Лёд и сталь

Человек может убить человека, но лишь оболочку. Самое сильное оружие–воспоминания о прошлом: оно может сожрать душу.

Капитан никогда не опаздывал и всегда держится пунктуально. Однако в этот раз в коридоре его задержал Смит, из-за чего прошёл уже час, а Аккерман только подходил к столовой. Вернее подбегал. Зайдя в столовую, мужчина с граммом восхищения обнаружил отсутствие пылинок в воздухе. Он осмотрелся в помещении: всё выглядело чисто и опрятно, что не могло не радовать взор Аккермана. Сама же Миртл, уже успев убрать швабру с ведром и выкинуть грязные тряпки, стояла, вытянувшись по струнке, возле входа. Не смотря на это, Леви всё же заметил толику волнения в глазах Вульфсон и проследил за её взглядом. Как оказалось, та смотрела на, упавшую со стула и незамеченную брюнеткой, тряпку. Капитан прошёл к столу, кончиками пальцев взялся за край тряпки, приподнял и спросил: –Вульфсон, это что такое? –Тряпка. Леви закатил глаза: «Да ладно!», но старался не выдавать эмоции: –Как она там оказалась? –Видимо, случайно упала, капитан. –Так выброси. Миртл подошла к мужчине, взяла тряпку и, подойдя к мусорному ведру, выбросила кусок ткани. Своим примечательным взором, Леви искал погрешности часовой уборки подчинённой, но так ничего не найдя, подошёл к девушке и сказал: –Половина наказания выполнена. Свободна. Чтобы вовремя пришла на тренировку. –Есть, сэр! Миртл вышла из столовой и направилась к лестнице. Леви в задумчивости потёр переносицу и также отправился к лестнице. Неполноценный сон сказывался на капитане, но лишь внешними проявлениями: в одном из зеркал над умывальниками, что стояли перед столовой, Аккерман увидел тёмные круги под глазами. С одной стороны это заставило задуматься Ривая, ведь он часто спал и по 4-5 часов, а тут целых 6, и появились синяки. Но вскоре капитан вспомнил, что повлияло на него ночью: сон, в котором он видел мать. Подобные сны Аккерману снились лишь несколько раз: два-три раза после смерти Кушель, разок после смерти Изабель и Фарлана и этой ночью. Леви всерьёз задумался над этим проявлением. Обычно, во сне его мать была в Подземном городе, в старом платье и с чистыми, но вслегка взлохмаченными чёрными волосами. Также он – Леви – шёл совсем маленьким мальчиком рядом с ней: с приподнятыми бровями от удивления, маленький Аккерман смотрел на то, как два ребёнка, старше его на года 3-4, дрались за какой-то пакет крупы и монету, на которую можно было купить разве что один пакетик чая или воду в каком-нибудь малоизвестном заведении. Чёрные волосы, ровно подстриженные нежными руками его мамы, слегка развивались при быстрой походке: они шли за едой. Сам мальчик одет в чистую, но всё равно старую рубашку серого цвета и в чёрные шорты. На ногах полуоборваные шлёпки. После этого местоположение резко изменялось, мелькали картинки того, как Кушель заболела чем-то и Аккерман помогал ей и ухаживал за ней. Затем весь этот поток останавливался на этом злополучном моменте: Леви зашёл к своей матери в комнату со стаканом грязноватой воды. Та посмотрела на него, улыбнулась и, кашляя, произнесла: –Мой сынок… Леви… Улыбка застыла на лице и глаза резко уставились в пустоту. Дальше всё было как в тумане: Леви, уронив стакан, подбежал к матери и пытался её разбудить, но та не просыпалась. Слёзы застыли в глазах ребёнка и он в ужасе сел, прижавшись к стене, обхватил руками колени и, глядя в пустоту, заплакал, осознавая, что остался сиротой. Что больше не увидит улыбку матери. Что больше не будут гладить по волосам мягкие и нежные руки. Что теперь он один. Сон на этом обрывался и Леви просыпался в холодном поту. Не смотря на всю безэмоциональность и всё своё безразличие, он с ужасом вспоминал о смерти Кушель, и пусть это не вызывало слёз или ужасной грусти, как раньше, это всё же будоражило его внутреннее состояние и заставляло пощекотать нервы. Он ведь действительно думал, что умрёт голодной смертью… Однако, этой ночью, ему приснился сон с Кушель совершенно другого содержания. Мать Аккермана, в красивом длинном белом платье, с голубой лентой на поясе и в белой шляпке с такой же, только зелёной лентой, стояла в поле красивых цветов и звала маленького Леви к себе. Её волосы, цвета вороньего крыла, развивались на ветру, а глаза от света солнца сияли и блестели. Маленький Аккерман побежал к матери, но она становилась всё дальше и дальше… Пока не пропала. Ребёнок закричал, зовя мать, из-за чего капитан проснулся в пол двенадцатого ночи. Дальше он спал по несколько минут и, видя тоже поле, просыпался снова и снова. Пока, в два ночи ему не надоело. Всё думая об сегодняшней «весёлой» ночке, Аккерман дошёл до своего кабинета, отомкнул его и вошёл внутрь. «Нельзя загружать себя воспоминаниями, нельзя!"-только и твердил про себя Ривай и, сам того не замечая, в воспоминаниях всё равно возвращался к этому полю. В итоге он решил заварить себе чаю и спокойно почитать что-нибудь. Капитан взял с полки любимый чёрный чай, налил горячей и холодной кипячёной воды в правильных пропорциях для идеальной температуры и, взяв вкусный напиток, поставил его на стол, после чего взял первую попавшуюся книгу. До тренировки оставался час, поэтому следовало себя чем-то отвлечь. *** Миртл вошла в комнату с затуманенным разумом. Она не понимала, почему взгляд капитана был таким усталым, ведь совершенно недавно был подъём. Также девушку волновало то, что она думала о суровом и твёрдом, словно сталь, мужчине. Она попыталась прогнать эти мысли и прилегла отдохнуть, из-за чего в итоге заснула. Саша, сидевшая в тот момент в комнате не стала расспрашивать брюнетку: по ней было видно, что она измотана, да и в конце концов капитан наказал её. И зря всё же Вульфсон заснула… Ей снилось пламя, охватившее дом, снилась та задымлённая комната и тело… Тело близкого человека на тот момент. Она слышала кашель и зов о помощи и слышала треск стихии, разрушающей дом Миртл как материальный, так и душевный. Огонь забрал у неё близкого человека… Пламя, дым, свет, тьма, вспышка и больничная койка. Всё это промелькнуло перед глазами девушки за несколько секунд до того, как она проснулась, из-за того, что кто-то тормошил её. Это оказалась Маргарита. –Уже тренировка? -протёрла глаза Миртл, но увидела что-то странное на щеках подруги и поняла, что Нельзова плакала. Вульфсон вскочила и спросила: –Что случилось? –Ник… Он. Микаса и Саша тоже находились в комнате и с сочувствием смотрели на Маргариту. –Он бросил меня! -разрыдалась Нельзова. –Эм. Ну… Не плачь.-о да, Вульфсон не отличалась умением утешать людей. Только в номинации «худший утешитель» она могла выиграть с этим занятием. Микаса приложила руку к лицу, а Саша, дабы не видеть этого «позорного» момента, отвернулась к окну. Миртл не знала чем утешить Маргариту, ведь её никто не бросал, да и у самой мысли были заняты сноми воспоминаниями о прошлом. Дым из сна словно обволок мысли Вульфсон, из-за чего она тупо спросила: –Через сколько тренировка? Маргарита разрыдалась с ещё большей силой: –Тебе что, плевать?! Ты тоже предаёшь меня?! Нельзова вскочила и, схватив подушку со своей кровати кинула ею в лицо Миртл, при этом крикнув: –Бездушная тварь! Миртл промолчала и просто вышла из спальни, где Микаса и Саша принялись успокаивать Нельзову. Вульфсон, словно плыла в тумане, шла по коридору штаба. Слова Маргариты сначала слегка толкнули её душу, но спустя пару мгновений растворились в воспоминаниях давно минувших дней. Перед взором Миртл вновь и вновь всплывал тот труп девушки, вновь и вновь брюнетка слышала кашель и мольбы о помощи. Она настолько задумалась, пока не поняла, что ноги привели её к конюшне. Девушка, не задумываясь, вошла внутрь, подошла к своей лошади, погладила её по морде, потрепала чёлку и зашла в стойло. Упав в стог сена, Миртл не выдержала натиска тех воспоминаний: вдобавок к пожару всплыли отрывки жизни в деревушке, пропажа матери и те ужасные годы выживания… И вновь тот огонь, и вновь те крики и задыхающийся всхлипы. Девушка думала, что она сходит с ума, поэтому она, зарывшись в сене, уставилась в одну точку, и только потом по щеке прокатилась слеза. *** Жан зашёл в конюшню и, зайдя в стойло своего скакуна, сел на сено и стал вычищать жеребцу копыта, чтобы раньше остальных уйти. Через некоторое время он услышал, как кто-то зашёл в конюшню. Кирштайн притих, сам того не понимая зачем. Он слышал, как некто подошёл к стойлу кобылы Миртл, вошёл в него, а после раздался хруст сена: кто-то лёг на стог. Жан продолжал сидеть тихо, не решаясь пошевелиться. *** Капитан пришёл раньше назначенного времени тренировки на лошадях: пусть чай и утихомирил букет воспоминаний, но книга не дала таково́го эффекта. Зайдя во внутрь, Аккерман прошёл вдоль стойл и в одном из них увидел Жана, который очень тихо, словно следил за кем-то, сидел с ножом, которым чистил копыта. Светловолосый также заметил капитана и молил всех богинь трёх стен о том, как бы капитан не заговорил, но всё было напрасно: –Кирштайн, чего сидишь здесь? Тренировка через полчаса. *** Миртл услышала, как кто-то вошёл внутрь и пошёл вдоль стойл. «Только бы не хватало, как бы этот гость не увидел меня», -подумала брюнетка, однако не пошевелилась, боясь выдать себя. Через несколько мгновений (судя по звуку, гость прошёл и остановился возле третьего стойла–стойла жеребца Жана), Миртл услышала голос, который никак не ожидала услышать, тем более, содержимое фразы, которую этот самый голос произнёс: –Кирштайн, чего сидишь здесь? Тренировка через полчаса. «Капитан и Жан, плохо дело», -подумала Миртл. Мысли вмиг улетучились, и девушка вовсю напрягла слух. Только после этого она услышала тяжёлое дыхание солдата и более спокойное–капитана. –Я-я, чищу к-копыта л-лошади, -заикаясь от страха произнёс Жан. –Здесь есть ещё кто-то? -спросил капитан. «Нужно срочно вытереть слёзы», -подумала Миртл, но не могла пошевелиться: вдруг Жан, увлечённый работой, не услышал, как она зашла. Далее девушка ничего не услышала, и через несколько секунд ей даже показалось, что всё это ей почудилось и воспоминания начали вновь навязываться, как внезапно над двёркой стойла выторкнулась голова Леви. –Вульфсон? А ты чего?.. Он замолчал на полуслове. Миртл вновь отчего то плакала, но капитан решил замять всё это дело (ага, да, конечно, этот упрямец промолчит). –…Рыдаешь здесь? Миртл отвела глаза и, приметив, что говорил он это в привычном тоне, пробубнела: –Какая вам разница? Капитан, словно в мыслях согласившись с вопросом брюнетки, далее сказал: –Почисти лошадь, раз уж уже здесь. После этих слов, Аккерман отошёл от стойла кобылки Миртл и зашёл в стойло своего коня. «Чистить, так чистить», -подумала Миртл и, взяв стоявшие здесь же принадлежности для поддержания чистоты лошади, принялась за уборку «дома» верного друга и за мытьё самого питомца. Это дело отвлекло её от дыма и пожара из воспоминаний. Вскоре началась усердная тренировка построения и гоняние лошадей по «стадиону». После всего этого дела все отправили чистить своих лошадей, а Жан, Миртл и Леви ушли с поля, ведь они сделали это ещё до тренировки. Леви сразу же отправился на другую лестницу, а Жан с Миртл ещё некоторое время прошли вместе, пока Жан не отправился дальше, на третий этаж. Миртл зашла в комнату и, вспомнив обо всём произошедшим в конюшне, вновь уснула, ведь снившийся ночью кошмар, который снился Миртл и после выполнения наказания, не дал ей спать тогда. Но заснув, девушка вновь вернулась в объятия жуткого для неё кошмара–прошлого. *** Как будет проходить вылазка? Что произойдёт дальше? Что это за прошлое? Всё это в следующих главах.