Metamorphoses

      - Видимо Три-ни-сетте в моем мире сжалилась надо мной, сделав меня парнем, - пробормотал Савада, скептически оглядывая свое собственное лицо в зеркале. Или, если говорить начистоту, не совсем свое.       Савада Тсунаеши – двадцатидевятилетний мужчина, в самом расцвете сил и духа. Нео Примо Вонгола…а, впрочем, вы наверняка слышали уже о нем(иначе что бы вам вообще тут делать?)!       А из зеркала на него смотрела девичья мордашка, по самым оптимистичным меркам, лет четырнадцати от роду. В ней, определенно, проглядывались общие с мистером Савадой Тсунаеши черты, вроде карамельной шевелюры с неповторимой прической «меня то ли ударило током, то ли закинуло прямо в ураган»…это был все же не он. Девичье личико оптимистично улыбнулось своему отражению в зеркале.       - Ну что, и не из таких передряг вылезали! – весело отрапортовал себе он и обернулся на ванную, полную бледно-розовой воды.       Для самоубийства Савада Тсунаеши во всех мирах был слаб (или уж слишком силен), что стоило признать. Местной же его копии не повезло в том, что к природной и абсолютно неистребимой неуклюжести прилагалось женское тело, за которым нужно ухаживать. В том числе и брить…в определенных местах.       Девочка мучилась не слишком долго – со свойственной только Саваде виртуозностью она умудрилась бритвой перерезать себе бедренную артерию.       Как?       Даже не спрашивайте.       Тсуна даже думать об этом не желает.       Старательно убрав в ванной следы несчастного случая, переодевшись в принесенную предусмотрительной хозяйкой тела школьную форму и, не став заморачиваться с прической (волосы местной его версии были ничуть не длиннее его собственных), открыл дверь из ванной.       Теперь предстояло знакомство с местной версией его семьи.       

***

      Выводы получались до смешного неутешительными: жизнь Савады Ешико была ничем не лучше, чем жизнь Савады Тсунаеши (а он так надеялся на заслуженный, черт возьми, отдых. Видит Три-ни-сетте, уж его он точно заслужил!), а в чем-то даже превосходила ее по отвратности.       Конечно, Еши была всего лишь девочкой, но от этого не переставала быть дочерью Внешнего Советника Вонголы (чтобы Иемицу чихалось во всех параллельных мирах!), а значит, имела определенный вес и значимость в мафиозных кругах. Но, к сожалению, в этом мире Иемицу, кажется, действительно любил свою дочь, и это было связано с несколькими проблемами:       Во-первых, Тсуна (надо было привыкать к своему новому имени, но было трудно) не могла и шага ступить без верных защитников за спиной, коими являлись Хибари и Ямамото. Старые и привычные Хранители в этом мире были рядом, но относились к Еши, как подобает охране относиться к оберегаемой принцессе. Разговаривать они отказывались, лица строили самые серьезные, на шутки не реагировали, на попытки коснуться, в самой корректной манере говорили что-то о том, что это было не положено. И как с такой охраной бедная девочка умудрилась убиться в ванной, если в школе они провожали ее до самого туалета на полном серьезе, было не ясно.       Во-вторых, отношение в школе, как к главной принцессе, было непривычным, и что скрывать, неприятным. За двадцать девять лет своей жизни, добрую половину из которых Тсунаеши провел в обществе мафиози, он понял, что Кея-сан все же был прав в своих взглядах: толпы людей вызывали раздражение и зуд в руках. В мафиозном мире Тсуна почти целиком избавился от навязчивого внимания – общение его проходило в деловых обстановках, или в кругу людей, чье мельтешение не вызывало навязчивого желания убивать. В школе было несколько сотен подростков, каждый, КАЖДЫЙ из которых вечно стремился выказать Саваде свое уважение. К концу первого учебного дня Тсуна заработал нервный тик.       Чем меньше будет сказано о третьей проблеме в лице репетитора-киллера Реборна, тем лучше.       Ну, и, наконец, четвертое. Тсуна, как девушка, рано или поздно должна выйти замуж. И, по мнению «любимого папочки», лучше рано. И вроде бы не такая уж и проблема – убийство женихов Тсунаеши проворачивал с тех пор, как Хром была официально представлена в качестве Хранителя, после назначения Тсуны на пост, и до тех пор, пока не умер…Но. Но.       Его женихом был Занзас.       Можно занавес? Мы, в лице Савады Тсунаеши, с полной серьезностью заявляем, что играть в этом фарсе мы не намерены.

***

      Из-за юбки внизу неприятно поддувало, белье было каким-то маленьким и кружевным, и ощущения были, будто тебя совершенно голым выставили прямо на сцену. Благо, хоть каблуки носить не заставили, иначе было бы грустно так нелепо снова потерять жизнь, после одного феерического возвращения. Но даже те лодочки, в какие мама с огромной любовью засунула тсунины ноги (пора было привыкать, что вот эти две маленькие ножки тридцать пятого размера – его) ужасно терли и мешались.       Волосы собрали в какую-то невообразимую прическу, неизвестно как справившись с их длиной и непослушностью (честно говоря, Савада просто отключился на все время, пока толпа женщин, предводительствуемая его доброй матерью, наряжала его), платье напялили дурацкое какое-то, очень облегающее (было бы что облегать, с грустью подумалось), еще и благородного голубого цвета…       Короче говоря, это было очередное «свидание» с Занзасом, да.       Глава Варии во всех мирах был поразительно одинаковым: огромным, плечистым, хмурым и совершенно не внушающим никаких теплых чувств. Тело, по старой памяти, слегка вздрогнуло, видимо даже Ешико его побаивалась.       Жаль, что Тсуна уже лет пятнадцать как нет.       - Так и будем стоять? – невозмутимо поинтересовался он, стараясь совершенно игнорировать, как неприятно было касаться залакированных донельзя волос. – Поздоровался бы с невестой хоть…       - Мусор…- нехорошо прищурился Занзас, а Ешико в драматичном жесте сложил руки на груди, пародируя позу из какой-то мелодрамы. Мама обожала их смотреть во всех мирах.       - Я поражен в самое сердце, - закатив глаза, со всем возможным пафосом произнес Савада.       Что мог сделать ему Занзас? Ничего. Он был всего лишь Главой Варии, признанным приемышем Тимотео, сводным братом для Массимо, настоящего Десятого Вонголы. А Тсуна (ладно, Ешико) была дочерью Внешнего советника, да и к тому же прямой представительницей ветви Первого.       Занзасу буквально одолжение делали, выдавая за него свое самое главное сокровище. Конечно, не без крамольных идей в получении идеального потомства, но куда уж без этого?...       В общем, если что-то с Тсуной случится – то Занзасу тут же не поздоровится, потому что самим Тимотео сказано малышку любить, холить, лелеять и ни за что не обижать. Реборн долго ржал, понимая, какую свинью Вонгола подложила своему приемышу.       Тсуна репетитору, конечно, открылся. Кто он такой, чтобы противостоять великому Аркобалено?! В этом (да и во всех остальных, наверное) мире Реборн был самим собой, а это значило, что даже мечтать о том, чтобы обвести кого-то его уровня вокруг пальца, было бы глупо. Солнце буквально раскусил его еще до того, как он в то злополучное утро спустился со ступеней. Долгий, обстоятельный разговор, долгая истерика Аркобалено и взятое с Савады обещание и в этот раз разобраться с Три-ни-сетте – вот что его ждало.       А вы говорите, водить Реборна за нос…наивные.       В общем, на встречу с Занзасом Тсуна пришел совершенно безбашенный и злой. Потому что девочкой быть тяжело, а по календарю значилось, что скоро ему встречать…то самое! Все злило, Занзас, с этими его жуткими перьями и енотовым хвостом в волосах – вызывал нервную истерику, а вернувшийся с «заработков» папаша-Емицу и вовсе довел Еши до белого каления своей душной заботой.       Горячо любимый репетитор с дерева наблюдал за происходящим, где-то по периметру ходили тсунины охраннички…наверное, варийцы были неподалеку.       Занзас был в осадке, потому что Тсунаеши, не сдержавшись, продолжил:       - Ты что, совсем меня не любишь?!       Вызвать слезы оказалось удивительно легко…хотя, месячные скоро, женское тело хрупкой и сопливой четырнадцатилетки…вбитые Реборном еще в прошлой жизни навыки актерской игры, не без этого…и вот, стоит Ешико, зареванная, перед совершенно потерянным варийским боссом…       Камера стоп! Реборн-сан, смейтесь пожалуйста, со своего дерева потише!

***

      - Кея-сан! – радостно перепрыгнув последнюю ступеньку и едва не пропахав носом землю, отозвался Тсуна, лежа на руках своего Хранителя (как, все-таки хорошо в этом мире! Вечно тебя на руки ловят, поддерживают, подхватывают!). – Доброе утречко!       - Доброе, зверек, - слегка скривившись, через силу отозвался Хибари, поставив Саваду на ноги.       И снова скривился, потому что победный крик Тсунаеши вряд ли можно было невозмутимо выдержать, если ты нормальный человек.       Реборн выдерживал. Что и не удивительно.       - Я знал! – вскинув руку, отозвался Савада и тут же чмокнул собственного хранителя в щеку. – Видите, не так уж и сложно со мной разговаривать, правда? Пойдемте, скорее в школу, я просто обязан рассказать об этом Такеши-куну!       Долгое и почти безуспешное сведение мостов с Хранителями Тсуна вел уже больше месяца. Он во что бы то ни стало хотел, чтобы они снова стали его друзьями и, в отдаленной перспективе, снова восстановили связь Небо-Хранитель…но вообще, ему бы и общения хватило.       Без Хранителей, которые были частью его жизни ровную ее половину, было очень пусто. Первое время, занятый обустройством в новом теле и мире, Нео Примо не понимал этого, но, едва жизнь стала привычной, он вдруг ощутил жуткое давящее одиночество.       Конечно, эти мальчики не были теми самыми Кеей, Такеши…это все-таки были хранители Ешико, не Тсунаеши… Но раскидываться ими он не желал ни в коем случае. Он не хотел быть одиноким, и скитаться, подобно Реборну…повсюду. У Тсуны были Хранители, и пускай эти, местные их версии, были совсем непохожи на его ребят…это все-таки были они. Так же, как и Тсуна все-таки был Ешико.       Отношения пока развились лишь до уровня «мы здороваемся в ответ и односложно отвечаем на прямые вопросы», но даже это обстоятельство вызывало у Тсунаеши восторг. Он радостно пылал своим сильным и стабильным Небом, делился им с Хибари и Ямамото и крепко-накрепко привязывал их к себе. Это был долгий путь, кому, как не ему знать об этом, но он не собирался останавливаться.       - Реборн? – удивленно отозвался он, подхватывая на руки репетитора.       - Гокудера прибыла в Намимори.       - О, чудесно! – засветилось от счастья девичье личико. Потом до Тсуны дошло. – Стоп, что значит «прибыла»?!       - Не строй из себя идиотку, Бесполезная Еши, - явственно закатил глаза Реборн.       - ДА ЗА ЧТО МНЕ ВСЕ ЭТО?!

***

      - …       - Ты все такой же неприятный, Занзас, - лениво отпив из своего стакана, отозвался Тсуна.       - …       - И неразговорчивый, - снова покачал он головой.       Обезоруженный, вырубленный и связанный Занзас радовал взгляд Савады своим видом. Пятое свидание проходило просто прекрасно.       - Супружеский долг ты с него так же взимать собираешься? – с интересом вопросил Аркобалено, перехватывая из руки Тсуны устрицу.       - Что-нибудь придумаю, - беспечно пожав плечами, отозвался он, счастливо прикрывая глаза.

***

      - ТСУНА, ЕБТВОЮМАТЬ!!!!       - Хаято-чаааааан, не злись, - повиснув на руке Гокудеры, отозвался Тсуна, с интересом заглянув ей за плечо. – Ну сжег я твой стол, ну с кем не бывает….       - Я ТЕБЯ ПРИДУШУ, САВАДА!       - Ой-ой, боюсь. Я на тебя Бьянки натравлю! – в самых что ни на есть оскорбленных чувствах отозвался Савада. – А вообще, я тут придумал, как в этот раз точно заставить Реборна жениться на твоей сестрице.       - …       - И переехать из Намимори навсегда.       - … - потерев пальцами переносицу, Хаято только тяжело вздохнула. – Ладно, я заинтересована.       Со своим Ураганом у Тсунаеши было очень много общего. Хаято буквально звалась его лучшей подружкой.       Подружка все еще мечтала его порой придушить, и, в очередной раз убегая от нее, до зубов вооруженной, Тсуна с ностальгией вспоминал своего Хибари.       Местный гнался за Гокудерой с намерением оторвать ей голову. В этом мире именно она была главным врагом Облака.       Тсуна ставил десятку долларов, что к концу старшей школы они как минимум переспят. Реборн считал, что им понадобится максимум этот год, и положил в банк сотню.       Ямамото ставок не делал.       Зануда.

***

      - Савада, ты можешь объяснить, почему ты говоришь о себе в мужском роде? – Скуалло устало оперся о косяк, наблюдая за Тсуной, с интересом забирающимся на стол, чтобы снять со стены очередную турецкую саблю.       - Так душа велит, - ничуть не отвлекаясь от своего дела, отозвался Тсуна, облизывая губы. – Ты как считаешь, Ямамото это оценит?       - Твой телохранитель оценит, если ты слезешь с этого стола и моего босса, и целый и невредимый вернешься домой.       - Такеши-кун форменный зануда, - пнув ногой Занзаса, все так же безучастно лежащего в глубокой отключке, заключил Тсуна. – Скуалло, ты будешь не против, если я попрошу подвезти бедного меня домой?       Супербия усмехнулся и прямо-таки джентельменским жестом протянул руку.       Все же, отсутствие дурацкой клятвы и Колыбели прекрасно влияло на его характер.       - Учти, Савада, за это ты мне будешь должен.       - Боже, бери, что хочешь, - весело отмахнулся Тсуна, хватаясь за руку чужого Хранителя, и с привычным для него изяществом падая на мужчину. – За то, что меня хоть кто-то воспринимает всерьез, готов отдать половину Вонголы. Хочешь?       - Предложение, конечно, интересное, - обхватив девичью талию и преспокойно поставив Саваду на ноги, отозвался Скуалло. – Обещаю подумать.       - Сколько тебе угодно, - покивал Еши. – А теперь на твой клевый мотоцикл!!!!

***

      - Ха-пха-пха-пха-хпа!!!       - Да, Бьякуран, это прямо-таки гомерически смешно, - закатив глаза и потерев висок, мрачно отозвался Тсунаеши. – Но я пришел сюда не за тем. Мукуро мне отдай.       - Тсунаеши-кун, ну что ты такой злой, - распластавшись на диване и дьявольски улыбнувшись, отозвался Бьякуран. – Давай поболтаем хоть?       В лицо ему прилетела пачка маршмеллоу. Немножко ускоренная Х-баннером.       - Сейчас же.

***

      - Тебе когда-то говорили, что ты не вовремя?       - Я всегда невовремя, дорогуша, - радостно отозвался Тсунаеши, откидывая назад длинную косичку (мама настояла, а не порадовать эту святую женщину он считал кощунством), и присел на корточки около тела, которое изучал Скуалло.       - Это кто его так отмудохал? – щурясь от восторга, отозвался Савада, тыкая чужое лицо в щеку.       - Массимо, - с некоторым сомнением отозвался Супербия, сложив руки на груди. – Но вот что его заставило?...       - Ну, возможно, - расплываясь в довольной улыбке, отозвался Тсуна, - только возможно…одна птичка ему напела, что твой босс лез под юбку к его горячо любимой кузине.       Послышался хруст костей. Кажется, Скуалло отбил Скариани парочку ребер.       - Не злись на него, Скуаллочка, - сладким тоном Луссурии отозвался Савада, поднимаясь с короточек и оборачиваясь к нему. – Возможно, эта кузина немножко приврала.       - Савада!...

***

      - Ну и как тебе в этом мире, Тсунаеши-кун?       - А, Шахматоголовый, - слегка скривившись, Савада с тяжелым вздохом поднялся с кресла. – и ты, наконец, заглянул на огонек…Ну, на самом деле, терпимо?... Тут все не так, как у нас, конечно, но, вон, даже проклятие Аркобалено снять оказалось очень легко…       - В этом мире Три-ни-сетте гнется под своих верных Хранителей, как пластилин, - с усмешкой заметил шаман, видя, как Савада закатывает глаза.       - И зачем тогда тут вообще Проклятие, мне неясно. Я не одинок, пускай этот мир куда-то дел половину моих хранителей… возможно, еще не время их найти. Да в общем, я привык, в конце концов.       - Удивительная покладистость от кого-то твоего склада характера.       - В том мире я мертв, Шамахтоголовый, - криво улыбнувшись, отозвался Тсунаеши. – Даже когда Бьякуран и Юни предложили мне вернуться к ним…Этот я уже не их Савада Тсунаеши. Тело это не главное. Они уже отпустили меня, не хочу бередить им сердца и души. Да и к этому миру я как-то, привык? Он спокойный конечно, до жути, но я найду себе приключения.       - Кто уж, если не ты, - хохотнул шаман. – Я, пожалуй, пойду, а не то твой жених мне голову открутит…       - Какой жених? – удивленно покрутив головой, отозвался Тсуна. – Занзаса я три года назад отшил!       Но на вопрос ему так и не ответили.       - Ладно, старый пердун, без тебя разберусь, - закатив рукава толстовки, отозвался Тсунаеши, и с ноги распахнул дверь.       - Черт бы тебя побрал, Савада!       - О, Скуалло, привет! Ты какими судьбами?...