Подслушивание до добра не доводит

Клинт не хотел подслушивать. Совершенно не собирался. Но он был шпионом, и это вызывало определенную профессиональную деформацию. Поэтому каждый раз перед тем как зайти в комнату он ненадолго замирал на входе, оценивая обстановку: кто там, что там происходит, стоит ли бежать оттуда со всех ног, стремительно врываться внутрь или затаиться за дверью, вслушиваясь в происходящее. Обычно на базе это было только данью привычке. Обычно. — А я говорю, что Наташа — блудница! С горячей убежденностью произнесенная фраза буквально приморозила его ноги к полу. Само утверждение вызывало у Клинта отчаянное желание с особой жестокостью объяснить считающему так всю глубину его заблуждения. Тот факт, что озвучено это было не где-нибудь, а на базе Мстителей, вызывал удивление и недоумение. Но то, кто произнес фразу, совершенно выбивало из колеи и оставляло после себя желание проверить слуховые аппараты, потому что этого просто не может быть. Никогда и ни при каких обстоятельствах. — Она же вешается буквально на каждую особь мужского пола, попадающую в ее поле зрения! — продолжал настаивать на своем Питер. Питер Паркер. Тот самый Питер Паркер, который воплощение доброты и дружелюбия. Тот самый Питер Паркер, который, кажется, видит в людях только хорошее. Тот самый милый, наивный Питер Паркер. Тот самый Питер Паркер, который никогда никого ни за что не осуждает, и никого ни в чем не винит. Кроме самого себя, конечно, — себя он винит буквально во всем плохом, что когда-либо случилось в этом мире. Клинт бы не удивился, если бы узнал, что Питер возложил на себя вину за то, что динозавры вымерли. Уж в чем Питер был хорош, так это в выстраивании логических цепочек, будучи способным связать, казалось бы, совершенно несвязанные вещи. В этом Бартон убедился, когда однажды Питер умудрился объяснить, как влияет тот факт, что он ест на завтрак шоколадные хлопья, на популяцию белочек в Сибири. Тот самый Питер Паркер, который, как минимум, два раза в неделю закрывается на несколько часов в комнате с Наташей Романовой, где они едят мороженное и говорят обо всем на свете. Это Клинт выяснил, в одну из таких посиделок пробравшись по вентиляционной шахте к спальне, где они сидели. Его засекли еще до того, как он достиг вентиляционной решетки непосредственно в комнате, и с позором выгнали, но кое-что он все же услышать успел. Тот самый Питер Паркер, который шутливо называл Наташу на русском «мама-паук». Наташа, в свою очередь, полностью соответствовала новоприобретенному прозвищу, кажется, вознамерившись истратить на подростка весь свой нереализованный материнский инстинкт. Стоит ли говорить, что Клинт стоял на месте как громом пораженный? — Ты ничего не понимаешь! — не менее горячо возражала Питеру Ванда. — Наташа — просто идеал женщины! — Мне страшно жить, если в этом мире идеалом является женщина, которая, кажется, ничего не слышала о моногамии! — Клинт прислонился плечом к дверному косяку и решил послушать еще немного. Его кредит доверия к паучку был слишком велик. — У нее было не так уж много кавалеров! И она что, не может переключить свое внимание на другого, по-твоему? Она молода, полна чувств! И вообще, каждый имеет право на ошибку! — О да, ты права, она заигрывает не с каждым, а только с теми, кто удовлетворяет ее своими внешностью, социальным статусом, положением в обществе и уровнем материального благосостояния! — Бартон прижался лбом к прохладной поверхности двери, с трудом подавляя желание побиться об нее головой, в надежде, что все это дурной сон. Останавливало его только то, что глухой стук от соприкосновения его собственной пустой головы с цельным деревом двери немедленно выдаст его местоположение. — Неправда! Она не меркантильная! Она самоотверженная и просто воплощение высоких моральных ценностей! — Надо же, мне всегда казалось, что высокие моральные ценности не включают в себя бегство из родной страны с, прошу заметить, женатым мужчиной, которого она видела до этого, в лучшем случае, пару раз! Уж простите, если я ошибаюсь! Этого с Клинта была довольно. Возможно, лет двадцать назад он бы, услышав этот разговор, решил, что они заблуждались на счет Питера, что мальчишка все это время водил их за нос, скрывая свою истинную сущность. Возможно, он бы влетел в комнату, схватил подростка за грудки и принялся бы яростно ему что-то выговаривать. Но еще кое-что, чему Клинт научился за свою бытность шпионом — никогда не делать поспешных выводов. Поэтому он отошел на несколько шагов назад, вернулся обратно, нарочито громко топая, и открыл наконец злосчастную дверь, надеясь, что открывает не Ящик Пандоры. Ему срочно нужно было адекватное объяснение происходящему. — Клинт! — счастливо поприветствовали его два голоса. Ванда правда тут же слегка нахмурилась, уловив его далеко не радостное настроение. Питер же продолжил смотреть на него своими невинными глазами и счастливо улыбаться, будто Бартон был рождественским подарком, о котором он мечтал весь год. Да, всему определенно должно быть логическое объяснение. Не ведая о том, что творится в голове мужчины, подросток с энтузиазмом обратился к Бартону: — А ты читал «Войну и мир»? Что ты думаешь о Наташе Ростовой? Питер и Ванда проводили лучника недоуменными взглядами, когда он, совершенно неприлично заржав, сполз вниз по так полюбившемуся ему дверному косяку.