Фальшь стали

      - Моя маленькая девочка влюбилась! – один из Йонко, Рыжеволосый Шанкс, рукавом вытер якобы выступившие слезы радости. Однако те, кто знал мужчину хорошо и видел его отношение к дочери, прекрасно понимали, что он не в восторге. Вряд ли пират видел своего Рыжика старше семи лет. – И она просит у меня совета!       - Ну, так советуй, капитан, - Лаки Ру протянул непутевому папаше лист и ручку.       А тот не знал, что писать. Он был ей не лучшим отцом и, наверно, не имел права навязывать ей свое мнение "о недостойности любого избранника дочери из 10 (или более) пунктов". Он почти всю жизнь был пиратом и, следовательно, не мог учить ее морали. И, конечно, он был не тем человеком, который мог бы помочь юной девушке советом в любви… Но не ответить он не мог, он читал ее страх между строк. Она уже решила и лишь искала поддержки.       Утро было холодным и самым, что называется, осенним. Скоро снова начнутся дожди; небо будет затянуто бесконечным полотном темно-серых туч. Возможно, именно из-за длительного сезона дождей название королевства, некогда существовавшего здесь, связано с сыростью.       Душа вольной птичкой билась в теле, рвалась на свободу. Шайла в эту ночь не сомкнула глаз – не могла выкинуть из головы непослушные мысли. "Надо успокоиться!" – решительно подумала девушка, сжав футболку в области сердца. Сказать легко. Все люди разные, и у каждого свой способ успокоиться. Она не знала, поможет ли ей это, но отвлечет точно. Аловолосая поднялась с кровать, подошла к окну, где опустилась на колени и сложила руки. Она не помнила, когда молилась, вкладывая в слова душу.       После смерти Эйса она повторяла молитву лишь потому, что это помогало не думать о старшем брате. Сейчас иначе, сейчас она искала успокаивающей святости, что помнила из далекого детства, проведенного в приюте при церкви.       -Ave, Maria, gratia plena; Dominus tecum:       benedicta tu in mulieribus, et benedíctus       fructus ventris tui, Iesus.       Sancta Maria, Mater Dei, ora pro nobis peccatoribus,       nunc et in hora mortis nostrae. Ámen.       И еще раз – более уверенно! Потом еще – уже громче! И с каждым разом вкладывая еще больше чувств. И пусть она даже не помнила значения этих слов. Теплый свет, ставший одним из ярчайших детских воспоминаний, залил душу. Ведь ничего не изменилось: она все та же маленькая девочка с неясным будущим.       - Ой! Прости! – когда Перона оказалась в комнате, ей почему-то показалось, что она помешала чему-то очень важному и сокровенному.       - Ничего страшного, - умиротворенный взгляд Шайлы скользнул по комнате и остановился на одном из ящиков комода. – Ты когда-нибудь задумывалась о вере?       - Эм? – призрак с розовыми волосами уселся на кровать. – Что ты имеешь ввиду?       - Ну, о вере в Высшие Силы, - девушка все открыла ящик и достала что-то.       - Не знаю, наверно, нет, - Принцесса Призраков пожала своими тонкими плечами. – А ты?       - Я тоже не знаю, - алые кудряшки весело подпрыгнули, когда их обладательница как-то обреченно плюхнулась на кровать, сжав в руке что-то непонятного серо-зеленого цвета. – Вроде я не верю в Бога, но, когда мне плохо, читаю молитвы тех, кто в него верит, и успокаиваюсь. Я не ношу даже креста - символа христианства, хотя была крещена еще в младенчестве, но храню его среди самого дорогого мне. Я ведь ничего не знаю об этой религии, кроме нескольких молитв.       - Тебе грустно? – девушка нежно коснулась своими призрачными пальчиками красных прядей подруги. Темные глаза будто затягивали в омут неясной тоски.       - Нет, мне спокойно и чуточку одиноко, - Шайла легла и подняла вверх руку, в которой держала старую тряпичную куклу с глазами в виде больших черных пуговиц. – Ее мне сшила монахиня, что присматривала за нами в приюте. Я ее едва помню, но голос отпечатался в голове: молитва, что я читала, и ее слова, когда пришел отец…       …Ласковая волна воспоминаний успокаивала. Ей тогда не было и трех лет. Небо скрывалось за серыми тучами, и маленький дождик вынудил детей спрятаться в небольшой церкви. Осталась лишь маленькая девочка с алыми кудряшками. Она появилась внезапно, будто возникла из воздуха, и на детском личике ярким солнцем засияла улыбка. Высокая, стройная, даже тонкая, монахиня с белесо-седыми волосами и высокомерно острыми чертами лица шла в компании двух молодых мужчин.       - Это она, - тихо и мягко произнесла женщина, своим ласковым взглядом успокоив испугавшуюся девочку. Темноволосый мужчина что-то печально шепнул улыбающемуся товарищу. – Она просила, если родится девочка, назвать Шайлой. Вы можете забрать девочку, но я сильно сомневаюсь, что Вы сможете ее вырастить!       - Не переживайте, я о ней буду заботиться, - аловолосый молодой мужчина присел рядом с дочерью, о которой узнал чуть более часа назад, и протянул ей свою руку. – Привет, меня зовут Шанкс, я твой папа.       - Папа? – невероятно робко переспросила маленькая Шайла, своей маленькой ручкой касаясь теплой ладони пирата.        - Да, - мужчина улыбнулся еще шире и посмотрел на друга. – Михоук, смотри, какая она милашка!       - Она дочь Лейлы… - мрачно ответил Дракул, не закончив фразу. Укол зависти и ревности был болезненным. – Идем.       - Угу. Иди ко мне, Рыжик, - Шанкс поднял дочь на рука и прижал к себе. – Спасибо, что присматривали за ней.       - Не за что, - женщина печально и высокомерно (отблеск ее мирской жизни) улыбнулась. – Прощайте.       - А? – ночного цвета глаза распахнулись будто в отчаянии. Она не хотела расставаться с доброй монахиней, но побоялась и слова произнести. Хотя вряд ли ей удалось бы донести до окружающих всю свою печаль. А слезы сами с этим справились, напугав молодого папашу.       - Не плачь, - мягко, но строго произнесла женщина, сжимая своими длинными пальцами детскую ладошку. Никому не довелось заметить в ее взгляде материнской тоски и боли за пеленой заботливого равнодушия. – Не надо лить слезы из-за расставания. Где бы ты ни была, я всегда буду рядом, я буду в твоем сердечке, - она коснулась груди девочки, указав на сердце. – Вот здесь. И каждый день я буду молить Святую Деву о твоей защите и твоем счастье. И Лили будет с тобой.       Женщина взглядом указала на маленькую тряпичную куклу из светло-зеленой ткани, улыбающуюся нарисованной красной улыбкой. Игрушка была тут же обнята со всей детской силой. Девочка не совсем понимала слова монахини, а точнее совсем не понимала их, но верила безоговорочно, беспрекословно, безропотно, не смея ни на секунду усомниться. Она сохранит в памяти этот голос и всю жизнь будет надеяться, что где-то далеко в той самой церкви те самые молитвы, обращенные к Святой Деве, все еще звучат, преисполненные неиссякаемой добротой.       - Ты, наверно, очень ее любишь, раз все еще хранишь эту куклу, - Пероне было не совсем знакомо чувство подруги к женщине, чьего лица ее память не сохранила, но ей было знакомо чувство одиночества, от которого Шайла была сохранена этим образом.       - Люблю? – темные глаза с интересом осмотрели личико Принцессы Призраков. – Знаешь, а у этого слова множество смыслов. Вот, смыслов много, а слово… оно одно такое. Его то много, то мало… Странное оно…       - Да, если ты так думаешь, - розововолосая девушка посмотрела на куклу. – А вы похожи… глазами.       - Правда? – вторая девушка улыбнулась: такое ей говорили не в первый раз. – Ты уже завтракала?       - Нет, еще нет. Идем?       Шайлу часто сравнивали с куклой Лили, даже не понимая, насколько правы. Она, в самом деле, мало отличалась от тряпичной куклы, да и от любой другой куклы. Куклам нужны люди, чтобы существовать, не уподобляясь мусору. Куклы могут жить только придуманными людьми жизнями, зависящими от того, кто и что вокруг… и Шайла жила так же, создаваемая жалким подражанием другим. Шанкс восхищался меткостью Ясопа, и Шайла начала тренироваться меткости, чтобы радовать отца. Луффи, Эйс и Сабо любили охотиться, и Шайла, любя их, полюбила охоту и добивалась в ней всегда больших успехов. Когда она была ребенком, подобное было нормальным. Но это не менялось со временем. Те, кто был ей дорог, мечтали о свободе в море, и она мечтала о ней, даже не думая, желает ли этого. Мальчишки ушли в пираты, а Шайла, повинуясь другому порыву эмоций, пошла в Морской Дозор. Шанкс попросил Михоука научить девушку фехтованию, и, когда Дракул сказал о таланте аловолосой, она нашла новое стремление. И так каждый раз… Но что-то пошло не так, и "кукле" захотелось своего – того, чего окружавшие ее не желали, быть может, еще, быть может, уже, но чего желали многие другие люди. Она попыталась получить желаемое и ошиблась, просчиталась, проиграла без права на реванш…       …Пропахший саке конверт и лист, сохранивший тепло заботливой руки.       "Рыжик, ты самая сильная и самая храбрая девочка на свете! У тебя впереди вся жизнь. Она не будет легкой и счастливой – она будет полна испытаний. Будут ошибки, неверные решения, болезненные падения, но ты должна помнить, что все это послано тебе, потому что ты можешь через это пройти. Ты не должна этого бояться, даже если перед тобою будет очень сложный выбор. Но знай, что бы ни произошло, что бы ты ни сделала, чтобы ни выбрала, я всегда буду рядом! Я прижму тебя к груди, чтобы ты смогла выплакаться; я подставлю тебе плечо, чтобы ты смогла, оперевшись на него, подняться на ноги; я стану стеной, которая защитит тебя от любой опасности!       Моя маленькая Шайла, если этот парень тебя обидит, он будет иметь дело со мной! Я не посмотрю на то, что он друг Луффи!

Никогда не сдавайся!

Я тебя люблю!

Рыжий Шанкс"

      …И строки, что могли дать силу идти вперед…