Panic

– Черт. Черт-черт-черт! Только что все было хорошо, а теперь сердце билось быстро-быстро. Еще быстрее! Больно, он прижимает руку к груди. «Дыши, все хорошо». «Успокойся». Как будто это когда-нибудь срабатывало! Умино отбрасывает отчет, вскакивает со стула, стремительно пересекает комнату. Выпивает стакан воды. Выдыхает медленно, вдыхает глубоко. Резко вниз, из тумбочки – зажигалка и пачка сигарет. Щелкает нервно, слетают искры. Наконец, пламя. Первая затяжка. Прямо в комнате, до окна не дойти. – Чуешь? Пойду я, Какаши, – раздается за стеной. Призыв отменен. Хатаке бережет носы любимых псов. Ируке, правда, жаль. Он даже доползает до окна, высовывается почти на половину, вдыхает свежий ночной воздух, пытается выдохнуть панику, но она застревает в легких. Тушит об стену, кидает вниз. Запоздало надеется, что никто не запалил. И что ничего не загорелось. Ладно, все будет ок. «Нет! Нет! Нет!» – грохочет в голове. Он наматывает круги по комнате, в один момент замирает, прислонившись лбом к холодной двери. Щелчок замка, торопливые шаги, стук. Мгновение спустя сосед открывает, смотрит вопросительно. – Привет, – чунин сбивается с мыслей, перед глазами на теле карта шрамов, выше лицо под маской. Кивок в ответ. – Я… – рваный вдох. – Пожалуйста, составь мне компанию в игре. Под тяжелым взглядом Умино тушуется, но суть джонин хватает. У Ируки паническая атака или что-то вроде, не суть. Бросает короткое: – Сейчас. Через пару минут Хатаке появляется на пороге уже в футболке, с ополовиненной бутылочкой саке. Через пол часа Умино выуживает новую из своих запасов. Ему смешно и почти не страшно, только сердце все еще стучит быстро-быстро. Умино ловко разливает, позабыв, что пить он не умеет. Еще через час они не могут вспомнить, чей ход. Болтают и смеются, оказывается, у них много общего, жаль, что раньше не общались. Хатаке показывает эффектную связку с кунаем, тот выскальзывает из рук, падает со звоном на пол. Дружеский тычок под ребра. Когда они оказались так близко друг к другу? У старой кровати продавлена середина, так что они снова и снова съезжаются друг к другу. Умино упустил момент, когда оказался прижатым Хатаке. Тот стягивает маску, скользит руками по ребрам, щелкает зубами у шеи. Забавный. Ирука треплет его по волосам, подтягивает выше, целует. Перехватывает распустившиеся руки и вопрос: – Почему нет? Сегодня ему не нужно большего, а завтра и потом надо будет смотреть в разноцветные глаза. Он не сможет. Он объясняет это путанно, смешивая с удовольствием от тепла чужого тела в своей постели. Хатаке понимает его далеко не с первой попытки. Под пальцами тугие мышцы, чужие губы, удовольствие. Насыщаются прикосновениями лишь под утро. Дыхание глубокое, оба неподвижны. Хатаке бесшумно уходит. Чуть позже Ирука закрывает дверь, трет лицо руками. Не сон ли? Успокоившись, открывает глаза. На кровати осталась маска.