Любовь это...

      Аластор проснулся в постели с мокрой тряпкой на его лбу. Он попытался встать с постели, но не смог. Тело просто вялое, словно он работал целый месяц на заводе, тратив на сон лишь час. Поняв, что слезть с этой кровати он вряд ли сможет, демон стал осматривать комнату, в которой очутился. Она была точь в точь, как в доме, за котором просматривает Элизабет и радиоприемник не прогадал. Радио-Демон действительно был у себя дома, вот только он не помнит, как зашёл сюда, ведь он делал свою работу в отеле, но почувствовав что-то плохое с Чарли, не медля телепортировался к ней, а после…а что было после?       Этот маленький отсутствующий отрывок памяти ужасно раздражал тирана, ведь он никак не мог его вспомнить, сколько не пытался. Он не заметил, как в комнату вошла Элизабет с подносом, где стоял стакан воды с таблеткой, которая медленно рассасывалась в стакане. — Господин, вы уже проснулись? — спросила она, подойдя к нему, положив поднос на тумбу. — Да, — ответил Ал, пытаясь присесть, но Лис его остановила. — Вам ещё рано вставать… И вообще о чём вы только думали, когда пошли сражаться в вашим то шатком состоянии! — стала отчитывать демона, хранительница дома. — В каком состоянии? — спросил олень, держась за голову, которая просто ужасно болела, а благодаря тому, что демонесса чуть ли не орала на него, она разболелась лишь сильнее. — У вас был нервный и магический срыв, благодаря которому вы сейчас в постели, — ответила она, чуть успокоившись, и взяла стакан в руку, чтобы отдать радиоприемнику. — Спасибо… — поблагодарив Лис, он выпил весь стакан залпом. — Господин, вас что-то тревожит? Вы никогда за эти года проводили себя до этого состояния… Знаете, как я беспокоились за вас, когда лежали здесь почти не дыша с высокой температурой… — говорила она плача. — Прости, что заставил волноваться… Но такого больше не повторится, поэтому успокойся, вот так. Слёзы никому не идут, даже тебе, — вытирая ей слёзы, говорил алый демон. — Кстати, господин, почему вы больше не испускаете ангельскую силу из вашего тела, как обычно? — спросила демоница, смотря на хозяина поместья прямо в алые очи, ища ответ. — Потому что, моих крыльев больше нет… Я пожертвовал ими, чтобы вернуть моего любимого человека, которого убили… Можно сказать, что лишился их за то, что не смог её сберечь… — ответил Ал, вставая с кровати. — Ясно… Но Ваше тело почему-то принадлежит Аду и Раю, почему? Как у падших, но у них есть крылья, а у вас х нет… — сказала она, заинтересованно смотря на него ожидая историю, от которых просто без ума. — Недавно меня насильно отправили в Рай, где не смотря на всю неземную красоту этого мира и обитателей, пряталась невообразимая гордыня, которая пленила всех кроме самого главных из них… Хотя он остался уже один… Там мне пытались промыть мозг, превратив в живую куклу, подчиняющая любым приказам… Но я с трудом смог этого избежать, хоть и не полностью… И вот однажды меня отправили на чистку, как командира маленького отряда… Однако они прогадали, когда я встретил Чарли и она поспособствовала мне в снятии моего проклятия… — сказав это он посмотрел в пол, ведь вспомнилось слова Михаила про его родителей. — Какого? — спросила демоница, заметив этот тяжёлый, полный сожалением взгляд, но решила его отвлечь своим вопросом. — Проклятье, которое запечатало большую часть моих воспоминаний, — ответил Ал, улыбнувшись. — Ясно… А ваши крылья… — спросила Лис, ведь не чувствует былой мощи своего господина, словно она уменьшилась чуть ли не в два раза. — Так и не восстановились, дорогая. Да и вряд ли вообще они ещё раз засияют у меня на спине, — сказал он, опустив уши.       Эти крылья всегда его оберегали, хранили его гнилую душу, не раз они его выручали. Для него это было не просто лишится почти всех своих ангельских сил, но что-то внутри него умерло, не издав и крика о помощи. — Господин, разве вы не можете их вернуть? — Если верну, то Шарлотта умрёт… — ответил Ал, как по его бледной щеке потекла одинокая слеза. — Извините… — попросила прощения Элизабет, ведь ей было очень ловко в этой ситуации. — Да ничего, не переживай ты так… Кстати, а что я делаю в своём доме? — спросил олень, смахивая слёзы и сменив неприятную, для него, тему. — Вы не знаете? — Не помню, — ответил демон, почесав свой затылок. — Вам принёс сюда, Его Величество Люцифер Магне, сказав, что вы сражались с Марвиком на данном пике своих возможностей… — не успев что-то сказать, как её грубо перебил восторженный Аластор. — Ясно, я бы сказал отлично! Я надеюсь, что не убил этого крысёныша! -? — Я брошу вызов на дьявольскую дуэль Марвику завтра, на собрании всех оверлордов, где он не сможет мне отказать, ведь полностью опозориться, не приняв вызов у того, кого однажды победил, — говорил Аластор, безумно улыбавшись, уже представляя, как будет мучить Марвика, за его глупость занять территорию Радио-Демона. — Но разве он не Агнес проиграл? — спросила она, слегка не понимая слов господина. — Да, он проиграл моей сестре, однако, в газете написано, что он победил не Агнессу, а меня, за что он и поплатится завтра! — сказал демон с помехами в далеке. — Ясно, а что вы сейчас планируете делать? — Сейчас мне должны передать посылку из Рая, от родителей… — сказал Аластор грустным тоном.       И в этот момент в дверь кто-то постучался и олень направился к ней, не спеша, качаясь, ведь вялость всё-таки очень сильно ощущалась, когда он пытался что-либо сделать. Лис он попросил подождать в комнате. Открыв дверь, радиоведущий увидел Михаила с двумя огромными чёрными коробками. — Приветствую Вас ещё раз, Господин Аластор, я принёс посылку, — ответил архангел, входя в апартаменты демона. — Приветствую, спасибо вам за труд. Небось устали с столь долгого пути. Может чаю, или вы предпочитаете кофе, уважаемый? — спросил олень своим бархатным голосом без помех, отправляясь в гостиную, а небожитель пошёл следом. — От кофе не откажусь, но я к тебе слегка по другому вопросу, Аластор, — ответил Михаил, сев в одно из свободных кресел, которые располагались вокруг круглого стола из чёрного дуба. — По какому? — спросил радиоведущий, заваривая кофе. — Как поживает мой брат с племянницей? — Хорошо я бы сказал отлично! Ваша племянница само очарованье, выросла настоящей красавицей, а ещё открыла отель для грешников, чтобы те исправлялись в нём, попадая в Рай. — Хахахахахахах… И как же отреагировал мой дорогой младший брат? — рассмеявшись до слёз, спросил архангел. — Он был в немом шоке 3 дня, когда я ему сообщил об этом! — тоже посмеиваясь, ответил демон, вспоминая мину короля в этот момент. — А с Люцифером всё нормально хоть? — серьёзным тоном спросил Михаил. — Да, с правителем всего Ада всё просто замечательно, не считая вечную скуку, которая ушла с моим появлением. Мы с ним довольно часто играем в шахматы и болтаем о всём насущном, — ответил Ал, наливая заварившиеся кофе в две чашки, и направился к столу, где и сидел архангел. — Это хорошо… Я рад, что хоть у них всё в порядке. Но, а ты как? — тревожно спросил пернатый, смотря на демона, который только что присел к нему, положив чашку горячего и горького кофе. — Со мной?..Не знаю… Я теперь одновременно знаю что должен сделать, а с другой, что изменится, вернув себе власть и всю прочую чушь? Даже если и верну её не факт, что мой титул и территории захватят другие. Я полностью запутался, Михаил. Иногда складывается такое чувство, что я один брожу по бескрайней пустоши, где всё черно, как мрак, правда эта тьма живая, и она всегда следит за мной поджидая момент, когда я сдамся, чтобы полностью поглотить… — Не переживай ты так. Запомни раз и навсегда, мой дорогой друг, ты не один в этой грешной дыре. Ведь у тебя наконец-то за столько долгих лет появились хорошие друзья и возлюбленная. Не надо зациклировать своё внимание на прошлом, ведь ты живешь настоящим, а впереди лишь будущее. — Спасибо… А как в Раю? — тёпло улыбнувшись, поблагодарил красноволосый, но после задал вопрос, от которого лицо архангела помрачнело. — Сейчас там полный Хаус и неразбериха с её смерти… Она всегда поддерживала порядок, была ответственной, ненавязчивой, такой яркой и искренней… Но теперь с её смертью Рай стал чем-то напоминающий Ад, — ответил архангел, смотря в потолок. — Да, моя мать и вправду была такой. Но еще она была очень доброй… Жаль что именно это качество погубили её с отцом… — Это верно… Ну ладно, мне пора уходить, спасибо за кофе и за то, что рассказал мне про них. Я тебе очень благодарен. — сказал Михаил, крепко обняв Аластора на прощание. — До новой встречи, мой пернатый дорогой друг, Михаил, — обняв в ответ, но после разомкнув их объятия, сказал с улыбкой на лице. — До скорой, Аластор, мой драгоценный и единственный друг, который есть в этой прогнившем мире, — сказал в ответ Михаил и, взмахнул своими крыльями, отправился в небо.       Демон стоял бездвижно, наблюдая за удаляющем силуэтом, который исчез полностью спустя несколько минут. А после направился в дом, где его уже ожидала Элизабет. — Я не думала, что вы дружите с этим небожителей, господин, — сказала она, вставая с кресла. — Я с ним подружиться несколько десятилетий назад и то это была случайная встреча, но перед всеми мы общаемся через чур вежливо, ведь это можно сказать очень запретная дружба, моя дорогая, — ответил Ал, присев в кресло. — А почему запретная? — Люцифер ненавидит Михаила за то, что последний свергнул его с небес, не приняв его сторону во время восстания против Великого Господа Бога Нашего, что создал всё сущее. Вот только Люцифер не знает, как больно было самому Михаилу, делая это… — Понятно, а что в коробках? — спросила она, смотря на них с заинтересованным взглядом. — Сейчас посмотрим… — ответил Ал, вставая с кресла, направился к коробкам.       Они были чёрного оттенка с алой пентаграммой по середине, длинной они были как рост Элизабет, а ширина ещё в два раза больше.Аластор начал распечатывать одну коробку очень аккуратно, боясь повредить что нибудь очень ценное. И он делал это не зря, ведь в посылке находился скелет оленя-гиганта с 18-ю отростками на рогах. Родители Аластора всё это время прибывания его в аду наблюдали за ним, и знали, что он любит и любил в мире людей этих прекрасных животных, как олень.       И основываясь на его предпочтениях сделали этот подарок. Когда наш олене-подобный друг увидел то, что находилось в внутри посылки он заплакал. Нет. Это были не слёзы боли, печали, грусти. Отчаянья. Это были слёзы счастья и радости, на которые ни как не могла обратить внимания Элизабет. — Господин, почему вы плачете? — с не поддельным интересом спросила Элиз, веть она никогда не видела его таким счастливым. — Лиз! Это самый лучший подарок, который мне кто-либо делал! — сквозь слёзы радости говорил он, рассматривая подарок. — Господин. Я очень рада за вас! Но можно мне посмотреть что находится внутри? — спросила она, ведь ей не очень то и было видно за широкой спиной демона. — Да, конечно. Смотри. — после одобрительных слов она заглянула в коробку, и поразилась красотой, грациозностью и величием этого оленя, хоть и скелета. — Какой он красивый! — не сдержав своего радостного восторга, высказалась Элизабет. — Да, Элиз. Он великолепен! Это гигант, самый большой олень на планете, и к тому же самый редкий. Шанс встретить его равняется 0,000000000001%! Но говорят у него есть потомство у которого тоже по 18 отростков на рогах. Я не знаю откуда он у них только взялся! Я поставлю его у себя в комнате приёма гостей! — с улыбкой до ушей говорил он, вытирая остатки слёз, которые уже давно кончились. — Ясно. Я очень рада за вас! — немного на эмоциях сказала она ведь и в правду была очень сильно рада за него. — Но, что во второй коробке? — спросила демоница, тыкнув в её сторону. — Сейчас посмотрим, — сказал Аластор своим бархатным голосом, на что ни как не могла обратить внимания Лиз, но подумала что лучше промолчать.       И Ал начал открывать вторую коробку так же аккуратно, как и первую, боясь повредить что-то дорогое. И делал он это не зря. Во второй коробке находилось множества семейные портретов, где были: он ещё мальчишкой, его красивая мать, которую Ал очень любил и ценил и отец, который всегда улыбался и лишь на портрета его улыбка была очень искренней.       В этот момент, он стал вспоминать те счастливые, беззаботные деньки его жизни на земле. В момент всех тех воспоминаний у него снова потекли слёзы. Ему было больно… У него сердце резало ножом, потому что он ошибался. Раньше, когда он попал в ад, он сразу устроил кровавый парад. Демон думал, что остался один, и о нём никто не заботится и уж тем более не любят. Но он сильно ошибался.       Он долго вытаскивали их, аккуратно убирая прозрачную пленку. Пока не достал все. Пока не заметил потайное дно в коробке, что демона заинтриговало и он любезно попросил девушку уйти, ведь это наверное то, что не должны видеть посторонние. И не прогадал. За этим лживым дном, лежали крылья цвета крови. Они были большие, больше чем его прошлые крылья. На них лежала записка, которая привлекла внимание радиоведущего и он стал её читать.

«Нашему дорогому сыну Аластору.

      Если тебе пришли эти посылки раньше твоего дня рождения, значит, что я, твоя мама и тобой любящий отец…умерли… Прости нас за то, что не смогли тебя уберечь в мире людей, и ты стал убийцей. Я также знаю твою репутацию в Аду, которую так отчаянно старался скрыть от нас. Не вини себя в нашей смерти. Ты не виноват… Я также узнала и про Агнес, которая стала слишком неуправляемой, упрямой, наглой и зазнавшиеся певицей. Наверное она и не вспомнит меня и своего отца… Кажется за нами уже пришли… Прощай, мой любимый сын, и самая красивая дочь… И простите, что снова оставляем вас одних… Но на этот раз навсегда…»       Аластор заметил на конце листа кровь, которая ещё не высохла, а также засохшие следы слёз. Он взглянул на эти крылья своим тяжёлым взглядом. И одинокая слеза портила образ бездушного, не улыбающего демона, который просто не мог не показывать свою многолетнюю боль, что пожирала его годами, решила выйти наружу, в виде его чёрных слёз и демонического облика, который стал выглядеть, как тогда перед передачей своих крыльев принцессе.       Те крылья растворились, а на его спине снова появилась печать в виде два крыла. Но в вскоре они вышли из спины радиоведущего, взмахнул пару раз. Они гордо сидели на его спине, показывая мощность и величие. А Аластор, встав с колен, переоделся в свой любимый костюм, в котором обычно сражался и направился к Марвику, объявляя тому дьявольскую дуэль. На его лице снова засияла улыбка, но она не выражало счастье и радость, лишь гнев и злость на самого себя, что не смог спасти родителей.       Элизабет хотела остановить господина, но тот лишь молча прошёлмимо неё, сказав. — Я скоро приду, — и растворился в багровом тумане, оставив непонимание на лице демоессы.