная улыбка превратилась в прямую полоску или дерзкую ухмылку, противную ему и, наверное, ей самой. – Проходи, – видя замешательство у друга, Рин решила пропустить его, а не отчитывать на пороге. Без ее внимания, также, не осталось время, которое она отвела ему на вопрос. – «Я ужасный человек…» Рюноске пулей залетел домой, у порога быстро разуваясь. Дверь за ним тихо прикрылась, не вызывая никакого подозрения на агрессивные действия в движениях подруги. Он до сих пор не понял, что был за громкий звук, когда решался постучать в дверь…