Глава 8
4 апреля 2020 г., 07:16
— Ненавижу тебя, Альбус!
Я добавил три капли яда болотной гадюки в зелье, закрыл котел крышкой и убрал огонь. Как ни странно, но именно яд — основной ингредиент, что помогал купировать распространение проклятья, которое подхватил Дамблдор. Слезы феникса и кровь единорога оказались бессильны против темной магии. Даже не темной, черной.
Выживший из ума старик! Я же просил взять меня с собой. Но, как обычно, он посчитал себя самым умным и теперь медленно умирал, разменивая свою жизнь на еще один крестраж.
«Я не удержался, Северус. Соблазн был так велик...»
Соблазн! Велик! Хотелось рычать от бессилия.
Я осторожно втирал мазь в пораженную руку, видел, что ему плохо, но от обезболивающего он отказался. Неясно, чего он хотел этим добиться, боль будет постепенно усиливаться.
— Северус, хочу тебя попросить...
Я похолодел. Нет. Не собираюсь проходить через это снова. Перед глазами вновь возникли хижина, змея, и мелькнули мои предсмертные мысли.
— ...Присмотри за юным Малфоем, — Дамблдор откинулся на спинку кресла, вымученно произнес: — Думаю, надо закончить все как можно скорее. Нет смысла тянуть.
Отпустило. Я тоже не видел смысла затягивать противостояние. Если первый год Лорд еще восстанавливался, собирал последователей и наказывал отщепенцев, то теперь становился все больше одержим властью, кровью и Поттером.
Крестражи нашли почти все. Альбус сам догадался о нахождении диадемы — поговорил с Серой дамой — и собирался в скором времени рассказать все Поттеру и заставить ее найти. Количество их тоже тайной не было. Дамблдор после проклятья как будто боялся не успеть и вытянул признание из Слагхорна.
— Скажи, Альбус, какой последний?
Я догадывался, что он скажет, все недомолвки и новые знания сложились в определенную картину уже давно, но все же до конца продолжал надеяться, что мои догадки ошибочны, а видения неправильно истолкованы.
— Ты знаешь ответ, Северус. Гарри.
Я прикрыл глаза, воскрешая одно из задержавшихся в памяти воспоминаний.
«Мальчик должен умереть?» — «Да... но... есть шанс, призрачный, что после смертельного проклятья он выживет, но только в том случае, если Том захочет убить его сам...»
Как бы Гарри меня ни раздражал, какие бы кары я ни сыпал на его голову, никогда даже в мыслях я не желал ему смерти. Как вообще можно желать смерти ребенку?
— И что, нет никакой надежды?
— Не могу утверждать, но есть шанс, призрачный...
Одно пророчество на двоих, осколки одной души на два тела, одна кровь и крошечная вероятность, что сущность с цельной душой и родной магией выставит инородца как щит и выживет. Шанс действительно призрачный.
* * *
— Гермиона, как ты не понимаешь?! Он что-то задумал! — Гарри, нельзя обвинять человека только потому, что он тебе не нравится! Несмотря на эмоциональный ответ, у Гермионы возник порыв прижать друга к себе, словно неразумное дитя, погладить по голове и успокоить. Неразумное дитя, правда, было почти на голову выше и гораздо шире в плечах, но дитем, по необычным ощущениям Гермионы, быть не переставало. Тяжело что-то доказывать человеку, который, как маленький, делит всех исключительно на друзей и врагов и который не хочет идти на компромиссы. Сама-то она давно перестала видеть мир черно-белым. Последнее время ей хотелось закатить истерику, покричать, выпустить кучу заклинаний и что-нибудь разбить; было очень трудно сдерживаться и не выплескивать плохое настроение на окружающих. Гермиона кожей ощущала напряжение, витающее в воздухе. Но, глядя на одного небезразличного ей человека, она каждый раз брала себя в руки, желая быть такой же стойкой и бесстрашной. Когда Снейп попросил ее о серьезной услуге, Гермиона, наконец-то почувствовав себя нужной, без колебаний согласилась и испытала почти счастье. Именно в этот момент она окончательно поняла, что не напрасно доверилась профессору и все на самом деле будет по-другому...* * *
Драко пришел ко мне и все выложил. Выходит, мой отказ дать Непреложный обет и ограничиться простым обещанием заставил Нарциссу хорошо насесть на сына, и он вынужден был искать помощи. Это значительно облегчило мне работу и позволяло контролировать весь процесс. Если бы не излишняя подозрительность Поттера, было бы еще лучше. Пришлось привлечь свою подопечную. Я посчитал, что раз Грейнджер знает и так слишком много, то еще одна тайна ей не повредит, а мне сыграет на руку. Она всячески отвлекала друзей от слежки за Малфоем в своей собственной манере, напоминая о правилах и заставляя больше времени уделять учебе. Как она сама призналась, ей это вряд ли так легко удавалось, если бы не отсутствие карты. С Нарциссой, прихватив Блэка в качестве гаранта, я потом поговорил отдельно. Умная женщина, она все прекрасно поняла. Мы заключили договор, гораздо более выгодный для обеих сторон. Казалось бы, всего лишь необходимо подгадать момент и вынудить собраться всех причастных в одном месте. Но какая титаническая работа потребовалась от многих людей, какая тонкая дозировка информации, предоставленная Лорду, чтобы он заинтересовался и захотел прибыть лично. Здесь Альбусу не было равных! Я чувствовал себя пешкой, фигуркой в выделенной мне клетке, порою досадовал, но не роптал, понимая всю серьезность закрученной игры и зная, как много жизней зависит от наших действий. Вот она, главная приманка — легендарная Бузинная палочка. Вовремя сказанное слово, донос о болезни директора, образ, выуженный из моей головы — и Темный Лорд самолично, без посредников, захотел изъять легендарный артефакт. Оставалось только подтолкнуть. Не знаю, по каким причинам Альбус выбрал пещеру с инферналами. Но именно туда в нужный день он отправился с Поттером уничтожать добытые крестражи. Возможно, хотел заодно спалить Адским пламенем трупы несчастных охранников. Или лишний раз показать Гарри неприглядную сторону темной магии. Лорд ощутил потерю, и, ведомый бешенством, а не здравым смыслом, устремился в Хогвартс. Перед срабатыванием Исчезательного шкафа успел оглушить Драко, перенести его с помощью домовика в кабинет директора и отдать матери. Я был уверен, что ради единственного сына она пойдет на все и сможет вправить ему мозги. Теперь сможет. Младшему Малфою, как никому другому из юного поколения слизеринцев, открылась вся грязь и отвратительная сторона гражданской войны. И видно было, насколько его это тяготит. Оставалось надеяться, что когда он очнется, все уже закончится. Только я отправил Малфоев через камин на Гриммо, как появилась серебристая рысь — Кингсли подал знак. Началось. На выходе из кабинета я споткнулся о какую-то тряпку и выпнул ее наружу. С удивлением понял, что это не тряпка, а наша Распределяющая Шляпа. Мне показалось кощунственным оставлять ее валяться на полу, но возвращаться в кабинет времени не было, и я на ходу заткнул ее островерхим концом себе за ремень поясной кобуры. Заткнул и не вспоминал. Не бывает идеальных планов, и не все может пойти гладко. Гладко и не пошло — Армия Дамблдора в полном составе присоединилась к Ордену и аврорам. Встретился взглядом с Грейнджер. Она дерзко вздернула подбородок, весь ее вид выражал упрямство и решительность. Так же выглядели и остальные. Всыпать бы бестолочам, да поздно. И их право, наверное. Хорошо, что малышню и остальных эвакуировали. Большинство отправили на одну из закрытых баз Аврората, остальных — в дома орденцев. Даже особняк Блэков приютил несколько маленьких слизеринцев. К сожалению, значительную часть факультета Салазара пришлось оставить в Хогвартсе под присмотром нескольких авроров. Только перевели их поближе к кухне, эльфам и помещениям Хаффлпаффа, как самым безопасным. Несколько месяцев подготовки для того, чтобы все решилось в течение пары часов. «Тайно» проникнувшие через Выручай-комнату «пробили» брешь в защите, и теперь Пожиратели во главе с Повелителем заполонили пространство перед главным входом. Светлой стороне крупно повезло, что Лорд не успел привлечь на свою сторону великанов и большую часть оборотней. Орденцы и авроры рассредоточились на территории, детей и всех, кто примкнул в последний момент, задвинули подальше. Я предполагал, что так будет и Повелитель не оставит меня без внимания. Но, находясь среди своих учеников, не мог отойти и забиться в щель, как какая-нибудь крыса. — Ты разочаровал меня, Северус, — казавшийся тихим, шипящий и тягучий голос слышен был, казалось, в любом уголке замка. Лорд был невменяемым, но не был глупцом. Он все понял. Метку внезапно обожгло такой болью, что ноги подкосились, в глазах потемнело, и я едва не задохнулся, сдерживая крик. Меня потянуло невидимым поводком и выкинуло между противоборствующими сторонами. Я с трудом встал на ноги и пытался отдышаться — удар о брусчатку был достаточно болезненным. Силен хозяин, могло вообще расплющить. Зря вставал, он приложил меня хорошим пыточным, и я свалился обратно. — Том, — подал голос Дамблдор, — ты пришел не за ним. — Друзья, — Лорд, игнорируя Альбуса, обратился к стоящим рядом, — как вы думаете, не будет ли Авада Кедавра слишком милосердной для предателя? Ему кто-то ответил, что-то выкрикнула Белла. Я начал снова подниматься и во все глаза смотрел на выплывающую сферу с заключенной в нее змеей. Змеей, для убийства которой Билл Уизли собрал группу из Ликвидаторов заклятий, вооруженных специальными артефактами и клыком василиска… — Убей, — Лорд махнул рукой. И только потом, посмотрев на директора, произнес: — Все получат по заслугам. Неужели судьба безжалостна, и мне все-таки суждено погибнуть под клыками Нагайны? Так близко! Уже не увернуться, но рука все равно дернулась за палочкой. Что же, хотя бы умру среди замковых стен, а не в вонючей хижине. Сзади послышался женский вскрик. Может, кто-нибудь вспомнит добрым словом. Время как будто замедлилось... Левый бок потянуло. Совсем забыл про Шляпу. Хотел ее отбросить, но рука нащупала не фетр, а рукоять меча. Он словно ждал и сам прыгнул мне в руку. В последний момент одним взмахом я разрубил сферу и отсек змее голову. Голова далеко не отлетела, и уже я по своей воле, обхватив рукоять меча обеими руками, с невероятным удовлетворением и злорадством пригвоздил ее к земле, с легкостью пробив камень зачарованным мечом. Все слилось в один протяжный звук: вопль Лорда, выкрики заклятий, топот ног и шум битвы. Оказаться между двух огней на открытом пространстве — удовольствие невеселое. Я петлял, как заяц, уворачивался и отбивал заклятья, но добежать до защиты стен не успел. Каменная чаша фонтана рядом со мной взорвалась осколками, меня отбросило в сторону, и я поймал какое-то проклятье, достаточно сильное, возможно, даже не одно...* * *
Открыв глаза, понял, что лежу за ширмой в Больничном крыле. Но не успел я приподняться, как тут же был атакован крепкими объятьями одной несносной и взъерошенной девицы. — Грейнджер, ты меня задушишь. Что за манеры? — Простите, сэр. Она отстранилась, а я вдруг подумал, что объятья мне понравились. Теплые, живые. Настоящие. Сдвинув подушку для более удобного положения, я откинулся обратно и потребовал: — Рассказывай. Я здесь два дня. Спас меня Дамблдор. Не дал добить, прикрыл, когда она и Сириус уносили мое тело с места сражения. Куда же без Блэка! Придется благодарить. Альбус вступил в схватку, но он был сильно истощен проклятием и закономерно проиграл; Гарри храбро бросился грудью на защиту наставника, получил Аваду от Лорда и... опять стал Мальчиком-который-выжил. После этих слов я сам притянул и стиснул девчонку так, что она охнула. Я опомнился и отпустил, испытывая огромное облегчение. Пророчество исполнилось, Темный Лорд повержен. Рассыпался пеплом от простого Экспеллиармуса Гарри Поттера. Кроме Дамблдора, погибли четыре аврора, Грюм и кто-то из родителей учеников. Дети все живы, но некоторые в Мунго с тяжелыми ранениями. Остальные долечиваются в замке. Петтигрю нашли задушенным своей собственной железной рукой. Пожиратели большей частью сдались, кто-то скрылся, самые непримиримые полегли в схватке. — Я даже не знала, что Молли так умеет! Она жутко разозлилась, когда Лестрейндж отшвырнула Джинни! — восхитилась Гермиона, хмыкнула. — Она и меня чуть не достала. — Что? Показывай! — Мадам Помфри сказала, что ничего страшного. — Покажи! Белла всегда славилась заковыристыми проклятиями, мало ли что. Гермиона расстегнула несколько пуговиц, оголила плечо и убрала магическую примочку. От плеча через всю лопатку прочертил линию шрам. Я аккуратно потрогал, успокоился. От него даже следа не останется, заживет быстро. — Все в порядке, правда. Я успела отбежать, заклинание в доспехи попало, от них кусок отскочил и порезал... Именно этот момент выбрал Блэк, чтобы заглянуть за ширму. Он осклабился: — Воркуете, голубки? Грейнджер смутилась, поправила одежду. — Сириус, это совсем не то... — Иди, куда шел. Не хватало ей еще оправдываться за то, чего не было. — А я к тебе и шел, гриффиндорец ты наш почетный. И бесцеремонно уселся на мою койку. — Что ты несешь? — Близнецы Уизли успели подсуетиться и вместе с каким-то пронырливым папарацци, Криви, кажется, выпустили несколько плакатов с твоей носатой физиономией под гриффиндорским флагом и надписью «Снейп — наш человек!» Радуйся. Один в нашей башне висит. — Больше чем уверен, что он уже размалеван и утыкан дротиками. Блэк заржал, Гермиона тоже развеселилась. — Нет, сэр, — смеясь, сказала она, — там вы изображены очень героическим, с мечом в руке. Мы очень гордимся, что истинный гриффиндорец не побоялся притвориться змеей. Твою Моргану, они не шутили! Этого еще не хватало! — Но вы не переживайте. Ваш факультет вас зауважал, наверное, еще больше. Они вообще уверены, что вы самый хитрый и изворотливый слизеринец, раз смогли обмануть Волдеморта и добыть меч самого Годрика. Даже не знал, злиться мне или смеяться. Но какие-нибудь бонусы от этой ситуации я постараюсь получить. В качестве компенсации за моральный ущерб. — Ты бы себя видел. Весь в змеиных ошметках, скалишься, как безумец. Натуральный демон. И не понять, кто страшнее, ты или Волдеморт. Так что не удивляйся, если от тебя шарахаться будут. Как будто раньше с объятьями лезли. Правда, кое-кто и лез, но это особый случай. Веселье было недолгим. Потом Блэк посерьезнел: — Сегодня похороны. Хотел предложить тебе помощь. Я хмуро кивнул. Определенно, сам я вряд ли справлюсь. Несколько переломов давали о себе знать. — Я с вами, если вы не против, только пойду накину что-нибудь. На улице прохладно. Гермиона ушла, Блэк проводил ее взглядом, встал, выглянул за ширму, вернулся и сел на ее стул. — Ты это... — он почесал макушку, — не обижай ее. — Ты о чем? — О том! Когда тебя Тот-самый о камни шмякнул, дуреха чуть за тобой не выскочила, еле удержал. И потом всю ночь сидела тут, пока Помфри ее не выгнала... в общем, ты понял. Ничего я не понял, она же еще совсем... Да уже и не совсем, а вполне... с округлостями в нужных местах, и по возрасту тоже... Я чуть дернул головой. В состав костероста, которым я был залит по самое горло, входит икра рыбы-собаки. Особая выварка из нее обладает галлюциногенным и возбуждающим эффектом. Поэтому мои мысли приняли совсем не скромное направление. Да кого я обманываю?! От моей дозы даже кролик не окосеет! Пора бы уже себе признаться. Не потому ли пальцы до сих пор ощущают гладкость кожи и шероховатость шрама? И с каких пор она в мыслях стала не Грейнджер, а Гермиона?
