«Братец». А братец ли теперь?

      Когда жители некогда заброшенной и разрушенной деревни, теперь же отстроенной и процветающей, сказали Дороро, что на мосту заметили кого-то отдалённо напоминающего Хяккимару, она сломя голову, как бывало раньше, помчалась навстречу, придерживая полы юката. Теперь оно казалось таким неуместным, неудобным, словно она мимолётно вернулась в то время, когда они с братцем скитались по миру в одних лишь лохмотьях.       Жители провожали её понимающими улыбками. Они как никто знали, как ждала она возвращения Хяккимару, как упорно трудилась, заставляя себя думать о нём реже, не тревожить даже в своих мыслях, позволяя самому пройти выбранный путь. Тем не менее Дороро не могла не упоминать его в своих удивительных рассказах, отзываясь о нём с невероятной теплотой и благодарностью. Она отпустила его, но отпустила с надеждой, что он однажды вернётся и встречно пообещала ждать. И вот, кажется, этот день настал.        «Неужели братец вернулся?» — подумала Дороро, опасаясь как бы и в этот раз всё это не оказалось лишь чьим-то разыгравшимся воображением.        Вдалеке замаячил знакомый силуэт. Сердце забилось чаще от предвкушения встречи. Дороро и не заметила, что всё то время пока она бежала, счастливая улыбка не сходила с её лица. Но по мере приближения улыбка угасала, уступая место затаённой обиде и раздражению. Радость по прежнему разгоралась в её сердце жгучим пламенем, но забыть все те чувства, которые часто терзали душу неопределенностью, она так просто не могла. Ведь прошло не много, не мало — пять лет. Он оставил её на целых пять лет. Она успела вырасти в прекрасную девушку, стала так похожа на свою покойную мать и исполнила мечту дорогого отца, потратив его сокровища на восстановление деревни. Родители могли гордиться ею.       Дороро сбавила шаг, увидев юношу, стоящего к ней спиной. На нём было всё то же чёрное, поношенное кимоно с белыми узорами, которое невольно возвращало в прошлое, напоминая о бесконечной стирке оного. Он медленно начал оборачиваться. Сердце резво забилось где-то в горле и ушах. Хяккимару, позади которого широким и ярким пятном растелилось поле пшеницы, будто делая его осеянным светом, обернулся. Длинные, черные волосы неизменно завязанные в конский хвост, качнулись следом, описывая изящную дугу, на губах застыла лёгкая улыбка.       Дороро резко выдохнула, словно у неё разом забрали весь воздух из лёгких. Это был он — настоящий Хяккимару, из плоти и крови, не плод воображения являющийся ей во снах, а живой братец. Её братец. День стоял жаркий и душный, ни облака, ни лёгкого ветерка. Беззаботно чирикали птицы, пролетая над ними, вдалеке слышался чей-то задорный смех и гул людских голосов. — Здравствуй, Дороро, — ласково произнёс Хяккимару, глядя на неё прямо, чуть склонив голову.       Девушка дёрнулась от неожиданности. Как давно она не слышала этого голоса. Как давно не слышала своего имени из уст братца. Теперь голос Хяккимару был наполнен красками и жизнью. Он больше не был тусклым и монотонным, и словно обволакивал нежностью и добротой. На глаза навернулись непрошенные слёзы, щёки и нос тут же покраснели. Дороро непроизвольно всхлипнула и тут же поспешила вытереть слёзы рукавами, сердясь на себя за такую чувствительность. Но разве могла она не плакать? Хяккимару растерянно моргнул и сделал шаг навстречу, немного неловко вытянув руки вперёд. Дороро тут же подалась навстречу, с силой утыкаясь в грудь юноши и принялась молотить того кулаками. — Братец, ты дурак! — с укором промычала девушка между всхлипами. — Ушёл так надолго, я не знала где ты, и что с тобой! Неужели совсем забыл обо мне? –Она и не заметила, когда перестала осыпать юношу безобидными ударами и просто прижала ладошки к его груди, ощущая такое приятное и родное тепло. Её дыхание выровнялось, голос стал спокойным и мягким. — Братец, ты сделал всё, что хотел?       Хяккимару стойко выдержав наплыв эмоций Дороро, мягко улыбнулся, чувствуя, как в груди разливается непонятное, но такое желанное и приятное тепло. Какого он не чувствовал все пять лет своего странствования, с тех пор, как покинул малышку Дороро. Он бережно заключил её в объятия, прислонившись щекой к мягким волосам и нежно потёрся о них, непроизвольно вдыхая их запах. — Да.       Дороро, наверное, впервые не сопротивлялась, и позволила Хяккимару выразить свои чувства подобным образом. Похоже, что эта привычка никуда не исчезла, по крайней мере в отношении неё. Она лишь молча стояла, обняв его в ответ своими тонкими, изящными ручками, осознавая, что это не сон. Совсем. Всё по-настоящему. — Дороро так выросла, — прозвучало где-то возле уха. По-братски нежно и взволнованно.       Девушка вспыхнула, её глаза панически расширились, пытаясь окинуть взглядом всё, что находилось за плечами прижавшего её к себе Хяккимару. Потом она смущённо кашлянула, гордо вздёрнула нос и смешно надула губы. — Конечно, любой вырастет за пять лет-то, — пробурчала надувшаяся как хомяк Дороро куда-то в шею, склонившегося к ней юноши. — Или ты думал, что я останусь такой же мелкой, а, братец?       Хяккимару отстранился, переместив руки на плечи девушки, и отрицательно покачал головой со всем серьёзным видом на который был способен. Но в глазах — Дороро ахнула — в светло карих глазах можно было заметить весёлые искорки. Она, как заворожённая продолжала всматриваться в них, находя в светло карих омутах своё отражение. — Знаешь, ты тоже вырос, братец, — задумчиво протянула девушка, и окинула юношу пристальным взглядом.       Хяккимару стал выше и шире в плечах, черты его лица приобрели более мужественное выражение, волосы ещё больше отрасли, однако привычная бледность никуда не исчезла. Дороро хоть и выросла, а всё равно едва доставала макушкой до его плеча. «Братец… красивый» — шустро мелькнула мысль в голове, которую, резко смутившаяся девушка попыталась тут же загубить на корню. — Дороро счастлива? — участливо поинтересовался юноша, с интересом наблюдая за сменой эмоций на личике девушки. Его тонкие брови были приподняты вверх, губы слегка приоткрыты, и, кажется, он не дышал, будто ответ на этот вопрос мог стоить ему жизни.       Дороро вскинула голову, тут же забывая о всяком смущении и без колебаний ответила: — Да, братец, — девушка ухватилась за его кимоно, будто боясь, что он снова уйдёт. — Я счастлива, что ты цел и невредим. Рада, что ты, наконец, вернулся. Мне было… одиноко, — неожиданно призналась она, чуть поджав губы.        Да, рядом с ней всегда были люди и скучать не приходилось. Но каждый раз, проходя мимо жителей деревни и не находя одно единственное лицо, Дороро чувствовала себя одинокой и брошенной. Как тогда, когда ей приходилось выживать в одиночку самыми разными способами. Как тогда, когда она ещё не встретила его. Странного юношу, который не мог ни слышать, ни видеть, ни говорить, и даже не чувствовал боли. Странно. Тогда Дороро даже подумала, что это здорово быть неуязвимым. Но повзрослев, она поняла, что именно боль делает людей живыми и превращает их в тех, кем они должны быть. А у Хяккимару даже это отобрали.       «Достаточно, Дороро. Это в прошлом. Братец уже здесь, теперь всё будет в порядке» — девушка потрясла головой, отгоняя мрачные мысли. Теперь она действительно счастлива.       Хяккимару положил широкую ладонь ей на макушку и ласково погладил. — Я тоже… счастлив. Дороро ждала меня.       Уголки губ парня приподнялись в лёгкой улыбке, глаза ласково прищурены. Девушка наблюдала за каждым движением ресниц, за каждым дрогнувшим уголком. Она до сих пор помнила абсолютно пустые, мёртвые глаза, которые могли различать только цвет пламени живых существ. Видеть их сияющими, живыми от различных эмоций было непривычно и… воистину потрясающе. Раньше Дороро огорчалась, что Хяккимару не может видеть её. А теперь было как-то непривычно и смущающе осознавать, что братец видит её. Нет, видеть братец начал после битвы с Тахомару, но тогда он смотрел сквозь неё, полностью опустошённый и погруженный в себя. А сейчас юноша смотрел прямо на неё, будто она была центром вселенной. — Это сделала ты, Дороро? — спросил Хяккимару, окинув взглядом раскинувшуюся внизу деревеньку, которая явно расширилась с того момента, как он ушёл. По улочкам сновали счастливые, не обремененные ничем люди, дети радостно смеялись и гонялись друг за другом.       Дороро проследила за его взглядом и счастливо улыбнулась, щурясь от солнца. — Мы сделали это все вместе, братец. Конечно, не без помощи припрятанных моим отцом сокровищ, — она широко улыбнулась. — Пойдём.       Дороро схватила Хяккимару за руку и повела за собой. Теперь когда братец вернулся ей хотелось показать его всем и каждому по отдельности, ведь часто, жалея её, знакомые советовали ей перестать ждать юношу и подумать о своём будущем. Девушка мысленно фыркнула. Они просто не знали, что для неё не существует никакого будущего без братца. Когда Хяккимару уверенно сжал её пальцы, она вынырнула из раздумий. Тут же промелькнула мысль, что это навевает старые добрые времена. Только вот ощущения были совсем разными. Ладонь Хяккимару теперь была большой, горячей, немного мозолистой, но очень мягкой. Дороро вдруг ощутила обжигающее внутренности навязчивое желание поскорее отпустить её, избавиться от непривычного щекочущего покалывания в пальцах и сердце. Но вместо этого она лишь сильнее сжала ладонь юноши. «Что за глупости, Дороро? Это ведь всё тот же братец!»       Хяккимару, покорно следующий за хрупкой фигуркой Дороро, с интересом и странным трепетом смотрел на их руки. °•°•°•°•°•°•°•°•°•°•°•°•°•°•°•°•°•°•°       Прошло два месяца. Хяккимару поселился в небольшом, но уютном жилище Дороро. Девушка не была уверена, сможет ли парень жить с кем-то ещё, и как сойдётся с жителями деревни, поэтому поселила его у себя. Ведь это совсем как раньше! Только вместо травы и сухих веток теперь футон, а над головой не звёздное небо, а потолок. И голодать теперь не нужно.       К удивлению Дороро, Хяккимару отнёсся к жителям с вежливостью и почтением и даже не игнорировал их вопросы, отвечая кратко, но уверенно. Люди в свою очередь высказывали поздравления самой Дороро, что юноша наконец вернулся. Но некоторые особо настырные не давали прохода, буквально засыпая вопросами, но чаще просто рассматривали Хяккимару со всех сторон, словно пытались убедиться, что он именно такой, как она о нём рассказывала.       Хяккимару в свою очередь терпеливо пытался отвечать на все вопросы, но Дороро видела, как он напряжён и, наверное, сейчас ему как никогда хотелось притвориться глухим.       В один из таких шумных дней, Дороро не выдержала и, схватив Хяккимару за руку повела его вверх по холму, туда, где начинался лес. –Прости, братец, они бывают надоедливыми, — Дороро протяжно вздохнула, а затем улыбнулась, чуть повернув голову к юноше. — Но они очень хорошие. Прав…       Она осеклась на полу слове, когда увидела, как Хяккимару кивнул и нежно улыбнулся, глядя на неё как-то тепло. Совсем как… отец смотрел на маму.       Дороро вспыхнула и отвернулась, не зная, куда деть свои глаза. Наверняка ей просто показалось. Глупости это всё.       Она, наконец, остановилась на небольшой поляне, которая была скрыта от человеческих глаз высокими деревьями, отпустила руку парня и легла на траву, подложив под голову руки. Где-то вдалеке пели птицы, по поляне гулял ласковый ветерок. — Я часто прихожу сюда, когда мне хочется побыть одной, — Дороро блаженно прикрыла глаза и полной грудью вдохнула пьянящий, цветочный аромат. — Ложись, братец.       Хяккимару послушно лёг рядом с ней и сложил руки на животе. По небу проплывали пушистые облака. — Я часто приходила сюда и представляла, как мы снова встретимся, — заговорила после недолгого молчания Дороро. — Воспоминания о тебе и надежда, что ты вернёшься, помогали мне двигаться вперёд.       Хяккимару повернул голову в сторону девушки, рассматривая её профиль. — Мне тоже, Дороро.       Девушка тоже повернулась к нему и хитро улыбнулась. — Ну, рассказывай, братец, где это ты научился быть таким вежливым? Даже не игнорируешь меня теперь.       Хяккимару хмыкнул и вновь обратил взор к небу. — Я был на службе у одного знатного человека. Он обучил меня манерам.       Как всегда коротко и ясно. –Хм, — Дороро на секунду задумалась, а потом широко улыбнулась, — хээй, братец, а невесту ты себе не нашёл, а? Хе-хе.       Она пихнула его локтем вбок, смешно двигая бровями. Хяккимару усмехнулся, а Дороро и не поняла, что ждёт ответа с затаённым дыханием. Ей вдруг показалось, нет, она была уверена, что если услышит от него положительный ответ, то с её сердцем что-то произойдёт. Что-то необратимое. Это ведь будет означать, что он опять её бросит. И всецело будет принадлежать какой-то женщине. Это ранило. Память услужливо подкидывала случай с Оковой, когда Хяккимару говорил, что она, Дороро, ему больше не нужна. Да, выяснилось, что это была вина демона, но в глубине души Дороро всегда боялась, что когда-нибудь эти слова станут правдой. К горлу подкатила тошнота. — Я не искал, — ответил Хяккимару серьёзно и слегка нахмурился, глядя в глаза напротив так, словно не находил там то, что искал. — Я же пошутила. Ты всё такой же, братец, — она коротко рассмеялась и прикрыла веки.       Когда на лицо упала тень, Дороро приоткрыла один глаз, думая, что облака, наконец, закрыли палящее солнце, и тут же открыла второй, затаив дыхание. Лицо Хяккимару находилось в опасной близости, горячее дыхание обжигало щёку, руки находились по обе стороны от её плеч, перекрывая пути к отступлению. — Ээ, что ты делаешь… братец? — Дороро непроизвольно прижала сжатые в кулаки ладони к груди, и натянуто улыбнулась.       Она с бешено колотящимся сердцем наблюдала за тем, как волнение в тёплых глазах Хяккимару превращалось в решительность, а затем нежность. В какой-то момент (Дороро не знала сколько прошло времени с игры в гляделки), юноша склонился к её губам и мягко, осторожно поцеловал, словно боялся спугнуть. Дыхание перехватило. Щёки и уши стали пунцовыми. Девушка упёрлась ладонями в грудь Хяккимару и тот отстранился, удовлетворённо рассматривая её смущённое личико. — Что… это? — прошептала сбитая с толку Дороро, не замечая, что до побеления костяшек сжимает ткань на груди парня. — Это называется «поцелуй», Дороро, — с насмешливой улыбкой ответил Хяккимару, словно говоря: «смотри, я знаю больше тебя».       Когда он потянулся к лицу кончиками пальцев, смущённая Дороро оттолкнула его и вскочила, приложив ладонь к губам. — Я знаю, что это, — огрызнулась она, скорее застенчиво, чем злобно, — я имею в виду, зачем ты это сделал?       Хяккимару тоже поднялся и непонимающе склонил голову в сторону. Дороро поспешила объяснить: — Так делают только те, кто любят друг друга, братец! — она ткнула пальцем ему в грудь. — Но я… — Хяккимару хотел что-то сказать, но девушка тут же его перебила: — Пойдём. Мне пора возвращаться.       Когда они спускались Дороро уже не держала юношу за руку. Будучи смущённой и расдосадованной, сейчас она не могла вспомнить, как рука Хяккимару становилась на порядок горячее, когда она знакомила его с парнями своего возраста, как он при этом выходил чуть вперёд, выпячивая грудь, словно хотел скрыть её от посторонних глаз и крепче сжимал её ладонь.       Хяккимару задумчиво шёл за Дороро и не понимал, что он сделал не так. Ведь он сделал в точности так, как ему посоветовала Риая, танцовщица с которой он познакомился на четвёртом году своего путешествия. Проблема была в том, что Дороро до сих пор считала, что он ничего не понимает, и делает всё по наитию.       По наступлению вечера оба молча поели. Дороро прятала глаза, боясь встретиться взглядами, а Хяккимару, напротив, не сводил с неё глаз. — Спокойной ночи, братец. Когда будешь ложиться спать, задуй свечу, — безликим голосом произнесла девушка и легла спать, отвернувшись от парня.       Хяккимару сидел у стены, согнув одну ногу в колене, и положил на него руку, которая безвольно свисала вниз. Волосы, обычно завязанные в хвост были распущены и находились в небольшом беспорядке. Он с лёгкой улыбкой наблюдал за тем, как Дороро вертится в разные стороны, пытаясь заснуть, как хмурится, наверняка размышляя о чем-то. Он мог поклясться, что о делах деревни. Спустя пол часа, она всё же уснула. В комнате, наполненной тишиной, слышалось её мерное дыхание. Хяккимару поднялся, подошёл к девушке и сел рядом. Несколько секунд он просто смотрел, а затем аккуратно обхватил её лицо ладонями, как тогда, когда она пыталась отговорить его идти в земли Дайго. Но в то время его руки не могли ощутить нежность её кожи, а теперь ощущали даже острее, чем хотелось бы.       Дороро очень выросла и Хяккимару не имел ввиду внешность. Хотя и прекрасно видел, что она превратилась в красивую, утонченную девушку. Наверное, так выглядела её мать в юном возрасте. Благодаря Дороро деревня процветала, люди улыбались и были по-настоящему счастливы. Её доброе сердце, которое не раз спасало его от приступов неконтролируемой жестокости, спасло и эту деревню.       Он нежно водил пальцами по её скулам, улыбаясь тому, как она забавно морщит нос. Не зная любви с самого рождения он, быв отвергнут даже своей семьёй, отчаянно жаждал любви. Это было сравнимо с его тягой к жизни. На протяжении своего долгого путешествия Хяккимару повидал много разных людей, на его пути встречалось много девушек, но он хотел быть нужным ей. Той, кто была с ним в самые тяжёлые времена, той, кто никогда не отворачивалась от него и не бросала, несмотря ни на какие трудности. Он не был хорошим человеком, но Дороро всё равно любила его. А теперь, когда она так нужна ему, он для неё всего лишь брат? Нет. Ему было мало. Отчаянно мало этой «братской любви».       Хяккимару желал принятия, хотел, чтобы на него смотрели, как на мужчину. Восторженно и нежно, словно он единственный на этом свете. Он ласково очертил девичьи брови, коснулся трепещущих ресниц, нежно провёл по волосам и, выдохнув, понял, что с таким же восторгом смотрит на неё. Наверное, Дороро была обижена на него за то, что он оставил её так надолго. Но Хяккимару каждый год возвращался в деревню и, маскируясь, расспрашивал жителей о положении вещей. Хотя, поначалу это было нелегко. Люди казались ему сложными существами, хотя он и сам являлся человеком. «Человек». Теперь он мог назвать себя так. Теперь мог быть рядом с Дороро.       Хяккимару поднялся, задул свечу, стоящую на столе и лёг спать. Теперь он никуда не уйдёт. °•°•°•°•°•°•°•°•°•°•°•°•°•°•°•°•°•°•°•°•°•°•       В один из тёплых осенних деньков, Дороро повела Хяккимару гулять по деревне. Листва деревьев окрасилась в яркие цвета — жёлтый, оранжевый и красный и осыпалась на землю, затейливо кружась в воздухе. Ветер был ласковым, но прохладным. — Красиво, правда, братец? — Да. — Помнишь, когда-то я показывала тебе горы, но ты не мог их увидеть? Теперь смотри, — она улыбнулась, указывая пальцем на высокие горы, цвет которых напоминал кровь. Прям как те цветы. Потом она как-то сникла. — Хотя, ты наверняка видел уже много красивых мест.       Дороро чувствовала необъяснимую ревность ко всему, что братец мог видеть, странствуя по миру. Без неё. — Они красивы. И успокаивают. Как ты и говорила, Дороро, — с улыбкой, тепло произнёс Хяккимару.       Дороро улыбнулась в ответ. Братец выиграл схватку с жизнью и вернул то, что по праву принадлежало ему. Только она знала, чего ему это стоило. И она была счастлива, что он, наконец, может видеть, чувствовать, говорить и слышать. Возможно, боль ещё плещется на дне его сердца, но ведь это когда-то пройдёт? Дороро сделает всё возможное, чтобы стало так.       Увидев вдалеке знакомого, она радостно помахала рукой. — Братец, это Сукироку! Пойдём, поздороваемся, — Дороро вновь непроизвольно схватила Хяккимару за руку. Но последний вовсе не был против. Ему нравилось подобное проявление близости.       Завидевший их Сукироку тоже помахал рукой и широко улыбнулся, приближаясь быстрыми шагами. — Привет, Сукироку. Ты уже вернулся? — Дороро остановилась в полуметре от него, бросив руку Хяккимару. — Да. Мама отправляла меня к дяде, — он выдохнул и досадно поморщился. — Ему нужно было помочь. — Как твоя мама? Передай ей, что у неё лучшие пирожки во всей деревне. Хяккимару, ты тоже должен как-нибудь попробовать, — девушка чуть обернулась, ловя взгляд парня, а потом вновь вернулась к Сукироку. — Да, спасибо, — он широко улыбнулся и смущённо почесал затылок. — Если бы вы, ребята, тогда не спасли меня, то я бы так и не узнал, что моя мама жива. Спасибо. — Это всё братец, — Дороро гордо махнула рукой. — Нет! — воскликнул Сукироку и взял ладони девушки в свои. — Если бы не ты, Дороро, я бы сдался! Ты… Я… Очень тебе благодарен.       Щёки парня порозовели и он отвёл глаза, продолжая что-то смущённо бормотать.       Хяккимару нахмурился, чувствуя, как в груди будто тяжелеет. Сердце горело в огне. Руки сами собой сжимались в кулаки. Риая говорила, что если любишь человека, не можешь вынести, когда к нему прикасается кто-то другой. — Ты очень сильный, Сукироку, вы с мамой тоже помогли мне с делами в деревне, — Дороро тепло улыбнулась, и ладони не высвободила.       Тогда Хяккимару вырвал её руки из хватки парня и повёл за собой в сторону холма. Сукироку провожал их удивлённым взглядом. — Эй, братец, что случилось? — непонимающе спросила Дороро, тяжело дыша от быстрого шага. — Куда мы идём?       Хяккимару резко обернулся и обхватил её лицо ладонями. Кончики их носов находились в сантиметре друг от друга. Дороро от испуга икнула и широко распахнула глаза, всматриваясь в светло карие глаза парня. — Братьями называют тех, кто родился от одной матери, — серьезно произнёс Хяккимару. Ни тени веселья в глазах. — Я не брат тебе, Дороро.       Девушка беззвучно открывала и закрывала рот. Хяккимару вновь схватил её за руку, продолжая путь. — Когда он прикасался к тебе, ты не оттолкнула его. А меня отталкиваешь, — в голосе юноши слышалась горечь и непонимание. — Я стал тебе противен, Дороро? — Нет, бра... — Хяккимару. — Что? — Зови меня Хяккимару.       Дороро сглотнула. Она ещё не видела братца таким.       Хяккимару привёл девушку на ту самую поляну. Он отпустил её руку и обхватил плечи, не больно сжимая их. Дороро отворачивалась и прятала глаза, наверное, впервые за всё время их знакомства. Она никогда не была такой робкой. — Смотри на меня, Дороро.       Девушка подняла голову. За это время она уже успела разобраться в том, что чувствует к братцу. И не знала, правильны ли эти чувства и нужны ли. Возможно, в памяти и сердце Хяккимару до сих пор живёт Мио, и бороться с ней за сердце братца будет заранее бесполезно.       Хяккимару внимательно, с волнением, но характерным ему упрямством всматривался в карие глаза напротив, прежде чем вновь заговорить. — Я люблю тебя, Дороро, — выдохнул он, чуть крепче сжимая её плечи и неосознанно привлекая к себе. — Как твой отец любил твою мать. Я хочу, чтобы ты была только моей. Хочу защищать тебя и быть единственным, кого ты любишь. Хочу касаться тебя. Неужели эти желания так противны тебе?       В глазах Хяккимару плескалась горечь и обида, брови свелись к переносице. Дороро и вовсе не дышала, боясь пропустить хоть слово. По мере того, как парень говорил, её глаза восторженно загорались, а щёки краснели. Мама когда-то говорила, что однажды, она встретит такого человека. Но Дороро не думала, что именно Хяккимару станет им.       Хяккимару, в силу вдруг из ниоткуда взявшихся мрачных мыслей, в упор не видел восторг и нежность, светящиеся в карих глазах Дороро. Он печально улыбнулся и начал склоняться к её губам, надеясь хоть что-то изменить этим удивительным прикосновением. — Полюби же меня, Дороро, — прошептал он отчаянно, и почти коснулся губ, как девушка остановила его, накрыв его губы пальцами. Её лицо и уши были такими красными, что казалось, сейчас из них повалит дым. — Ты… не хочешь, — больше утвердительно, чем вопросительно произнёс он и начал отстраняться. В душе словно стало пусто. Совсем как до встречи с ней.       Не успел Хяккимару до конца выпрямиться, как Дороро обхватила руками его шею и толкнула в траву. Парень инстинктивно положил руки ей на талию и прижал к себе, пытаясь смягчить падение.       Тяжело дыша и восторженно улыбаясь, Дороро накрыла губы Хяккимару своими, приложив ладошки к его щекам. Юноша, сердце которого билось, как беспокойная птица, с немой нежностью смотрел на такое близкое и родное лицо. Дороро отстранилась и громко воскликнула, сжав ворот его кимоно: — Хочу!       Хяккимару радостно рассмеялся, откинув голову в пожелтевшую траву, на которой раскинулись разноцветные листья. Дороро ахнула, не веря своим ушам. Бра… Нет. Хяккимару смеётся. Она всё же смогла услышать, как он смеётся. На глаза навернулись слёзы, но она рассмеялась сквозь них, уткнувшись в шею.       Хяккимару, обхватив её голову ладонями, прислонился к ней лбом и нежно потёрся, блаженно прикрыв глаза. — Эй, я же говорила, что так делать нельзя, — наигранно возмутилась она, лёжа на его груди. — Почему? — он ласково улыбнулся. В глазах разгоралось веселье. — Макушку натрешь, — она рассмеялась и мягко стукнула его в лоб.       Хяккимару крепко обнял её, и зарылся носом в волосы. Дороро довольно улыбалась, обнимая юношу в ответ. Именно она, а не кто-то другой, стала причиной его счастливого смеха.