Лекарство от любви

Какой я вижу свою жизнь через тридцать лет? Ну что за глупая тема, камон.

— Гений, миллиардер, плейбой, филантроп, лучший юморист страны, — Ричи загибает пальцы, дабы уж наверняка не сбиться со счёта, — нет, не так: лучший юморист мира. Владелец пяти яхт, семи машин, девяти вилл недалеко от Мексики, а ещё… — А ещё, вероятно, самый скромный хомо сапиенс за всю историю существования человеческой цивилизации, — вдруг перебивает Стэнли, и Ричи, самую малость обескураженный неожиданным словесным выпадом в свою сторону, одобрительно кивает. — Да-да, именно так — скромный. Думаю, к сороковнику мне всё-таки удастся разблокировать этот скучный, неинтересный и никому ненужный скилл, но это уже такое себе развлечение, знаете ли.        Миссис Уэйн, видно, совсем выжила из ума: ну зачем им — обычным тринадцатилеткам с первыми признаками прыщей на бёдрах (а у кого-то и на спине, нот сорри, Стэн) — думать о чём-то настолько ужасном — взрослении? О далёких временах, полных сожалений, несбывшихся надежд и провалившихся планов. О далёких временах, когда никто из них даже не вспомнит о глупых сочинениях в капсуле времени, забетонированной возле стадиона с несуразной табличкой, больше похожей на надгробие в память об ушедшей юности: «Открыть через тридцать лет».        Ричи эта идея сразу приходится не по душе. Во-первых, в ряды гадалок и ясновидящих он не записывался, поэтому свою жизнь через тридцать лет он попросту не видит. Во-вторых, миссис Уэйн, Вы серьёзно думаете, что Ричард Тозиер когда-нибудь опустится до того, чтобы выполнять письменную домашку по литературе? Не в этой жизни, дамочка. Хотя, возможно, через тридцать лет, когда остатки Вашего истлевшего тела перестанут интересовать даже кладбищенских червей… нет, всё-таки не в этой жизни, дамочка.        Да и вообще, покажите хоть одного человека, что на полном серьёзе отнесётся к этому заданию, учитывая то, что а) на оценку оно не влияет; б) через два (2) дня наступят долгожданные летние каникулы.        Вот просто ткните пальцем, давайте все дружно над ним посмеёмся: вот же придурок! Но, как оказалось, смеяться Ричи будет один. Билл, с его-то любовью к сочинительству, напишет целую поэму из нескольких актов; немногословный Стэнли обойдётся тетрадным листком, а за Эдди жизнь распланирует его любимая мамочка.        Один Ричи остаётся в дураках и пустой головой с таким же пустым листком перед собой.

Какой я вижу свою жизнь через тридцать лет. Ричи Тозиер, 13 лет.

       Да-да, чувак, знаю, что тебе не в радость читать письмо высер малолетки в пубертате. Ровно так же, как и мне не в радость писать его, так что мы квиты, засунь своё старческое ворчание себе в задницу, окей?        Сомневаюсь в том, что из меня выросло хоть что-то стоящее, но, по правде говоря, мне очень хочется верить в то, что ты не просрал свою жизнь, оставшись жить существовать в Дерри. Как мама? Всё ещё смотрит свои глупые сериалы и заставляет тебя чистить кеды перед выходом? Отец всё ещё пьёт пиво, фанатеет от бейсбола и хранит свою счастливую монету в сейфе? Отвести целый, мать его, сейф для хранения одной лишь монеты… Что у этого старика в голове?        У меня всё окей. Наверное. Одиннадцать часов вечера, за окном квакают лягушки, периодически стучу ручкой по голове, чтобы в ней возникали хоть какие-то мысли. Можешь думать, что я придурок, но магия-то действительно работает! Делюсь жизненными советами с чуваком из будущего, ну это уже какая-то научная фантастика получается. Кстати, надеюсь, ты учёл моё мнение в выборе будущей профессии: точные науки — кака, уходим в гуманитарные. Нет, ну реально, скажи мне: ты всё-таки понял всю эту ерунду с синусами-хуинусами, ускорениями, яблоками, свалившимися на голову Ньютона? Ты понял ХИМИЮ? Ужасный предмет, надеюсь, когда-нибудь его запретят на федеральном уровне. Столько моих нервов сожрала эта химия, ух!        И не только эта. Ну, любовь же называют химией, да? Думаю, я влюбился. Окей, без думаю: я чётко уверен в том, что словил краш. К огромному сожалению, это не Брук Шилдс. И даже не Моника Беллуччи. Уверен, что и в твой сороковник она всё такая же офигенная.        Моего краша зовут Эдди Каспбрак. Только не плюйся, пожалуйста, я уже давно успел сделать это за тебя. Видишь разводы на бумаге? Это мои слюни, да-да, я всё ещё плююсь! Но, бля, чувак, он такой… трогательный? Только редкостные идиоты влюбляются в человека из-за того, что он просто, блин, трогательный. Ну-с, в своём дебилизме я нисколько не сомневаюсь, поэтому с этим никаких проблем не вижу.        У него оленьи глаза, веснушки на носу и самая яркая улыбка из всех ярких улыбок, что я видел за свои тринадцать лет. Когда он сердится, у него появляется забавная складка между бровей. Думаю, к сорока годам на том месте протрётся морщина, и ты будешь хехать с неё каждый день. Ты же видишь его каждый день, правда? Этот бедолага бьёт тебя за твои дебильные (нормальные, просто они совсем ничего не понимают в хорошем юморе) шутки, пьёт с тобой газировку, а по вечерам вы, наверное, смотрите фильмы, закидываетесь пиццей, ржёте, плачете на грустных моментах.        Лол, знаешь, а я ведь вчера плакал. Тупо с какой-то фигни, но утром мне пришлось идти в школу с опухшим лицом, меня будто пчёлы искусали. Пришлось пить таблетки от аллергии. Эдди дал. У него этих таблеток куча, совершенно от всего: и от тошноты, и от головной боли, и от кашля, и от аллергии, и… блин, я больше никаких видов не знаю. С чего я вчера плакал? Кажется, из-за того, что пересматривал ту часть Звёздных, в которой умирает самочка Эвока. Или, может, из-за того, что понимаю, что я для него просто друг. Несерьёзный клоун, который умеет лишь шутить и бесить.        Я бы действительно хотел, чтобы всё было не так. По-другому. Через тридцать лет мы не просто друзья, а что-то большее. Гораздо большее. Он смеётся с моих шуток (даже если не искренне — плевать), с утра ищет мои очки, которые я опять оставил в гостиной, пока мы… целовались…??? Или не только целовались??? Вот же дерьмо, пубертат всё-таки берёт надо мной контроль, но я буду сражаться до последнего — так и знай!        Гейская исповедь. Поцелуй Эдди, если всё ещё не сделал этого. Камон, чувак, тебе нечего терять, поэтому хотя бы сейчас сделай то, что тебе говорят. Поцелуй Эдди Каспбрака и скажи, что твоя любовь к нему началась с урока истории, когда он подсказал тебе дату начала Первой Мировой. Поцелуй или, не знаю, умри?

***

Пожелтевший листок бумаги в руках со следами засохшего клея от конверта. Капсулу открыли не через тридцать лет. Обошлись двадцатью семью годами. Телефонный звонок из старой школы, церемония вскрытия капсулы с пятью людьми в зрителях: Майк и кто-то ещё. Взрослые, изуродованные жизнью, с печалью в глазах, с грузом несбывшихся надежд на плечах. — Ты разве писал письмо? — интересуется Ричи, получив своё, до этого ни разу не всплывавшее в памяти за все долгие годы, проведённые вдали от родного Дерри. Майк качает головой, забирая письма Билла и Беверли. Письмо Стэна достают последним, его Майк тоже забирает себе. — Отправлю Патти, — объясняется он. Ричи кивает. — Обмен письмами? — спрашивает Тозиер в шутливой манере. В этот раз кивает Майк, легко, еле заметно, улыбается и хлопает по плечу.        Они стоят так ещё немного, прежде чем разойтись. Молча смотрят на разрытую яму и думают о своём, но мысли, впрочем, сходятся: произошедшее двумя неделями ранее никак не выходит из головы, возвращается в ночных кошмарах и давит на сердце. Кошмары Ричи видит не только во снах.

***

— Поцелуй или умри? Маленький гадёныш, — невесело усмехается Ричи, разом опустошая бокал виски. Пятый с начала письма, десятый с возвращения в гостиницу.        Он валяется на кровати среди разбросанных вещей. Время от времени тянется к тумбочке, чтобы заполнить пустоту, но не в бокале — в сердце. Не то чтобы это было чем-то необычным или чуждым: опыт в заполнении сердечной и душевной пустоты у него огромный — целых двадцать семь лет за спиной. А ещё за спиной чемодан Каспбрака с лежащим на нём письмом. Чисто случайно приклеилось к конверту Тозиера, он даже и не заметил сразу, думал, что Соня Кей всё же не стала помогать сыну в написании письма, а Эдди забил, живя настоящим, а не будущим. Живя.

Моя жизнь через тридцать лет. Эдди К.

      Двадцать первый век. Человечество изобрело лекарство от рака? А от бешенства? А от любви? Последнее, думаю, можно приравнять к сердечным заболеваниям.        Я правда не вижу смысла что-то расписывать и переносить все свои мечты о будущем на кусок бумаги, которую никто не прочитает ещё лет тридцать, если прочитает вообще.       Я успешный, у меня шикарный костюм, дорогие часы и свобода. Надеюсь, за эти тридцать лет мама наконец-то пересмотрит свои методы воспитания. Думаю, свобода — самое главное из всего того, что я должен иметь. Никакого контроля, поцелуев в щеку перед выходом и ещё раз — никакого контроля. Никакого контроля и посягательств на личное пространство, никаких проблем.        А сейчас у меня контроль, никакого личного пространства…        и, кажется, проблемы с сердцем. РТ. Лекарство ведь уже изобрели?