Любовь это...

      Это была односторонняя битва, где атаковал только Вокс, а Аластор лишь искусно, словно танцуя, уклонялся от всех атак. Это поистине было захватывающее зрелище! Но только не для Чарли, она переживала за оленя и также у неё был вопрос:почему он не атакует? Разве так он обычно сражается?       Да, она права, Радио-Демон никогда ни с кем так не дрался. Но он не был в смятение, его переполняла небывалая радость за то, что его чувства всё-таки не односторонние. Аластор не следил за своим противником или за его атаками, которые летели в него с намеренностью убить. Впервые он почувствовал, что сейчас в его душе покой. Покой, которого не было очень давно, когда демон ещё был пятилетним мальчишкой, мечтавшим о хорошем будущем… Но Ал заметил, что всё-таки сражается и находиться на арене, когда один провод уничтожил его серёжку и пронзил его грудь с руками, чёрноволосый почувствовал сильный жар и слабость, которая распространилась по всему телу, делая его очень вялым и неподвижным, что очень сильно может сказаться на исход этого поединка.       Вокс улыбаясь до ушей, как безумец, сказал: — Неужели это всё на что ты способен? — Аластор снял свой сюртук и, призвав трость, сказал чуть смеясь: — Прости, не заметил, что мы сражаемся, слегка задумался… — его ледяной голос резал уши, вокруг него начала образоваться тьма со знаками магии Вуду, откуда были видны лишь ярко-красные глаза, которые смотрели на Вокса с нескрываемой жаждой убийства и надменностью. —  Но…этого, больше не повторится, будьте уверены…— чёрный алмаз раскололся на мелкие осколки, от его слов. Хоть все и видели его демоническую форму, но лишь малую часть, никто её не видели никогда в полной, завершающей форме, ведь тот никогда не любил полностью раскрывать свои способности и магические способности.       Тьма отступила, но знаки Вуду остались, сейчас у Аластора не было оленьих ушек, но рога изменили свою форму, так что с большим трудом их можно назвать оленьими. Волосы стали ещё длиннее, примерно до ягодиц. Его руки после локтя покрылись шерстью, он стал довольно высоким, почти достигая роста Валентина, если без его похотливой головы. За его спиной было один сгустков тьмы, напоминая по форме крыло.       Он холодно, смотря на Вокса, сказал: — Упс… Даже моя сила посчитала это не приемлемым оскорблением в мой адрес? Ну, а ты как думаешь телевизионная коробка, которая совсем скоро окажется на свалке, где тебе и место?       Вокса взбесили слова Аластора, поэтому он засветился салато-голубым светом и сказал своему сопернику голосом наполненным телевизионными помехами, в которых явно читался гнев и злость: — Зря ты меня спросил! Я тебя уничтожу, Радио-ублюдок! — его полностью поглотил этот свет, после того как он растворился на месте телеведущего стоял мужчина с черной шевелюрой и с шрамом на одном глазу, одет в свой привычный костюм, руки были в когтистых чёрных перчатках и испускали ток, похожий больше на замыкание.       Вроде бы ничего не изменилось, но все почувствовали силу Вокса, хоть он и решил пока не показывать весь свой потенциал, а зря, очень зря.       У них начался второй тайм, правда в отличие от первого этот закончился в мгновение ока. Тело Вокса бездвижно лежало за пределами арены в кровавых ранах вбитое в стену. Победителем объявили Аластора, правда, ему было всё равно на эту победу. Он молча подошёл к телеведущему и, выставив руки напротив, закрыв глаза, начал лечить. Раны исчезли словно их и не было, а олень ушёл, в комнату ожидания.        Его облик постепенно возвращался в норму, но голова гудела, хотелось безумно спать. Он сел на диван и мгновенно уснул. Оверлорды, что находились рядом решили к нему не лесть, ведь сзади него появилась тень, которая начала делать массаж, положив свои руки на плечи господина, также она зловеще, на них смотрела улыбаясь по безумнее хозяина, давая намёк чтобы те не приближались, а то за их жизнь она ответственности не несёт.       Остальные бои прошли не менее интересней, хоть Ал и пытался скрыть свою силу, выходило слишком фальшиво. Может все присутствующие и не поняли этого, но от глаз короля не скроется ничего.       Где-то в пятом поединке Ал начал по-тихоньку сдавать позиции. Он дрался против Валентино. Стоит отметить, что он не только на порнофильмы горазд. У него слишком раздражающая способность, он может призвать какие-то летающие сердечки и если хоть одна попадёт в тебя, то ты будешь подчиняться ему, как раб или слуга, или окунешься в кошмарные воспоминания своей прошлой жизни.        Аластор стоял на краю арены, опираясь лишь одной ногой. В него полетела целая орда этих гребаных сердечек, одна кстати всё-таки попала в цель. Демон стоял бездвижно, а Валентино уже хотел захохотать от предчувствия победы, но тентакли радиоведущего схватили его за глотку, не давая и малейшую попытку на побег. Чёрноволосый медленно подошёл к нему и сказал на родном языке Валентино. — Mi hai fatto ricordare qualcosa che non valeva la pena e panerai per questo.*       После этих слов сутенёр буквально впечатался в пол, гравитация вокруг него стала тяжёлой, давя директора порностудии вниз, чтобы тот буквально слился с полом, а радиоприемник лишь поклонился и спросил: — Что ты должен сказать сейчас если не хочешь впечататься в пол, сломая шею и пару костей, а после «случайно» умереть?       Валентино сдавлено прошипел: — Сдаюсь, сжалься…       Это был позор, который весь Ад запомнит навсегда.       Вы наверное спросите, а кто 12-й, ведь 11 это нечётное число? Этим двенадцатым был, сам Люцифер. Падший спустился на сцену и хотел уже начать драться, но, увидев, что демон сейчас явно в отключке, хоть он и стоит, смотрит своими кровавым очами, которые медленно пожирают тебя изнутри, это было далеко не так. Сейчас демону было невыносимо плохо, его тело потяжелело, а разум уже готовился уйти в небытие.       После минуты молчания олень говорит. — Ваше Величество, я сдаюсь… — от этого публика опешила, а олень безшумно упал лицом на пол.        Чарли сорвалась с места и бросилась бежать к нему. Люцифер очень странно смотрел на Аластора, который начал рвано дышать. Шарлотта подбежала к отцу и спросила. — Отец, что с ним? — тревожно спросила она. Её голос предательски дрожал и это правитель конечно заметил.        Не долго думая, и, наклонившись к телу демона, он приставил к шее два пальца, нащупывая пульс. Пульс был, но очень слабым. Признав поражение демона, падший сразу же позвал лекарей и объявил свою победу (но в душе он сгорал от нетерпения подраться с ним в полную силу).       Чарли услышав итог, подбежала к радиоведущему и, положив его голову на свои колени, плакала чёрными слезами. Всех присутствующих, Лилит до этого проводила на выход. Аластор слегка открыл глаза, которые почти ничего не могли видеть, но, увидев светлое жёлтое пятно, слегка улыбнулся и протянул свою руку к её бледной щеке. Она смотрела на него отчаянно и подавлено, а он, вытирая её черные хрустальные слёзы, сказал. — Не плачь… — и его рука опустилась, а очи закрылись, он дышал, но рвано и тихо.       Пришли лекари и забрали Радио-Демона, а Чарли прижавшись к отцу и матери начала плакать. Родители решили не расспрашивать её сейчас, о том, что между ними происходит, поэтому телепортировались в замок и, положив уже спящую дочь на кровать, но перед этим переодев магией в пижаму, направились к Аластору.