Реванш

— Мы пришли первыми. Все еще не верится. — Потому что первым был я, — гордо сказал Джайро. — Не забывай, кто тебе в этом помог, — ответил Джонни. — Не напрашивайся на благодарность. Они замолчали, одновременно посмотрев в окно поезда. Долгая гонка, казавшаяся целой прожитой жизнью, была окончена. Покорив изнуряющий зной степей, холодные ветра гор и считанные метры финишной прямой, они возвращались домой с чувством исполненного долга. — Я ненадолго выйду, — сказал Джонни, вставая с места. — Возьми мне чая. — В мои планы это не входило. — Значит будешь торчать в коридоре до самой платформы, — отозвался Джайро. Джонни не обратил внимания на скрытую во фразе угрозу, потому что если кого и стоило бояться в этом вагоне, так это пассажира самого первого купе, с кем Джонни рассчитывал разойтись сразу же после рукопожатия на пьедестале победителей. Он вышел в коридор и улыбнулся своим мыслям, вспомнив, каким радостным было лицо Джайро, чья лошадь на стремительной скорости сорвала ленту на финише. Он заслуживал быть первым, кому доставалось от жизни все лучшее, и Джонни решил, что не мог отказать в его желании выпить чашку чая. Как и во всем остальном. Поезд шатало на поворотах дороги и на неровных стыках рельс. Ударяясь о протянутый по стене поручень, Джонни почти добрался до начала вагона, где стоял бак с водой, и не успел пройти мимо последнего купе, как ему преградили путь. — Джостар. Диего окинул его холодным взглядом, изображая на лице удивление от внезапной встречи. — Я рассчитывал распрощаться с тобой ещё на дистанции, но ты оказался удачлив. — Уйди с дороги, Диего, мы больше не соперники. — Едва ли я так считаю, — Диего сузил зрачки. — Ты напрасно пытаешься доказать мне, что ничего ещё не потеряно. Джонни не нравилось, что Диего продолжал занимать его время и был единственным препятствием, которое было невозможно пройти без применения силы. Ему даже смешно было подумать, что жизнь могла быть спокойной, пока рядом находился Диего. — В этом ты ошибаешься, — ответил Диего, облокачиваясь о боковую стену и вынуждая Джонни подвинуться в проходе. — Не стой у меня на пути, Джостар. — Но ведь ты сам мне его преградил, — заметил Джонни, протискиваясь между Диего и открытой дверью купе. Он понял, что оказался в опасном положении, имея за спиной пустоту открытой двери, и пожалел, что попытался пройти вперёд, когда Диего резко отстранился от стены и толкнул его внутрь. Он заслонил собой выход и, закрыв дверь, развернулся к Джонни, уже отмечая про себя то, как тот сжал кулаки. — Ты не сможешь воспользоваться своей техникой в узком пространстве, не навредив себе и не вызвав шума. К тому же тебе не хочется платить за испорченное имущество вагона, правда? — Что тебе от меня нужно, Диего? — процедил Джонни. — Ты так часто мешался у меня под ногами и посмел отобрать со своим другом мое первое место. Все ещё думаешь, что это сойдёт тебе с рук? Диего шагнул вперёд одновременно с отступившим Джонни. Он не признавался себе в безвыходном положении и приказал себе не паниковать, но Диего был прав, и он не смог бы обезвредить его, не сломав или не разбив чего-нибудь. Джонни надеялся, что Джайро заметит его долгое отсутствие, но при взгляде на пылавшую в глазах Диего ярость ему оставалось лишь пытаться дожить до момента, когда Джайро вспомнит о нем. — Поздно оспаривать результаты, когда их уже огласили, — сказал Джонни. Он уже неплохо ходил и бегал, исцелившись техникой вращения шаров, и почти что не мог себе представить, как столь долгие годы был прикован к креслу, но под испепеляющим все вокруг взглядом Диего он чувствовал, что возвращался в прошлое. Джонни казалось, что с каждой секундой силы из его ног уходили, а сам он цепенел и не мог сдвинуться с места, и чем больше Диего нависал над ним, как что-то ужасное и неизбежное, тем сильнее его колени подгибались, и в итоге Джонни опустился на койку. Однако он не решался разорвать зрительный контакт, словно это было бы видимым доказательством его поражения, а он стремился никогда не быть в числе проигравших. — Ничто не остановит меня, Диего, на моем пути и тот, кто попытается мне помешать, сильно об этом пожалеет. Понимаешь, о чем я говорю, Джостар? Мне плевать на результаты этой чертовой гонки, я знаю, что лучше тебя и твоего дружка Джайро, но мне не все равно на то, что вы помешали мне достичь цели. Диего заставил Джонни дернуться вперед, подтянув к себе за ворот кофты. Он продолжал смотреть в широко раскрытые, ненавистные им глаза Джонни, будто лично хотел стереть живой блеск радужки и навечно заменить его мутной пеленой. Джонни понимал, как ему повезло, что Диего не умел убивать взглядом, потому что той ненависти, с какой Диего смотрел на него, ему бы хватило, чтобы превратить Джонни в пепел. Его взгляд мог без труда сжигать пламенем все, что находилось в пределах видимости, и Джонни казалось, что, чем дольше Диего смотрел на него, тем сильнее пылало его лицо. Он нервно сглотнул и отвёл руку в сторону, незаметно направляя указательный палец в сторону головы Диего. Он так и не понял, чем выдал свою неуверенность и свое скрытое намерение выбраться живым из этого купе, но что он почувствовал наверняка, так это опасно заломленную за спину руку, которая грозила ему вывихом. Джонни зашипел, напряженно сдвинув брови. — Твои жалкие уловки не сработают на мне, — проговорил Диего. Он умел слушать дыхание лошадей, читая их мысли как открытую книгу, а громко бившееся человеческое сердце раскрывало перед ним весь внутренний мир Джонни с его застывшим в широких зрачках страхом, с его недоумением в сведенных к переносице бровях и с его отчаянным, бушевавшим в крови желанием выжить. Его сердце стучало громче, чем железные колеса о рельсы, и Диего давно решил, что свою месть он начнет именно с Джонни. Он наклонился к его уху и вкрадчиво произнес: — Ты запомнишь, что мне не стоит переходить дорогу, Джостар. Он резко выпустил руку из захвата и так же неожиданно толкнул Джонни в сторону, что тот чуть не проехался носом по жесткой обивке сидения. В следующее же мгновение Джонни почувствовал, как целиком оказался на койке. Что-то тяжелое опустилось на его ноги, будто парализовав всю нижнюю часть, и воспоминания о своей прошлой беспомощности, когда он полагался лишь на свои руки, нахлынули вновь. Диего поерзал, крепче сжимая бедра Джонни своими коленями, и, не дав ему обернуться, придавил его голову к грубому материалу сидения. Поезд качнуло на повороте, и Диего, собравшийся наклониться к Джонни, уткнулся в его затылок, недовольно морщась от того, как заныло в носу. — Я думал, вы с Джайро друзья, — Диего сгреб в кулак завивающиеся волосы Джонни и отодвинул их от уха. — Всегда неразлучные, всегда вместе. Горячо выдохнув, он провел языком по нежной мочке уха и, прикусив зубами, оттянул. До него донесся тихий стон боли, и Джонни робко дернулся, опасливо поворачивая голову в ту сторону, куда тянул Диего. Наконец он разжал зубы и с неожиданным для Джонни трепетом поцеловал. — Думал, куда ты, туда и он, — случайно зацепив несколько волосков, Диего сорвал с Джонни шапку, и довольно ухмыльнулся, когда тот слабо вскрикнул. Диего запустил пальцы в светлые локоны, сжал их в кулак и отклонил голову Джонни в сторону так, чтобы тот смог посмотреть на него. Приблизившись почти вплотную к его лицу, он довольно произнес: — Но в этот раз он тебя не выручит. Диего определенно заметил краем глаза испуг, отразившийся на лице Джонни, и, ощутив удовлетворение, сократил расстояние. Сквозь крепко сжатые губы Джонни терпел ожесточенный напор Диего, но все же раскрыл рот, когда его сильнее потянули за волосы, грозя вырвать целый клок, и почувствовал, как собственный язык столкнулся с чужим. Будто нарочно не собираясь прекращать, Диего продолжил целовать его, чувствуя, как Джонни начал расслабляться и внезапно подался навстречу. Он крепче прижимался к Джонни вместе с тем, как вагон сильнее шатало от набранной скорости, и, когда резко оторвался от чужого рта, обратил внимание на стекавшую по подбородку слюну. Джонни словно заметил, на что был направлен взгляд Диего, и покраснел от смущения, но только он собрался вытереться, как Диего приблизился к нему и слизал с кожи влажный след. Он подцепил низ кофты и грубым движением стащил ее с Джонни, обнажая худую спину с выступавшими лопатками. Согнувшись над чужой поясницей, Диего провел вдоль теплым языком и, задержавшись у родинки в форме звезды, прикусил чувствительную кожу. Джонни вскрикнул. Диего остановился на считанные секунды и принялся зализывать место укуса, запоминая, каким ослабшим в этот момент стал Джонни. Его мышцы больше не были напряжены, сведенные лопатки потеряли свои острые очертания, а руки вытянулись вперед. Джонни будто сам невольно тянулся к Диего, отталкиваясь ладонями от койки и подаваясь плавным мажущим движениям языка. Диего торжествовал, видя, как тело под ним размякало и отвечало на возбуждающие сознание поцелуи, а предвкушение грядущей расправы над дерзким Джостаром разжигало в нем желание причинить боль, заманив в ловушку пылкой страсти. Диего мрачно смотрел на выгибавшегося ему навстречу Джонни и полностью опровергал строгий закон подавать месть в холодном виде. Его возмездие будет невыносимо обжигающим, оно навсегда оставит на Джостаре клеймо врага, перешедшего ему, Диего, дорогу и горько за это заплатившего. В памяти Джонни отложится тот день, когда Диего свершит над ним свою месть и заставит отплатить за жестокость каждого, кто был несправедлив по отношению к нему. Джонни будто таял под мягкими прикосновениями и весь напрягся, когда Диего запустил пальцы за пояс его штанов и потянул вниз. Прохладный воздух, который ощущался оголенной кожей ягодиц, и страх пробрали до мурашек, и Джонни потянулся к руке Диего в отчаянной попытке не дать себя полностью раздеть, но тот тут же прижал ее к сидению и предупреждающе посмотрел в ответ. Если Джонни еще пытался выбраться из-под тяжести Диего, то шанс покинуть это купе он потерял бесповоротно. Надежда утекала как вода сквозь пальцы с каждым действием Диего, решившим втоптать достоинство Джонни в самую грязь. Освободив его руку из стальной хватки, Диего взялся за талию и, грубо потянув на себя, заставил Джонни выгнуться в пояснице. Он вдоволь наигрался с Джостаром, нежившимся под ним и еще не подразумевавшем о его истинных, нечестных, грязных намерениях, и перешел к той части, где доставлял врагу боль и страдания, какие испытывал когда-то на себе. — Джайро говорил тебе, какая у тебя чувствительная кожа, Джостар? В этот момент он ударил ладонью по ягодице и, упиваясь наслаждением, посмотрел на резко порозовевшее место. От неожиданности Джонни поперхнулся воздухом и раскрыл шире рот. — Особенно здесь. Он подумал, что если в план Диего входило убить его прямо посередине пути, именно в этом поезде, на этом жестком, обдирающем кожу сидении, то он уже приступил к нему. — Мне даже не жаль, что ты проиграл. Ты заслужил это, — подал голос Джонни, но тут же почувствовал, как неуверенно прозвучали его слова, и румянец бросился на его щеки. Он знал, даже предвидел, что Диего хотел унизить его, хотел заставить почувствовать себя опущенным и разбитым, и был готов пойти на любой шаг, лишь бы Джонни было плохо, лишь бы он не чувствовал себя победителем, и Джонни не нужно было никакого подтверждения его мыслям. Он все знал наперед, когда где-то сзади щелкнула пряжка чужого ремня, а спустя мгновение низ пронзила раздирающая каждую клеточку тела боль. Диего не терпел тех, кто пытался посмеяться над ним, и чтобы стереть с губ Джонни последние следы улыбки, которую он пытался из себя выдавить, он вошел в него жестко, с ненавистью, с отвращением, переполнявшим всего его при одном взгляде на вздрагивавшее под ним тело. В своей мести Джонни он был готов выложиться на полную и, с ожесточением двигаясь внутри жаркого обмякшего тела, он шумно дышал то ли от возбужденных чувств от физической и моральной победы над ним, то ли от обжигающего тепла, которым обволакивали его член гибкие податливые стенки. С силой впиваясь пальцами в ягодицы и притягивая к себе Джонни, Диего решительно вбивался в него, срывая с чужих губ протяжные стоны боли и чувствуя, как самообладание Джонни рассыпалось по крупицам с каждым яростным толчком. Тот будто забывался в сковавшей его муке, переживая самые тяжелые ощущения от того, что позволял унижать себя таким постыдным способом. Он, Диего, возвратит многократно умноженную боль тем, кто позволял ему страдать, и в этот миг он будет рядом, будет смотреть и ощущать удовлетворение от того, что справедливость обретает материальную форму и больше не существует в виде красивых слов. Враги будут умолять его даровать им легкую смерть, но их просьбы останутся не услышанными, как и долгие стоны Джонни, который просит остановиться. Диего резко вышел из него, но не ради того, чтобы дать время оправиться, не ради того, чтобы дать перетерпеть боль, а чтобы с сумасшедшим ликованием во взгляде приставить головку к влажной покрасневшей дырочке и, издевательски поводив ею вокруг, единым движением до основания войти внутрь. Он склонился к затылку Джонни и, двинувшись вглубь еще сильнее, зашептал: — Я слышу шаги в коридоре. Я знаю эту походку, Джостар. Диего вновь полностью вышел из Джонни. — Твой дружок заметил твое долгое отсутствие. Толчок. — Он прошел почти весь вагон. Теперь он стоит в его начале. Прямо за этой дверью, Джостар, где ты подставляешь мне свою задницу. Толчок. — Джонни, ты здесь? — Через пять секунд он додумается воспользоваться своей техникой и откроет замок, — Диего оскалился и сомкнул зубы у основания шеи Джонни. Тот не смог сдержать от неожиданности вскрика, на секунду подумал, что тем самым выдал себя, но тут Диего томным голосом проговорил: — Только представь, какую картину увидит перед собой Джайро, а, Джостар. — З-заткнись. — Тогда я хочу, чтобы ты кричал. Острые клыки впились в нежную родинку в форме звезды, и Джонни, дернувшись от боли, непроизвольно подался назад. Сильнее придвинув к себе Джонни за бедра, Диего толкнулся в него последний раз и замер, морщась от приятной дрожи. Он улыбнулся своему чутью, когда через мгновение дверь купе отворилась и на пороге с вертящимся в руке шаром возник Джайро, который хотел было что-то сказать, но от увиденного замер с открытым ртом. Диего зло ухмыльнулся и, не отрывая взгляда от Джайро, в чьих глазах застыл шок, наклонился к Джонни и размашисто провел по его щеке языком, слизывая выступившие капельки пота. Затем он резко отодвинулся и, отпихнув от себя его, застегнулся. — Я закончил. Он может быть не таким тугим, как вначале, но тебе хватит. Бесцеремонно сдвинув со своего пути Джайро, Диего оставил распластанного на койке Джонни, опущенного и разбитого.