Лёд и сталь

Мы старались избегать неприятных чувств, но теперь мы буквально не можем ни радоваться, ни смеяться, ни испытывать счастье.

Солнце спускается всё ближе и ближе к стене, охватывая прощальными лучами последние клочки земли и зданий. Красный свет пробивался в кабинет к командору через стекло, расплываясь алым пятном на столе и разбросанных стопках бумаг, облизывая кровавыми языками каждую строчку, каждую кляксу в отчётах. Новый обитатель кабинета вздохнул, приметив то, как постепенно темнели эти языки. Ханджи встала из-за стола и подошла к шкафу. Оттуда она достала свечу, желая посидеть как в старые добрые при желтоватом свете танцующего одиночного пламени, нежели при мёртвом свечении кристаллов. "Нет в этих кристаллах ничего тёплого, всё же", – подметила про себя Зоэ, когда зажгла свечу и поставила ту на стол в золотой подсвечник. Ханджи разбирала стопки сданных отчётов, желая одновременно разбираться и с отчётами, и с тем, что стоит быстро разобрать оставшихся новобранцев по новым отрядам. Женщина глубоко вздохнула в уже неизвестно какой тысячный раз за этот вечер, и перевела взгляд на окно, за которым уже начали сгущаться сумерки. Она вновь задумалась над тем, как поступил бы Эрвин, и повернулась к раскиданным бумагам. "Ну он уж точно так не относился ко всем этим документам. У Эрвина всегда было так чисто в кабинете, а я устроила здесь свинарник", – пронеслось в голове у командора, после чего она опустила взгляд на свои руки, все испачканные в чернилах. Женщина встала изо стола, как вдруг в кабинет постучали. "Кого это привело в столь поздний час?" – Ханджи нахмурилась. –Входите! В кабинет вбежали двое солдат. Один из военной полиции, другой разведчик из её отряда. –Командор Ханджи Зоэ, к Вам прибыли с важным доложением прямиком из штаба военной полиции! – тут же отчитался разведчик. –В чём дело? – Ханджи повернулась всем корпусом в сторону солдат, стоя напротив них с ожиданием. –Дело в том, что военная полиция просит привлечь разведкорпус в поимку преступной банды, подробности этого следует обсудить с командором военной полиции! – солдат с единорогом на военной форме докладывая тут же отдал честь. –А военная полиция разве более не может справиться со своими обязанностями, привлекая и так полностью обновлённый разведкорпус? – Ханджи приподняла одну бровь, скрестив руки. – Неужели теперь при каждом преступлении будут звать разведчиков? У нас через две недели вылазка за стены, при чём военная полиция знает о ней, ведь вылазка была одобрена свыше, и наверняка об этом вы были уведомлены. Разрешение на вылазку не так уж просто получить, знаете ли. –Что мне передать? – солдат замялся. –Всё так, как я сказала, передавай. Пускай военная полиция справляется сама, что за тенденции пошли, в конце концов? Не ранее чем через месяц. Солдат вновь приставил кулак к сердцу, крикнув "Понял!". После этого разведчик пошёл провожать позднего гостя, а Ханджи закатила глаза. "Ну что за дети, чёрт бы их побрал! Хватит уже с разведкорпуса, дайте ему восстановиться!" – Ханджи вновь села за стол, с новыми думами в голове рассматривая все документы.

***

–Так вот оно что, выходит, вы с Микасой больше не тренируетесь у капитана, – Армин почесал затылок. –Ну, капитан пока не говорил про тренировки дальше, но мне Микаса сказала, что она не будет ходить, – Миртл остановилась около двери в комнату. –А ты бы хотела дальше тренироваться у капитана? – Арлерт также остановился напротив Миртл. –Да, – брюнетка ни на секунду не сомневается: эти тренировки ей пойдут только на пользу. Армин кивнул, после чего бросил взгляд на двери комнаты: –Что ж, спасибо за приятную беседу, я пошёл. –Давай, – Миртл качнула головой, сверкнув голубыми глазами в холодном свете кристаллов, после чего вошла в меньшее, чем коридор, помещение. Армин развернулся и пошёл назад по коридору, чтобы подняться в своё крыло. Он целый день пробыл с брюнеткой на её тренировке, пробежав с ней вместе около шести километров, после чего ждал, пока девушка окончит беговую тренировку, и продолжит какие-то другие упражнения. Как параллельно наблюдал блондин, Миртл ни капельки не щадила себя на тренировке: он видел, как по её лбу уже стекал ручьём пот, пока та делала очередное подтягивание или стояла по ощущениям сороковую минуту планки после множества приседаний. В общем, тренировалась до изнеможения. Они обсудили то, какие можно дать тренировки новобранцам, какие теперь у ребят появятся возможности и прочие детали, которые узнаются конкретно уже завтра. И сейчас Миртл кивнула сидящей в комнате Саше, пока брала со своей полки полотенце и чистую одежду. –Где ты была со вчерашнего вечера? – Браус сладко зевнула, явно предвкушая скорый отбой. –Перебирала документы, а сегодня на тренировке, – Миртл проверила всё ли взяла прежде чем начать путь в сторону душевых. –Ну это ясно, – Саша легла на кровать, исчезнув с поля зрения брюнетки. – Совсем в комнате не ночуешь просто, а мы с Микасой скучаем, между прочим. –Не думаю, что я вам сильно скрашивала времяпрепровождение, – отрезала Миртл, холодно глядя в сторону, где только что скрылась кареглазая девушка. –Ну-ну! – звонко рассмеялась Саша. – Это просто интересно очень. Ты забавно комментируешь какие-то глупые ситуации, отчего скучно даже как-то что-то обсуждать без тебя. Миртл направилась в сторону выхода из комнаты и напоследок, остановившись у двери, обратилась к Саше: –Тогда, сегодня возможно вновь импровизировать придётся. Я приду после отбоя. Брюнетка, выходя из комнаты, услышала, как шумно вздохнула Саша и грустно пробормотала "ну ладно", отчего пожала плечами в недопонимании и закрыла дверь. Медленно она направилась в сторону лестницы, дабы спуститься к душевым. Глаза Миртл слипались, мышцы все по ощущениям ныли, но в душе у девушки что-то словно трепетало только при одной мысли о том, как сильно она вымоталась. В голове было лишь то, что она становится сильнее с каждой тренировкой и нет предела её силам. Хотя подгибающиеся колени наверняка так не думали. Наконец прохладная вода вначале сковала все разгорячённые мышцы, после чего каждое волокно начинало постепенно расслабляться. Брюнетка хотела лечь прямо в душе от такой приятной температуры воды, но заставила себя начать смывать с себя всю грязь и весь пот, что накопились за многочасовую тренировку. В голове была такая пустота и такая чистота, что девушке показалось, будто бы с её души свалилась целая стена Мария. Она с облегчением выключила подачу воды, после чего, вытеревшись, вышла из душевой кабины и начала одеваться в чистую одежду. С наслаждением вдохнув свежий запах мыла, брюнетка решила, что простирает грязную одежду уже завтра в перерыве. Пока девушка возвращалась к себе в комнату, ощущение чего-то несделанного вонзилось острой иглой ей в мозг, щекотя изнутри череп. Брюнетка нахмурилась, прожигая всё, что попадало ей на глаза, и начала пытаться вспомнить, что же она не сделала. Как бы невзначай мимо неё пробежал какой-то солдат со стопкой документов, и тут брюнетка вспомнила про несделанный отчёт. "Вот же ж..." – пронеслось в её голове. "Придётся ночью писать, в перерыве отчёт уже не смогу написать". Девушка, когда закинула вещи в свою комнату, тут же захватила пергамент, перья и чернила, после чего направилась в уже привычное крыло, где и планировала в спокойствии посидеть ночью и заполнить отчёты. "Эта ночка обещает быть долгой..."

***

Потёмки. Сквозь плотные шторы старательно который день подряд пытается пробиться свет. Вот и сейчас пунцовые, будто разгневанное лицо, лучи упёрто бьются в чёрную ткань, но всё как о стену горох: теней так и не остаётся, лишь хитрецы оставляют небольшие полосы, очерчивая оконный вырез стен, и то не пробиваясь так далеко, как могли бы. Покрытый несколькими слоями пыли стол хранил на себе помимо грязи разбросанные бумаги, все запачканные чернилами. Неподалёку от пергамента валялась баночка с самим виновником испачканных документов. Они были наполовину заполнены, под столом же скучали их копии в виде скрученных комков, явно годящихся лишь для мусора. В полумраке вырисовывались две двухъярусные кровати, на нижнем этаже одной из которых лежала какая бесформенная груда, иногда шевелящаяся. Рядом с этой кроватью была забитая тарелками тумбочка, с кучей не открытых писем от родных и парочки друзей, что были в гарнизоне и военной полиции. Однако получатель явно не намеревался читать эти письма, даже не намереваясь, судя по всему, съедать то, что ему принесла сегодня медсестра. Уже подпортившаяся на жуткой жаре каша пахла чем-то кислым, а возле неё летали мошки. Но лежащей на кровати груде было абсолютно индеферентно на то, что происходило у него на тумбочке, а уж тем более и во всей комнате. Давно пустующие кровати давили на единственного жителя этого помещения, с каждым днём заставляя всё тяжелее и тяжелее его просыпаться и просто дышать. Бледное лицо со впавшими глазами, окружёнными чернющими синяками, более походило на маску: бирюзовые очи, подобные на пропасть, проглядывающуюся на несколько сотен километров вперёд, безжизненны, возле их уголков образовались язвочки от бесконечного вытерания слёз исхудавшими пальцами, брови словно застыли в выражении удивления, да в таком крепком, что на лбу уже вырисовывались морщины. Рот, некогда довольно часто улыбавшийся, теперь не мог приподнять уголки губ выше средней линии. Скулы словно заострились, некогда густые каштановые волосы теперь покрылись сединой, почти наполовину закрывая серебристым свечением голову, некоторые седые волоски проглядывали даже на бровях. На руках виднелись жуткие шрамы, которые растягивались и по всему телу, словно желая сожрать и без того бездушное тело. Вот он. Ник Фрост. Второй выживший на том перемешанном камнями, трупами, кровью и органами солдат и их лошадей поле. Место, где он, весь в крови от множества порезов и ссадин, выбирается из-под своей мёртвой лошади, чью шею насквозь пробило булыжником, полностью раздробив все позвонки. Какой чёрт потянул его тогда попросить Ханджи остаться с новобранцами за стеной, где были погибший командор Эрвин и Леви с Миртл из его отряда? Ник до сих пор не знал этого. Но он чётко знал, что ему невероятно повезло остаться в живых после этой битвы. А ещё он до сих пор помнит эти вопли, полные отчаяния и боли. Он помнит, как нёсся на своей лошади, мечтая о том, чтобы капитан быстрее разрубил звероподобного, чтобы хоть немного солдат осталось в живых. И он помнит, как начал кричать ещё громче завидев перед своим лицом массу осколков от булыжника, пробившего его лошадь. Дальше он падает, подвернувшись под лошадь, а та сверху на него. Он помнит, как громко хрустнули его ключицы, так громко, казалось, что хруст слышали даже титаны. Через него перескакивали оставшиеся в живых редкие солдаты, а он уже закрыл глаза, желая отдать своё сердце, отправившись в тот день в последний путь вместе со своими соседями по комнате. Он вспомнил позже. Он хотел быть не на одной стороне с капитаном, а просто рядом со своими новыми друзьями новобранцами, которых всё науськивал перед их первой миссией. Хотел их защитить. И не смог. Однажды, как помнит его сознание, командор Ханджи вытащила Фроста на вылазку к морю, чтобы показать тому, ради чего погибли те совсем зелёные пареньки. Ник был в полном шоке, тогда впервые за долгое время на его измученном безжизненном лице заиграла слабая улыбка. Он сошёлся с Флоком в строительстве ручейков, также оставшимся тогда в живых, но, в отличие от Фроста, не получившим ни единого ранения. Но вот после вылазки он вновь входит в комнату. Вновь этот стол, вновь брошенные вещи умерших, которые он не мог всё никак отдать, запирая изнутри комнату. Язвы в уголках глазах тогда вновь защипали, но не от солёной воды моря, а от соли слёз. И теперь, укутавшись в одеяло на забросанной кучей грязных вещей, Ник не мог встать. Он пытался в самом начале, когда ещё только вернулся от моря, писать отчёт о вылазке, но с каждым словом описания ему давалось тяжелее держать в руках перо, что, как назло, оставляло всё больше и больше клякс. И проклятые очи бесконтрольно заполнялись слезами, мешая преломлением света различать строки. Но сейчас это уже не важно. Бездна так глубоко въелась в его бирюзовые глаза, а выражение удивления так запечаталось на лице, что их уже ничем невозможно стереть. Он ничего не думает всё это время, просто лёжа в одной позе и глядя тупо в стену. В его ушах бесконечный свист, периодически разбавляющийся стуками в дверь, залетающими записками и письмами и стуком тарелок и кружек. Фрост смотрит на кашу, что принесла медсестра сегодня утром, а от неё идёт тот запах, что стоял на кровавом поле. Она подобна той каше, в которую превратился скачущий рядом его сосед напротив. От него остался лишь один глаз с половиной головы. Другая половина головы вместе со всем остальным туловищем было перемешано в мерзкий фарш. Из оставшейся целой половины головы вылезла часть мозга, покрытая осколками черепа, а глаз глядел куда-то вперёд. Кишки, лёгкие, печень, почки – всё это смешалось воедино в виде какой-то кроваво-розово-бурой массы, разбавленной местами мелкими осколками костей, волосами с гривы лошади и его собственными волосами и зубами. Спереди от остатков головы валялся кончик языка, уже высохший. И вот, когда Ник смотрит на кашу, принесённую заботливой Сьюзи, его внезапно начинает рвать желудочным соком, часть которого попала в тарелку, а другая на пол. Он оставил тарелку с едой на тумбочку и отвернулся, провалившись в не заканчивающийся и при пробуждении ад. А теперь в голове звон, длящийся бесконечность, когда вдруг кто-то входит в его комнату. Пустым взглядом загнанный в свою берлогу, словно дикий зверь, Фрост следит за приблизившимися двумя тенями: Даниэль и ещё кто-то в таком же белом халате. –Ник, это врач из столицы. Он желает побеседовать с тобой, чтобы далее дать тебе рекомендации. Фрост безжизненно глядит на то, как неизвестный доктор садится напротив него и говорит мягким, но уверенным голосом "рассказывай". Только парень открыл рот, как вдруг зашёлся кашлем из-за пересохшего горла. –Я принесу воды, – Даниэль сверкнул разноцветными глазами и скрылся в данном проёме, из которого в тёмную комнату лился свет, слепящий обитателя этой конуры.

***

–Но я не хочу уходить из армии, – возразил Ник едва переплетающимся сухим языком. Парень вновь сделал несколько глотков прохладной воды, принесённой врачом. Однако каждый глоток давался ему с трудом, болью отдаваясь в пересохшем горле при каждом передвижении жидкости по стенкам слизистой. Вновь сморщившись, Фрост поднял взгляд на сидящего напротив него врача. Он давно уже понял, что это за врач и чего хочет Даниэль, но так просто Ник не отдастся им. Ему не понятны собственные мысли, собственные желания и за что он держится, находясь в разведкорпусе, с каждым днём сгнивая всё больше и больше, однако он по-прежнему крепко цеплялся за надежду остаться здесь. И вот сейчас уже в миллиардный раз за весь диалог каждую реплику он заканчивает этой фразой. Психиатр хмыкнул, после чего почесал подбородок, взглянув куда-то в сторону. –Я ведь уже давно понял, что ты не собираешься уходить из армии, зачем ты каждый раз мне это пытаешься доказать? –Я не знаю. Врач слегка засмеялся, после чего медленно кивнул Нику. –Ты и сам видишь всю плачевность твоего состояния. Мне уже известно, что тебе нужно делать и каким образом далее действовать. Но для начала стоит посмотреть, что будешь делать ты сам далее после этого диалога. Психиатр вышел из комнаты, оставив Фроста сидеть в недоумении. Почему тогда, раз врач всё знает, он ничего не подсказал Нику? Что ему делать после этого диалога? Что поменялось? "Тебя могут выгнать". Внутренний голос словно пробудил Фроста. Парень смотрит на свои руки, будто видя впервые эти длинные худые пальцы, сгибающиеся и разгибающиеся по желанию их хозяина. Внутренний голос замолчал, давая возможность Нику рассмотреть новым взором свою комнату, где он сгнивал уже которую неделю. А ведь там, за той дверью, где скрылись врачи, всё это время кипит жизнь, что носится туда-сюда, как он слышал ежедневно сквозь звон. Пустое выражение лица, такое странное и жуткое, не исчезало, но бездонные бирюзовые глаза уже шаркали по комнате, подмечая старые вещи погибших друзей, грязные вещи их владельца, брошенные комки бумаги и разлитые чернила, растёкшиеся страшным чёрным пятном по всему столу. Окаймляющие оконный вырез в стене алые лучи стали тусклее, отчего комната, находившаяся и без того в полумраке, начала погружаться в полную темноту. Тогда Ник вдруг встал. На трясущихся ногах он подошёл к окну, решив убрать в стороны чёрную ткань, что всё это время закрывала его от окружающего мира. Взору Фроста предстало затухающее небо, на котором уже постепенно начинали появляться мелкие яркие точки – звёзды. Под окнами сновали часовые, охраняющие территорию штаба. Взгляд, запущенный куда-то за несколько сотен вёрст, улавливал малейшие движения на улице, а в голове возродился внутренний голос. "Видишь это?" –Да, вижу, – Ник отвернулся от окна, глядя на захламлённую комнату. "И как тебя ещё капитан Леви не уничтожил за такой бардак?" Словно по указке этого внутреннего управляющего Ник подошёл к скрученным комкам бумаги, начав их поднимать и скидывать в мусорное ведро. Затем он подошёл к своей тумбе, взял все тарелки в одну строку и, тяжело вздохнув, открыл двери со своей комнаты. –Ник? Парень обернулся и увидел Армина. Светловолосый в удивлении смотрел на Фроста, что решился, наконец выйти со своего убежища. –Как ты? – Арлерт подошёл к Нику ближе, до сих пор не веря в то, что сейчас видит своими глазами. – После вылазки на море ты вообще из комнаты не выходил. –Лучше, – Фрост смотрит куда-то сквозь парнишу, по-прежнему держа в руках скопленную посуду. –По твоему лицу и не скажешь, – криво усмехнулся Армин, после чего предложил свою помощь с тарелками. Ник согласился, отдав половину своей ноши Армину, и оба солдата в молчании зашагали по штабу, коридоры которого постепенно опустевали. –Почему ты не выходил всё это время? – Армин решился задать вопрос первым, чтобы поддержать хоть какую-то беседу с Ником, однако очень боялся его вновь спугнуть. –Я не знаю, – Ник честно пожал плечами, продолжая смотреть куда-то сквозь материю, явно не соображая даже того, что он сейчас так выглядит. –Вот как, – Армин опустил взгляд на свои носки сапог, проглядывающие при походке из-за груды тарелок. – Что заставило тебя выйти именно сейчас? –Ко мне приходил психиатр, – Ник вздохнул, после чего тихо продолжил. – Что-то заставило меня после этого диалога выйти и убрать свою комнату, закончить отчёт и прочее. Армин кивнул, после чего окинул взором голубых глаз грязные тарелки. Он решил, что стоит рассказать Нику то, что происходит в общем в штабе. –Командор Ханджи решила сделать большую часть нас капитанами и создать несколько отрядов, отдав нам на попечение новобранцев. Ты, Эрен и Маргарита не в этом списке, к сожалению. –А что с Маргаритой? – внезапно спросила Ник, резко обернувшись к Армину. Тот невольно застыл, едва не уронив тарелки. Расширенные кажущиеся бешеными, но на деле пустые бирюзовые глаза уставились опять же не на Армина, а куда-то словно сквозь, а брови ещё больше напряглись, выделяя на лице удивлённое выражение лица, напрягая при этом уже вырисовывающиеся морщины. Сердцебиение Арлерта участилось от страха из-за этого странного взгляда, чем-то подобного на взгляд Миртл или капитана Леви. Нет! Это вовсе не тот взгляд, это какой-то болезненный, дикий взгляд, какого он ни разу не замечал ни у одного из брюнетов. На него словно смотрит не человек вовсе. –Она беременна от какого-то торговца с рынка, у них там любовь, все дела, живут где-то надалеко от штаба, – пробормотал Армин. – Но я не знаю подробностей. –Понятно, – Ник кивнул, продолжив идти в сторону кухни. Армин пошёл следом за ним, нахватавшись от этой временной остановки сотни миллиардов мурашек, что до сих пор бегали по его спине, заставляя волосы по всему телу вставать дыбом. "Что же стало с тобой, Ник? Даже Флок не выглядит таким побитым..." – Армин нахмурился, следуя за Фростом.