Мне бы сил набраться

Мне бы сил набраться, но тащит ко дну неведомой силой — То ли страх, то ли лень, то ли нечто, что зовется бессильем. Мне бы найти людей, доверять им, смотря в глаза, Слушать и слышать не только свои голоса. Мне бы сомнения прочь; в клочья порвать беспорядок, Он будто бы тянет куда-то, что страшнее и рая, и ада. Мне бы остаться на месте да жить несмотря ни на что, Но слишком глубок от событий давно-недавних шок. Кто бы подумал, как хаос меняет расклады: Он путает мысли, рушит все планы и даты. Врывается в сон, и бьет по рукам как падаль: «Не думай, что где-то в мире тебе будут рады». Попробуй не слушать, но помни, для этого нужно терпение, Бак несгораемый топлива из нежности и доверия. В мире, где правит агрессия, всё это почти ничто, Но если стараться, то можно устроить шоу. Попробуй поладить с прохожим, простить и врага, и друга. Фортуна тебе надоест, как старая шлюха-подруга: Ну да, отвернулась задом, и что с того? В мире других таких, знаете ли, полно. Вроде так просто – ко всему относиться с иронией. Не знать ни бед, ни забот, ни того, что зовется агонией. Закрыть глаза, продвигаясь вперед, Повторять: «Вот и всё? Да и в принципе, ну и что?» Как надоели все эти дурные расклады; Спрыгнуть бы с крыши, зеваки все будут рады. Возможно, их тронет, конечно, глубокий инфаркт, Но в мыслях злосчастных полно нераскрытых карт. Подумай получше — зачем решать всё так просто? Руку уткнувши в небо, обрадуйся ярким звёздам. Ты дотянулся до них пусть не телом, зато — душой, И кажется снова, что мир не такой уж плохой. Не поздно и в сорок, и в двести избавиться от больного удушья, Не притягивать в каждой ссоре свои бедные красные уши, Отпустить и идти, обниматься с любой Вселенной, Лишь бы знать, что дом — это там, где не ставят барьеров. Я уверен, успеешь ты духом вспорхнуть к небесам, Но пока доверяй и своим, и чужим голосам. Пока сердце гоняет по венам горячую кровь, В этом мире штука живет, и ей имя простое – любовь.