Каменные Песни

«Чтоб был легендой день вчерашний Чтоб был безумьем — этот день» (М. И. Цветаева — «Молитва»)

----- Ты о смерти судить хотела? Так меня же послушать изволь. Для меня смерть — не тление тела. Для меня смерть — не жар роковой. Не истлевшее лицо-маска, Не печень, которую съел алкоголь. Для меня Смерть — когда бархат бумаги ласково, Нежно, страстно, лижет огонь. Возразишь, что так много фарша У меня есть в стихах? Так знай Моя жизнь — такая же чаша, Из которой кровь, как вино, через край. Я такое видал и такое знавал, Проживая жизнь день за днём, век от века! Я бессмертный, но кажется, даже я умирал, Когда лицезрел дикий пламенный вал. Да! Я один из немногих, кто это застал. Я видел, как догорала Александрийская библиотека. Я из немногих, кто шёпот Марка Аврелия слышал Про Карфаген. Я из тех, кто не бежал, когда на крыши Помпейские падал пепельный снег. Я теперь здесь, чтобы дать вам знание. О жизни и смерти, о пути. Начну же своё повествование: Выслушай! Выслушай и, если сможешь, прости. ------------ С неба сыпался снег прошлогодний На улице стыла, как кровь в жилах, вода. Я такой беспечный сегодня. Спокойный. А, впрочем, как и всегда. Докурю и вздохну печально. Снова кончилась пачка, а на улице снег. Мне сегодня так хочется плакать Оттого, что я не человек. Синей кровью из жил изрезанных Заклинаю, небо, молю. Без заклятий и амулетов, без душ истерзанных Смени на кожу мою белосжнежную чешую. Но небо не внемлет. Всё так же тихо. Падает снег, засыпая дворы. Я — кровь крови Хаоса. Я — Великий, Жестом крыла покоряющий Вселенные и миры. Силы иссякли, в последней битве Ещё не раз скрестят клинки свои Свет и Тень. Ещё сигарет бы, да с последней молитвой. Но нет… Для меня двести лет — словно день. Я видел, как горела Александрийская Гавань. Я строил Родосского Аполлона-Колосса. А тем временем, Вселенная наблюдала За мной, лишая меня права голоса. День за днём Свет победы держал над Тенью Милый Хаос! За что? Почему мы должны Прятать свои слова, термины и изобретения? Благословляя этих ничтожеств, не видевших Блеска, печально расколотой Третьей Луны? Ещё Сигарет! Впрочем, речь не об этом. Когда-нибудь Вселенная, свой вкруг Амбера навеяв год, Рухнет и возродится, закрыв кровью поколения Свой такой, на этот раз, долгий очередной сидерический период. Смена форм жизни. А я же кто же? Крылья расправлю, взохну, сплюнув осколки клыка и из глотки синюю кровь. Я тот, кто поднять с колен Хаос не может. Я — Пламенный с погасшим Пламенем. Я — Костёр, ставший пеплом. Я — ненависть, которую породила любовь. А ведь когда-то… Столетья назад, был молодым да глупым. Верил в жизнь, в любовь, в доброту и в Бога. Крыльями трепетал, считая минуты. О, как серебрилась чешуя в Лунном свете. Так кровь на клинке меча сейчас моя синяя серебрится. Как никогда не верил в то, что будет первый потерянный ветер. Впрочем, как не верил и в первое своё убийство. Чувство высоты? или я такой старый? Куда ты исчезло, к каким чертям ушло? К Сатане сигареты! Беру гитару. Время — служит, но не существует. И моё время давно прошло. Аккорд за аккордом. К Вельзевулу мысли. Бехимот, Демон Обмана, молю. Сделай так, чтоб я умел врать по жизни. Вырви честность, к чёрту, из глотки мою. Ледяным дыханием да морозным узором Разрываю ночь. Крылья вспарывают сумрак, кровоточащий светом. Пасть рассекает ветра на куски. Только вот смысла лететь — не было и нету. Мне просто приятно развеяться от гнетущей тоски. От тоски о былом. Ведь, помню, когда-то… Сиял на поле брани мой меч. Сечь была жестокой, кровавой, Свет против Тьмы. Сверкание лезвий и неподцензурная речь. Зело прекрасно глаголила ты, друже. Мене отрицаться ныне, молю, не моги. Мы были вдвоём против Света, Вьюже. А после баталии оказались враги. Ты выбрала Свет и выбрала Бога. Валькирия Веры и воительница пера. Я же желал бы, чтоб не всё было так категорично и строго. Я — Тёмный по жизни. Пепелище костра. Но, впрочем, неправы оказались мы оба. Свет и Тьма, Сумрак. Ветер пусть нам ныне панихиду провеет. Свет бывает жестоким, а Тьма — доброй. Всяк есмь свою радикальную форму имеет. Я помню, мы бились — спина к спине. Стекала кровь реками по клинку. Я песню вёл, ты вторила мне. Металл острия в такт вычерчивал по плоти врагов дугу. Кровь отовсюду: из вспоротых глоток, Из срубленных рук, из вскрытых клеток грудных, Забивала нос. Дышать было трудно. Эх… Сколько тогда полегло сильных да молодых. И мы были сильными. Декаденты. Пускай на дворе снова мракобесится джаз. Я отброшу гитару. Триоли, форшлаги, трели, перечёркнутые морденты. Жзнь заступила на энную вольту который раз. Фермата на четверти. Что за безумие?! Красота звука и радуга крови людей и Древнейших. Мы били их всех, мы теснили их к пропасти. Обречённейших, отчаянных и присмиревших. ----- Последний круг над городом спящим. Последний глоток поражения и свободы. Тот бой был настолько тогда НАСТОЩИМ, что жив до сих пор, не смотря на годы. Вернусь домой. Сердце пульсирует. Прицельный выдох по псине, воющей под окном. Промёрзшее мясо да порефлексировать — Вот и всё, о чём до сих пор мечтает старый, но молодой Ледяной дракон. Вновь сменю облик. Спрыгну с крыши. В человечком мире — не человек. Сигарету досмолишь и скажешь: «Ты слышал!». Я слышал, конечно! Надеяться — грех. Забегаю домой. Сердечные ритмы Сокращения амнезии и воспоминаний, Ретроградный вальс. Циркулярная песня, Одинокая воля. Хрустальные горы. Мой декаданс! За секунду все чувства… Вырывая кус плоти, Просвистел боевой топор Который раз! Убивать красиво — вот это искусство. Искусство смерти. Убийство — всего-то лишь росчерком истерических фраз. Уклонюсь от атаки. Мой боевой посох Так жаждал впиться Концом с железной обивкой В плоть, проливая кровь. Победа. Раненная тень Светом плачется Сжигая остатки связи с миром Погибших Фей и упадочных снов. Комната, тронутая разложением. Гниение духа Истлевание плоти. Скажете — ересь? Отвечу — ничего подобного вы сами, наверное, так же живёте. Старые ходики. По-спартански заваленный нужной нужностью стол. Странной наружности кровать с беспорядком и иссохшейся в лихорадке рока гитарою Тишина, да Сумеречный подол. Сигаретный дым плотной туманностью Плачется. Конденсат замораживающего выдоха… Одинокий ковёр по полу Тащится. Штора-титан, штора-скала, штора-веха, штора-выхухоль. Силой мысли отброшу сомнения. Из священного тайника Боевой посох да меч Преклонения вызывает протянутая рука. Касание стали, касание дерева. Реальность сместилась когтистою лапой. Я ненавижу себя за любовь к человечеству Я ненавижу Тьму. Но я — Тьма, я — нож, я — стилет трёхгранный. Ударом лезвия в мозг экстренный вызов просится. Интегрирование смысла в процессе вычисления. Я — Понял (именно с большой буквы) что за песнь снова в венах носится. Я — символ потерянного поколения. Я — миллениал и декадент. В точке афелия своей славы Нарушаю численный эксцентриситет, Увеличивая малую полуось орбиты звезды Кровавой. Снова в битву. Что ж. Мускулисты крылья, Серебристо-белая чешуя… Как на старых гравюрах… Ярость глаз — льдисто-синяя. Снова старый, снова вовсе не добрый, я. В полумраке ночном разгорается бешенством Ярко-синяя, добрый знак, полыхает звезда. Разбег реальности, Вновь встреча с вечностью. Знаешь..... Ведь я не умру никогда. Взмах клинка, прорывающий грани. и дарующий верность светил. Слов волшебней моих не видали ли? Нет? Так лети, напев Смерти, лети. Вновь вернулся. Покорно склонило Крылья Время. Куда ему до меня. Я — бессмертен. Счастье и проклятия бремя. Я — сила, пробудив которую Вы начнёте закат тысячелетнего дня. Крылья к бою. Вкус крови На пронзительно-белых клыках. Когти, словно крючки рыболова, Вновь царапают руны на свежих вражьих телах. Снова в битву. Запущен великий цикл. День за днём — перемотка моего прошлого. Я — Ледяной, стремившийся к свету. Я совершил много зла, всем сердцем желая хорошего. Не жалею, довольно! Не желаю слышать о прошлом, о молитвах во имя добра и Света. Я — прежний мёртв. Мой разум — невольно прерывает напев внутреннего декадента. А мёртв ли? Ведь недалече, как утром Было всё — и мечты, и любовь. Снег сошёл, обнажая прошлого трупы, И по венам — яд, а не кровь. Реют Тёмные флаги над нашей столицей. Хаос! Жив! Славен! Было и будет всегда! Как хотел бы я за тебя помолиться… Знаешь, я не умру никогда. ТАК! Пей же кровь из прокушенных глоток, Пой же, меч, твоё время пришло. Я старался быть добрым, желал, наверно, спасти кого-то, А на деле лишь обрекал, привнося во Вселенную зло. Пей до дна, мирной жизни актёры. Пей до дна за любовь и войну. Водку, знатно разбавленную ликёром, Кровь из горла врага сопоставим сегодня вину. Реют Тёмные флаги над нашей столицей. Смысл есть. Поживём! Поднимаю свой меч. Кровосток переполнен, по лезвию следом бешеной птицы огнекрасная кровь начинает течь. Мир за мир, всё за всё. За удар — удар. Пусть погасшее Пламя взревёт. Я — тот, кто видел падение Карфагена. Знать, Хаос, приходит и наш черёд. Песнь крови и боли, Стоны железа, рвущего плоть и разрубающего кость на части. Я в упоении. Я — в агонии. Я счастлив, хотя над собой не властен. Раздвоенным языком достану до «точки эн». Да! Не хватает клыка! А! Делов всего-то. Я — ненавистник тюремных стен. Истинный Тёмный. Я?… Нет, не я… Точно не я… Кажется — кто-то. истинных Тёмных — среди нас нет. Мы, верные Хаосу из-за агонии личной, обречённые во тьме метать в глотки спящих стилет. Зло — серое и обыденное. Зло — не Великое и абсолютное; зло — вторичное. За Хаос! О-да, это так хорошо. Так сладко, приятно по клыкам кровь струится. Мы падаем в небо. Небо падает в нас. Рушатся флаги из Тьмы над столицей. Быть погребённым заживо… Нет, не желаю. Впрочем, Свет даже более жесток, чем Тьма. Никакой пощады. Казни, казни, казни. Унылая песнь топора. Чтоб никого из нас в живых — Им этого надо! Свет! Презрение смысла добра в самом корне его. Они хуже нас. Так же подлы, беспощадны, жестоки. Так же предают и убивают спящих. Разница в том, что мы не лицемерим. Да. Мы — зло. Но мы же — Свет настоящий. Только свою принимая природу, а не стыдливо ища оправдания, Можно завоевать НАСТОЯЩУЮ свободу. Раскаяние и желание. Понимание. пульсируют мысли, пульсирует кровь. Развеян на тысячи кварков в пространственно-временном искривлении. Я умираю за Тьму. Умираю вновь. Без притворных стонов. Авв! И без сожаления! Песня меча продолжается далее. перерождений порочный круг. Мы разорвать не способны, вы знали ли? А знала ли ты, новый враг, старый друг? ------- Очнусь полумёртвый. Мучает жажда. Попил. Вроде можно жить? Да! Мой смысл существования — моя правда. Остальное — не важно. Я поднимаю свой меч. «Прощайте и здравствуйте, как всегда!» Смысл ли жить? Смыслов много. Бессмертен. Смерть своё не возьмёт у меня всё равно. Как тогда. Я поднимаю свой меч: «Просто верьте..... Прощайте и здравствуйте, как всегда!» И снова в атаку, И снова, и снова. Я — вихрь, я — шторм, я — тьма, я — беда. Магия смысла и магия слова. Прощайте..... И здравствуйте, как всегда! А ты так смогла ли? Наверное, точно. Уверен, такая же, как тогда. Верная мыслям своим одиночка… Знаешь..... А я не умру никогда. И снова, и снова, на небе сквозь страхи В безумную бездну срывается чья-то звезда. Нет, друже. Я прав был. Пошли их всех нах*р. Верь мне, я не умру никогда. Пульсирует кровь из рваных артерий. Как будто бы вечность стала пуста? Верь! Верь и надейся средь всех потрясений! Знаешь… А я не умру никогда. Не умру никогда? Да, Вечность жестока. Я — Вечность, я — сила и мощь, я — беда. Ты знаешь, пошли всех и каждого нах*р. Так верь же мне — я не умру никогда! ----- Нет смерти. Бессмертие — участь каждого поколения. Может быть, сдохнут тела, прекратив свою боль. Нет смерти, я верю: ни в разложении, ни в печени которую жрёт алкоголь. Я верю в Вечность. Вот прямо всех и каждого. Смерть только в одном, но это одно приносит мне боль. ДА! Только одно: когда бархат бумажный Так нежно и ласково лижет огонь.