Of Orchids and Heliotropes

Чимин познакомился с Юнги в клубе в Хондэ в свой 22-й день рождения. Эта встреча не была особенно милой или интересной. Нет, они встретились, когда Чимин, пьяно спотыкаясь, подошёл к нему, попытался пофлиртовать ужасными пикапами, а затем его тут же вырвало прямо на ботинки Юнги. Юнги, естественно, был тогда не в восторге. Он попросил номер телефона Чимина (тот дал его без колебаний) и ушёл, не сказав больше ни слова. На следующее утро Чимин получил сообщение с указанием размера и марки обуви, а также адресом Юнги. Короче говоря, Чимин купил обувь и доставил её, несмотря на похмелье. Они почти не разговаривали, только коротко поздоровались и попрощались. К счастью, Юнги сжалился над ним и дал таблетку от головной боли. И это стало началом их дружбы. Честно говоря, с самого начала она была односторонней. Чимин каждый день посылал ему приветливое утреннее сообщение и не получал ответа до трёх часов дня. Ответы Юнги были односложными, и он никогда не писал первым. Чимин был уверен, что рано или поздно это произойдёт. Он постепенно влюблялся в другого мужчину, который открывался ему всё больше и больше. Когда Юнги улыбнулся своей широкой улыбкой с дёснами и впервые рассмеялся над одной из его шуток, Чимин понял, что пропал. Юнги стал его миром. Однако тут возникла одна проблема. Чимин никогда не переставал кашлять пурпурными гелиотропами, которые медленно убивали его с каждым годом. Как бы сильно он ни любил Юнги, у него никогда ничего не получится. Чёрт побери, он даже не знал, нравился ли он Юнги в ответ. Он признался ещё в начале декабря: стоял там, в снегу, на мгновение окаменев от страха, что Юнги развернётся и уйдёт, не сказав больше ни слова. Но вместо этого тот обхватил ладонями щёки Чимина и поцеловал его. Сначала это было целомудренно, но с каждым поцелуем становилось всё глубже, более страстно, пока они оба едва не задыхались. В это мгновение всё в мире было хорошо, и ничто не могло их разлучить. Он вернулся к реальности лишь через несколько секунд, когда Юнги согнулся пополам от резкого кашля и синие лепестки посыпались с его губ, словно наказание судьбы. Чимин помнил, как плакал и крепко держал Юнги, пока тот не перестал кашлять. Но это было только начало. К январю они съехались. Жалким предлогом было то, что Чимин проводил больше времени в квартире Юнги, чем дома. Они оба знали, что причина была не только в этом. Они знали, что у них мало времени, и хотели использовать его по максимуму. Но к концу февраля всё стало только хуже. Однажды вечером, вернувшись домой после работы, Чимин увидел, что Юнги лежит на полу без сознания. Он вызвал скорую и оставался с ним, пока они не приехали. Дорога до больницы осталась в памяти страшным расплывчатым пятном. Писк аппаратов, транслировавших жизненные показатели Юнги, и его стабильное дыхание были единственными вещами, которые удерживали Чимина на земле. Он боялся отпустить руку Юнги, боялся, что если сделает это, то Юнги ускользнет куда-нибудь далеко, куда он никогда не сможет добраться. Конец был близок, и они оба это знали. Юнги становился всё слабее и слабее по мере того, как 9-ое марта подкрадывалось всё ближе, а лепестки орхидеи становились всё более окровавленными. Вскоре к ним всегда присоединялись гелиотропы Чимина, создавая жуткий букет. Ко 2-му марта Чимин уже был в отчаянии. Дыхание Юнги всегда было хриплым, его грудь сотрясалась от каждого вздоха. Он крепко держал руку Юнги и плакал. — Пожалуйста, Юнги. Ты должен позволить мне найти твоего соулмейта, — умолял он, но Юнги всегда отказывался. — Мне не нужна моя родственная душа, Чимини, ты же знаешь, — его улыбка была натянутой и слабой. — Мне нужен только ты. — Но ты же- — Я знаю. И я не боюсь, — признался Юнги, вытирая большим пальцем слезу со щеки Чимина, — пока ты здесь, мне ничего не грозит. После этого Чимин не отходил от него ни на шаг. Прошло уже несколько дней с тех пор, как он в последний раз спал, и ему казалось, что он вот-вот потеряет сознание. — Давай, — прошептал Юнги, — тебе надо поспать. — Нет, я не хочу, — запротестовал Чимин. Сон был последним, что он хотел бы делать, особенно сейчас. Наступило 7-ое марта, и врачи уже подтвердили их опасения. В свой 25-й день рождения Юнги должен был умереть. После этого число гелиотропов увеличилось, но Чимин не мог заставить себя думать об этом. Ничто больше не имело для него значения, кроме человека, которого он любил. 8-ое марта они провели в больничной палате, просматривая все их совместные фотографии, сохранённые на телефонах, и просто наслаждаясь присутствием друг друга. Юнги даже усмехнулся, когда Чимин лёг рядом с ним и немного поспал. Он проснулся оттого, что Юнги нежно провёл пальцами по его волосам и прошептал на ухо нежные слова любви. Заверяя его, что всё будет хорошо и что Чимин сможет пройти мимо этого. Но Юнги никогда не думал, что Чимин не захочет этого. — Эй, Юнги? — прошептал Чимин позже в тот же день. Юнги ответил лишь едва слышным мычанием, его глаза слегка приоткрылись. — Я не хочу искать своего соулмейта. — Чимини, — Юнги повернулся к нему и, казалось, совсем обессилел, — пожалуйста, не делай этого. — Почему нет? — спросил он. — Ты ведь тоже не захотел своего. Юнги нахмурился. — Чимин, у тебя ещё есть шанс. Ты всё ещё можешь жить, — он медленно притянул Чимина ближе. — Я не хочу, чтобы ты умирал из-за меня. — Но я не думаю, что смогу жить без тебя, — прошептал Чимин в ответ, уже в слезах. — Мне очень жаль, — снова и снова шептал Юнги, не выдержав его слез. — Чимини, мне так жаль. Чимин вцепился в Юнги, как в спасательный круг, и уткнулся лицом в изгиб шеи, вдыхая и запоминая его запах. — Все нормально. Я тебя прощаю, — прошептал он. Он всхлипнул, когда Юнги слабо обнял его. — Юнги? — Что такое? — он убрал челку Чимина с его лица. — Пожалуйста, не плачь. — Я люблю тебя, — расплакался он, и безмятежное самообладание Юнги пошатнулось, — так... так сильно. — Я тоже тебя люблю. Всегда. Юнги закашлялся, и Чимин застыл. — Чимини, пожалуйста, — сказал парень с небывалой настойчивостью в голосе, — обещай мне ещё одну вещь. — Всё что угодно. — Чимин обнял его ещё крепче. — Живи для меня. — Юнги, почему- — Просто сделай это, Чимин. Я прошу тебя, - его голос был усталым. Он так, так сильно устал. — Хорошо, — неохотно согласился он, — я обещаю. Юнги вздохнул, и казалось, словно вся боль оставила его. Чимин улыбнулся, глядя на лицо Юнги, ещё более умиротворённое, чем прежде. Он запомнил ощущение волос Юнги, звук его голоса и биение его сердца- Монитор непрерывно запищал, извещая о смерти, и Чимин закричал, когда на губах Юнги распустилась орхидея, кровавая и прекрасная. Где-то в больнице часы пробили полночь. . . . Когда медсёстры пришли забрать его, Чимин был в истерике и изо всех сил боролся за то, чтобы остаться с Юнги. Он отказывался отпускать его или покидать комнату до тех пор, пока его не успокоили и насильно не вывели. Он сидел в приемной один. — Почему же? — спросил он себя. — Почему мы не были родственными душами? Люди говорили им, что они всегда казались соулмейтами, когда были вместе. Они дополняли друг друга, компенсируя слабости друг друга своими сильными сторонами, и часто шутили, что Вселенная совершила ошибку. Теперь он верил в это больше, чем когда-либо. Без Юнги его жизнь казалась такой же никчемной, как и жизнь без красок. Это было так, как будто вся радость была высосана. Он закашлялся и уставился на гелиотроп в своей ладони. — Пожалуйста, подожди меня, Юнги. Мы встретимся снова через несколько лет. Я обещаю. Он просидел в приемной, как ему показалось, несколько часов, с тревогой ожидая, что кто-нибудь скажет ему, что всё это было неправдой, что Юнги всё ещё жив. Или скажет ему, чтобы он сдался и шёл домой. Кто-то похлопал его по плечу и сел рядом — С тобой всё в порядке? — Нет. — Почему нет? — спросил он, но Чимин так и не поднял глаз, чтобы посмотреть, как выглядит этот человек. — Любовь всей моей жизни только что умерла, ты правда думаешь, что я в порядке? — рявкнул он и тут же почувствовал сожаление, когда мужчина отшатнулся. — Ох. Скоро тебе станет легче. — Не станет, — это была правда. Он никогда не почувствует себя лучше. Этот человек часами сидел рядом с ним и время от времени пытался завести разговор, хотя Чимин всегда обрывал его. Со временем ему стало легче дышать, и что-то наконец щёлкнуло в его голове. Чимин посмотрел незнакомцу в глаза и разрыдался. Как бы сильно ему этого ни хотелось, цветы больше не появятся.